Американская пресса констатирует: отношения между Вашингтоном и Москвой катятся по наклонной плоскости. Американский конгресс и сама "четвертая власть" этой страны усилили давление на президента Буша с тем, чтобы заставить его пересмотреть отношения с Россией. О причинах ухудшения двусторонних отношений "Известиям" рассказывает директор российских исследований влиятельного мыслительного центра Вашингтона, близкого к администрации США - American Enterprise Institute Леон Арон. С ним беседует Евгений Бай.
"Известия": Столичная "Вашингтон пост" огласила свой вердикт: "Спор в Америке закончен: Россия больше - не демократическая страна". Но не так давно та же газета писала, что в США существуют разные центры власти, которые влияют на принятие решений в отношении России. С одной стороны это вице-президент Дик Чейни, который призывает к жесткой политике, с другой - государственный секретарь Кондолиза Райс, настаивающая на более сбалансированном подходе. Так действительно ли спор закончен?
Леон Арон: На самом деле в США ведется другой, более глобальный спор - об американских национальных интересах и месте России в этой системе координат. Действительно, говорится, что отношения стремительно ухудшаются. Но в этом явлении нет никакого колдовства или злого умысла, а есть разница в самой сущности двух режимов. В данном случае под режимами я понимаю правящую элиту, ее повестку дня и идеологию.
В американской политике господствуют две тенденции. Первую определяют последствия чудовищного террористического акта 11 сентября 2001 года. С этой точки зрения, Россию в Белом доме, безусловно будут продолжать ценить, а приоритетами США будут по-прежнему борьбу с терроризмом, нераспространение ядерного оружия - две области, в которых Россия играет важную роль. В последнее время эти направления внешней политики получили невероятный импульс из-за резко возросшей опасности того, что ядерное оружие попадет в руки государств, которые потом передадут его террористам.
Другое "родовое пятно" этой администрации - господство в ней неоконсерваторов. А для них принципиально важна связь между тем, что зарубежное государство делает на мировой арене с тем, как оно ведет себя дома. В США в известной степени произошло возвращение к лозунгу Джона Кеннеди: "Мы любую тяжесть перенесем и любые средства затратим, чтобы помогать демократии в мире".
Вот здесь как раз и проходит разделяющая линия между неоконсерваторами и так называемыми реалистами. Для последних не столь важно, что происходит внутри России, а важно, сколько у русских ракет и как нам с ними договариваться. Поэтому, на мой взгляд, было бы разумнее смотреть не на разницу идеологических центров Вашингтон, а на эти две тенденции, которые часто вступают в противоречие между собой.
"Известия": Но это не объясняет нарастание взаимного раздражения и в Вашингтоне, и в Москве?
Арон: Я абсолютно убежден, что российское руководство сознательно не проводит антиамериканскую политику. А в Вашингтоне не задаются целью проводить антироссийскую линию. Но в США в силу именно господства неоконсерваторов в администрации начинают очень пристально следить за тем, что происходит в самой России. И России начинают меньше доверять, потому что видят у вас сворачивание демократии. А в Москве также существует некая генетическая предопределенность политики Путина. Там испытывают стыд за хаос и слабость 90-ых годов, за то, что Россия шла в фарватере США. В Москве решено, что в России была проведена абсолютно неадекватная децентрализация политики и экономики и что теперь следует реанимировать роль государства, занять командные высоты, забрать "бриллианты" из короны и утвердить роль правящей группировки в политике. Эти выводы диктуют и российскую внешнюю политику. По мнению кремлевских лидеров, она должна быть полностью самостоятельной. Если эта политика не нравится Америке, то пусть будет хуже ей самой. В Кремле считают, что, может быть даже это и к лучшему - Россию будут больше ценить, потому, что она стала самостоятельной державой.
Беда в том, что эта политика в силу природы нынешнего режима в США воспринимается как антиамериканская. И так же в Москве воспринимается политика США. Продвижение или, как говорят, "насаждение" демократии становится главным фактором американской политики. А в Москве смотрят на последствия этой политики в Грузии, Украине и Киргизстане и немедленно делают вывод - это антироссийские акции. Но дело не в этом. Просто из за разной природы двух режимов Москва и Вашингтон попали в две параллельные плоскости. И с этой лыжни ни та, ни другая страна уже не свернет. Именно этим вызвано ухудшение отношений между двумя странами.
"Известия": Одним из наиболее раздражающих факторов в Вашингтоне стала, вероятно политическая поддержка Россией режима в Белоруссии.
Арон: Да, здесь это вызвало и раздражение и непонимание. Зачем нужно было оказывать такие знаки внимания Лукашенко? Ведь Россия экономически ничего с этого не имеет. А политически только проигрывает. В России же наоборот считают, что такая стратегия говорит о престиже страны. Мол, мы стали более сильным государством и можем поддерживать наших союзников, а тех кто нам не нравятся, можем и пощипывать - так делают все сильные государства. К тому же известно, что одной из исторических катастроф стал, по словам Путина, развал СССР. И там, где Россия может, она будет пытаться восстанавливать связи - с теми, кто может и хочет этого.
"Известия": И тем не менее до 2008 года, похоже, мало что уже изменится в отношениях между двумя лидерами. Буш неоднократно говорил, что он не "сдаст" Россию. И явно игнорирует призывы сенатора Джона Маккейна исключить Россию из "Большой восьмерки".
