[Мозг]

Часть первая

Леонид Полохов: "Мы с Путиным несли бревна в разные стороны!"

29.11.10 00:49




Среди однокурсников Владимира Путина есть один, кто критикует его давно и очень резко. Причем публично. Когда-то они общались – возможно, более тесно, чем иные сегодняшние «друзья студенческой поры». Всегда ли Путин был таким, каким мы его знаем?
Елена Скворцова
Как и в каких обстоятельствах складывался характер будущего общенационального лидера? Леонид Полохов пытается ответить на эти вопросы, перебирая перипетии прошлого.
Кто есть кто. Досье
Леонид Михайлович Полохов родился в 1947 году в Читинской области, куда после окончания Великой Отечественной войны его отец - майор Полохов Михаил Петрович - был направлен для прохождения военной службы, а потом вместе с семьей жил и служил в Забайкалье, в Москве, в Ставрополе, Нальчике и Орджоникидзе (ныне Владикавказ).
В Майкопе Леонид окончил школу, организовал и играл на фортепиано в эстрадном оркестре, занимался баскетболом и футболом, в который играет с друзьями до сих пор. Затем была работа токарем на о. Сахалин, учеба в военном училище, срочная служба в армии. В 1975 году закончил юридический факультет Ленинградского государственного университета, однокурсник В.В. Путина. С 1975 по 1999 год работал в Военной прокуратуре Ленинградского военного округа, прошел путь от следователя до начальника следственного отдела и военного прокурора.

В 1987 году первым из прокуроров рассказал СМИ об ужасающей дедовщине в армии. В начале 1990-го опубликовал открытое письмо начальнику Генштаба, где первым предложил перевести армию на контрактную службу и ввести альтернативную службу.

В 1999 году организовал и по настоящее время возглавляет общественную организацию «Комитет социально-правовой защиты военнослужащих».

Преподает в Санкт-петербургской юридической академии.

Полковник юстиции. Награжден рядом государственных наград, в их числе медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени.

Опубликовал открытое письмо Владимиру Путину в 2007 году, где резко оценил работу президента и задал ему ряд важных вопросов. Ответа на письмо не получил.
Юрфак ЛГУ
Мы учились в разных группах с Путиным, я – в первой, он – в четвертой. Я на юрфак поступил, уже поработав и поучившись в военном училище, так что был старше остальных на несколько лет. В нашей группе учились еще Ильгам Рагимов и Виктор Хмарин. В одной группе с Путиным учился и нынешний и.о. председателя Следственного Комитета РФ Саша Бастрыкин. С первыми двумя мы сдружились на спортивной почве: я – футболист, баскетболист и спорторг курса, а они – борцы, самбисты… Витя был кандидатом в мастера спорта, а Ильгам и Путин – разрядники (Путин занимался на Каменном острове, в «Динамо», выиграл несколько боев и вскоре тоже стал кандидатом в мастера спорта). А с Бастрыкиным мы сошлись на почве музыкальной: я организовал на курсе ансамбль, и Саша был в нем бас-гитаристом.

Ильгаму родители снимали комнату. Он приезжал из Азербайджана, привозил бочонок коньяку, мы у него собирались тут же... Иногда собирались у меня – мой отец, генерал-лейтенант, после Дальнего Востока был направлен советником на Кубу, а перед моим окончанием юрфака вернулся (он стал зам. командующего войсками Ленинградского военного округа) и ему дали квартиру. К себе Путин не звал никогда, хотя иногда с нами выпивал.

Саша был отличным парнем, я был у него свидетелем на свадьбе. Путин был тихий, не душа компании.

Спустя года два после университета я иногда встречал кого-то с курса, и меня спрашивали: «С кем ты видишься?» «Да с Путиным, мы рядом работаем», - отвечал. А меня переспрашивали: «С кем-кем?». Его не помнили, так как он был очень тихим. А теперь, когда он побывал президентом, с ним бревно носят уже два курса... У меня была записная книжка, так я ее сжег, чтобы журналисты не приставали: там у меня было много интересных для них телефонов.

Путин, кстати, в институте дружил еще и с Колей Егоровым — очень умный студент был, у него потрясающая башка. Коля остался в аспирантуре. Сейчас у него офис на Невском проспекте «Егоров и партнеры» - адвокатствует. По слухам, это правая рука Путина. Пишут, что Рагимов и Тимченко… Но и Коля - тоже.

Володя был очень спокойным, уравновешенным парнем. У нас на факультете, помню, был такой случай - кто-то из студентов проворовался. Как он тогда защищал этого парня! Куда же, мол, он пойдет, надо простить… У него был характер справедливого человека на тот момент. Я тоже был полностью за то, чтобы простить – ведь я вырос на Кавказе. И когда после школы поехал служить на Дальний Восток, многих русских там не понимал. Ведь на Кавказе как - если я, например, вдруг заболею, у подъезда будет сто человек стоять: что там с Леней произошло? И я к людям так же относился. Взаимовыручка и дружба всегда были на первом месте. Иногда, может, и не совсем законно. Но раз человек мой друг, ему надо помочь… Конечно, если что-то страшное - тут уж надо строго по закону. А так, по мелочи – почему не простить...

