Глава 3. «Совесть – счастье или порок?».
Тьма и свет порождают тень и мрак. Страх это двигатель жизни. Он словно управляет нами, как артист управляет марионетками. Страх это феномен, который нельзя объяснить. С одной стороны это рок, который постоянно мешает нам, не даёт делать то, что мы хотим. Но с другой стороны страх – наш спаситель. Не будь страха, мы бы вымерли. Почему, например, в те минуты, когда мы хотим испытать чувство полета, мы не прыгаем с башни? Потому что мы боимся смерти… Почему я думаю об этом? И вообще, где я? Кто проткнул меня насквозь железным копьем, и почему я вишу над огнем, словно баран на шомполе? Моя кожа плавиться, и желтым гелем падает в огонь, шипя и испаряясь. Странно, но я не чувствую боли. Не получается открыть глаза, темнота… у меня нет глаз… и век тоже нет, они уже вытекли и исчезли. Что же будет дальше, почему я не умираю? Пламя стало жарче, мои кости начали трескаться, руки и ноги ломаются как ветки под ногами случайного прохожего. Кости рассыпаются в порошок и медленно, словно перья на ветру падают в огонь. Всё. Меня больше нет, точнее нет моего тела. Но я всё равно ощущаю огонь под собой, жаркий и неприятный, но не болезненный.
Я с трудом вдохнул. Секунд десять просто лежал, потом открыл глаза и приподнял голову. Пещера, два сломанных пополам столба торчащих из земли. Портал разрушился, и меня выкинуло за его границы. Я вспомнил, что со мной было до этого кошмарного сна, и снова провалился в забытье, только на этот раз черное как ночь, без видений и чувств.
Как же это сложно – понять пришел ты в себя, или ещё без сознания. Прошло довольно много времени, прежде чем я вновь открыл глаза. Стены пещеры плыли, иногда потолок падал на меня, в такие минуты я от боли зарывал глаза. Легкие жадно хватали воздух. Наконец я собрался с мыслями, стены и потолок встали на своё место, и я приподнялся на локте. Последние два десятилетия своей жизни я был разбойником, убивал, причем порой невинных людей. Я пытался внушить себе, что мне это нравиться, но в глубине души я остался преданным Ордену высшим колдуном. Бывало ночами, я в мыслях разговаривал сам с собой, одна моя половина хотела вернуться в орден и просить прощения, другая убеждала, что уже поздно. Вторая половина раз за разом одерживала верх. Но не сейчас! Я поднялся полный уверенности, что убью серафима. И, хотя голова раскалывалась я незамедлительно начал путь наверх.
Еды почти не осталось. Надо как можно скорее выбраться наружу, на природе можно найти провизию. Два следующих дня мне пришлось голодать, зато на третий я отлично позавтракал утятиной с ежевикой, запив родниковой водой, и к вечеру того же дня вышел на главный тракт. Путь до Пронтеры с минимум остановок займет не более пяти дней. Интересно, сколько людей успеет убить серафим за эти четыре ночи. Думаю много. С каждым убийством он становиться всё сильнее, надо спешить.
Я не отношу себя к людям боязливым, и, наверное, если я скажу, что при входе в Пронтеру я впервые в своей жизни испытал настоящий животный страх, то я не обману. Мертвая улица, около каждого дома трупы, и каждый с кровавым крестом на животе. Я сел на мостовую. Ужасная картина: мертвый город на фоне захода солнца. Голова закружилась, в глазах потемнело, и на несколько секунд я увидел, точнее, почувствовал копье у себя в животе, и демонический огонь под собой. Я собрался с силами и встал, как много сил я потратил на это. Сколько этот морок будет преследовать меня. Я слаб, очень слаб. Но я не могу показать свой слабости сейчас. Я направился по центральной улице к церкви, не смотря ни на многочисленные трупы, ни на редких счастливчиков, спешивших куда-то. В церкви было душно и пахло кровью, голова вновь начинала кружиться. В центральной зале народу не было, лишь два стражника безучастными лицами смотрели на меня. Не обращая внимание ни на них, ни их предупреждение о том, что к алтарю нельзя простолюдинам, я со стуком распахнул ворота в алтарную зону. Высший священник, стоящий ко мне спиной чуть вздрогнул. Его голову скрывал поднятый ворот, и поэтому я не мог точно определить, кого из высших я напугал своим неожиданным появлением. Или мне сразу повезло и это мудрый и спокойной Элиот, глава церкви, или мне не повезло и это нервный и строптивый Женр, редкостный прохвост. Медленно он повернулся, и я увидел, сквозь длинные волосы, закрывающие лицо, зеленые смеющийся глаза.
-Мир тебе, высший, я хотел бы пообщаться с его святейшеством Элиотом – Я старался скрыть в своем тоне слабость и эмоции. В этот раз мне не повезло, это был Женр.
-Мне не нужен твой испорченный жадностью мир, высший. Увы, ты не можешь поговорить с Элиотом – Он улыбался.
-Неужели ты меня остановишь, высший – Я начинал свирепеть, наглость этого ничтожества выводила меня.
-Я не собираюсь тебя останавливать - Он засмеялся. Мои нервы были на пределе, на руку самовольно лег огненный шар – Его гроб в другом конце алтаря, и если ты хочешь поговорить с главой церкви, то Я выслушаю тебя, проклятый.
-Я освободил серафима…
- Ну конечно, как же я сразу не догадался – он перебил меня не дав закончить – Кто же может открыть портал, и разрушить кристалл заточения, кроме высшего проклятого волшебника.
-Я освободил серафима случайно, и теперь считаю своим долгом убить его – Я старался, чтобы мой голос не выдал эмоций – Вы ведь следили за ним, и знаете, в какой пещере он укрывается. Проводи меня туда, высший.
-Я не верю тебе. Хочешь попытаться убить его - вызови его на дуэль, ведь ты его освободил.
-Твоя наивность меня поражает, высший, я могу вызвать его, но мой живот будет распорот быстрее, чем он покажется передо мной – Я почувствовал сомнение в голосе оппонента. Ещё чуть и он согласиться.
-Мы со священниками сотворили древнее заклятье церкви. Святой огонь грызет тело серафима изнутри. А твое тело полно магического потенциала, он заберет его, как только убьет тебя – хвастовство в его голосе звучало неуместно, он не умеет контролировать эмоции, и мне это руку.
-Глупец, он питается убийствами, каждое убийство подпитывает его, твой свет убьет его не раньше, чем он убьет всех людей в Мидгарде. У тебя нет выбора!! – Я сам удивился своему голосу, последняя фраза прозвучала как гром, резко и звонко.
-Ты прав, высший, я помогу… в этом бою умрет один из моих врагов, а мне это на руку – как же быстро он сдался...