Арон: Маккейн не отвечают за безопасность Америки, а президент Буш отвечает. И до той поры, пока обожженная 11 сентября администрация стоит у власти, она будет семь раз отмерять, прежде чем что-то отрезать в отношениях с Россией. А к приоритетам в сфере борьбы с терроризмом и нераспространением ядерного оружия следует добавить и энергетическую ценность России. Ведь здесь понимают, что лучше уж платить России за нефть, чем другим странам, в которых деньги перетекают к террористам. Но помяните мое слово: через год начнутся предвыборные дебаты и мы увидим очень серьезные атаки на Россию Джона Маккейна. А ведь он будет один из самых реальных кандидатов от республиканцев на пост президента Америки. К тому же, учитывая, что выборы пройдут до этого и в России, то отсюда, из Вашингтона будут смотреть на вашу страну с еще большим вниманием. И будьте уверены - увидят очень много неприятных вещей с точки зрения демократических процедур. Внимание к России всегда усиливалось за год-полтора до президентских выборов в США. Так было и при Ельцине и при Путине.
"Известия": И каков же ваш прогноз на оставшееся до выборов в двух странах время?
Арон: Ничего катастрофического не произойдет. Но нужно затянуть ремни. Самолет не упадет, но трясти будет очень сильно.
"Известия": И очевидно, неплохие отношения между Бушем и Путиным станут достоянием истории. Таких же отношений уже не будет между американским и российским лидером, кто бы ни пришел к власти в Вашингтоне и Москве.
Арон: Точно не будет. В минувшие годы фактор личных отношений между президентами во многом определял американскую политику по отношению к России. Посреди чудовищного шока, который потряс Америку 11 сентября 2001 года Бушу позвонил Путин со словами поддержки. Такое не забывается. И это - главная причина того, что Буш будет держать прежнюю позицию в отношении Путина и России.
"Известия": В Москве один из главных факторов раздражения связан с тем, что Америка предъявляет все новые требования для вступления России в ВТО. Многие российские политики воспринимают это как желание наказать Россию за отступление от демократии.
Арон: Это не так. Здесь смотрят прежде всего на интересы бизнеса. А представители последнего винят Россию в субсидировании цен на энергоносители, нарушении прав интеллектуальной собственности. Но это не политический заговор администрации.
"Известия": А пресловутая поправка Джексона-Веника?
Арон: Тут другая алгебра. Белый дом на словах всячески ратует за ее отмену. Но политического капитала у нынешней администрации практически не осталось. Она уже полумертвая, истекающая кровью из-за войны в Ираке. И в этой ситуации идти на конгресс, идти на Маккейна - значит обречь себя на явное поражение. Белый дом будет говорить: поправка устарела, Россия выполнила все обязательства по свободному выезду из страны. Но Бушу сразу возразят: а тамошняя демократия, а отсутствие свободы выборов, а зависимость прессы от Кремля, а арест Ходорковского?
"Известия": По поводу предстоящего саммита "Восьмерки" в США ходят самые различные предложения, порой весьма экзотические Например, лидерам семи стран советуют принять главное блюдо на ужине, устраиваемом Путиным, но отказаться от предложенного хозяевами десерта. Вы ожидаете, что это произойдет?
Арон: Уверен, что нет. "Большая восьмерка" - слишком серьезная и тяжеловесная структура. Раскачивать ее, пытаться вынуть одну из колонн, что-то подпиливать - опасно и неразумно. Но есть один элемент, который может быть опасным для предстоящей встречи. Это кризис вокруг Ирана. Если произойдет какое то резкое ухудшение кризиса вокруг ядерной программы Ирана, если создастся впечатление, что Иран будет не только создавать свою ядерную бомбу - в этом уже мало кто сомневается - но что он действительно намерен воплотить в жизнь свои угрозы, и если Запад встанет единым фронтом, а Россия скажет ему "нет", то это приведет к ситуации, при которой саммит может не состояться.
"Известия": А каков ваш личный прогноз?
Арон: Я думаю, что этого не произойдет. Иран будет продолжать тянуть время. А Россия станет всячески демонстрировать гибкость. Первый саммит клуба цивилизованных государств, на котором президент России будет хозяином - чрезвычайно важный шаг для Кремля. У меня есть ощущение, что Москва, возможно пойдет на некий торг с Западом по Ирану.
"Известия": И компромисс, на ваш взгляд, возможен?
Арон: Иран продолжает эскалацию провокационных заявлений. У Москвы образовалась дистанция в подходе по отношению к иранскому кризису не только с США, но и Западной Европой. И, возможно по мере приближения саммита в Москве будет зреть желание предотвратить или по крайней мере оттянуть появление Ирана с ядерной бомбой на российских границах. Фактически у Кремля остается не так много шагов. Он или осудит Иран или не осудит. Я думаю, что в Кремле молятся, чтобы конфликт не перешел в неуправляемую стадию до саммита. Потому что, если говорить и о Буше персонально, и об администрации, и о конгрессе, то наглость Ирана при попустительстве Москвы может спровоцировать большой пожар. И в этом смысле судьба саммита в каком то смысле зависит от Тегерана.
http://www.izvestia.ru/politic/article3092159/