Прозвищ как таковых ни у кого тогда не было, но меня звали либо Маэстро, либо Дюк, Хмарина — Хмакин, Путина – Путька...
Прокурор и оперативник
После юрфака как-то так вышло, что я ни с кем, кроме Хмарина и Путина, не общался. Бастрыкин отдалился (он все карьеру в комсомоле делал), Рагимов уехал… Хмарин же жил неподалеку, а Путин работал рядом: я в военной прокуратуре, а он – опером в КГБ, буквально через дорогу. Часто заходил ко мне. Придет в кабинет, сядет, ждет, когда я закончу. Я обычно давал ему почитать какое-нибудь уголовное дело. Он его листает и говорит: «У тебя такая работа интересная». – «А у тебя?» – «Никто и звать никак». – «Ладно, Вова, ты еще свое возьмешь».
И ведь взял! Тогда, впрочем, я не акцентировался на этом, но он часто так говорил: надо мне выше, надо мне больше…
Что мне в Путине всегда нравилось – его чувство юмора, хотя не всем такой юмор по нраву.
Девчонок у него не было, на первом месте – работа. А как-то приехал ко мне на работу (у него тогда была красная «шестерка», и он ставил ее на нашу парковку – у прокуратуры спокойнее) с девушкой, красивой студенткой. Я очень за него обрадовался.
Однажды пригласил меня в КГБ – это было, когда мы только начинали работать. Оказалось, у них на дверях кабинетов не было даже номеров. «Вова, – спрашиваю, – кто здесь работает?» И показываю на дверь соседнего кабинета. «Тихо. Какое твое дело? Шеф сказал: вы тут, в своем кабинете, дружите и знаете друг друга. А кто в соседнем – не ваше дело». Спрашиваю: «Так ты не знаешь, кто напротив сидит?» «А зачем?» – отвечает… В те годы в прокуратуре было намного демократичней. Мы работали с душой, раскрывали дела, пили с ментами водку, устраивали по этому поводу гульбища в кабаках… А у них – все тихо и таинственно.
Мне кажется, что таким, как сейчас, Путина сделали «контора» и его работа в мэрии.
Прокурор и оперативник

После юрфака как-то так получилось, что я ни с кем, кроме Хмарина и Путина, не общался. Бастрыкин отдалился (он все карьеру себе в комсомоле делал), Рагимов уехал… А Хмарин жил неподалеку от меня. Путин работал рядом: я - в военной прокуратуре, а Путин через дорогу, в КГБ. Он ко мне частенько заходил на работу.

Он служил тогда в оперативном отделе КГБ. Придет ко мне в кабинет, сядет, ждет, когда я закончу. Я обычно давал ему почитать какое-нибудь уголовное дело. Он его листает и говорит: «У тебя такая работа интересная». «А у тебя?» «Никто и звать никак.» «Ладно, Вова, ты еще свое возьмешь.»

И ведь взял! Тогда, впрочем, я не акцентировался на таких его замечаниях, но все равно было видно, что он о себе как-то все так говорил: надо мне выше, надо мне больше… У меня приоритетов таких никогда не было – лезть наверх.

Никакой холодности в Путине я тогда не замечал. Нормальный открытый парень. Но он не высовывался никогда, и никуда не лез, ни в какие руководители – ни по комсомолу, ни по другим линиям.

Что мне в нем всегда нравилось – это его хорошее чувство юмора. Он может подколоть и сейчас, хотя не всем такой юмор по нраву.

Девчонок у него не было, это я видел. на первом месте у него была работа. А однажды он вдруг приехал ко мне в прокуратуру (у него тогда была красная шестерка и он часто ставил ее на парковку прокуратуры, у нас было спокойнее) с девушкой, красивой такой студенткой филфака… Я очень за него обрадовался.

Однажды я был у него на работе, в КГБ - это было, когда мы только начинали работать. Он меня сам пригласил. «Контора» же – всем интересно...

У них на дверях даже не было номеров кабинетов. «Вова, - спрашиваю, - кто здесь работает?» И показываю на дверь соседнего кабинета. «Тихо. Какое твое дело? Шеф – начальник отдела – сказал: вы тут, в своем кабинете, дружите и знаете друг друга. А кто в соседнем - это не ваше собачье дело.» Спрашиваю: «Так ты не знаешь, кто напротив твоего кабинета сидит?» «А зачем?», - отвечает…

В те годы в прокуратурах – в районных, в городской, в военной прокуратуре - было намного демократичней, мы работали с душой. Мы раскрывали дела, пили с ментами водку, устраивали гульбища в кабаках… Я, например, мог выпить и сесть за ресторанный фоно в форме капитана и играть. Мы танцевали, потому что дело раскрыли… А у них — все тихо и таинственно.

Мне кажется, что таким, как сейчас, Путина сделала «Контора» и еще его работа в мэрии, а скорее всего, именно работа в мэрии.