Отец Антоний открыл глаза: «Весь ужас, отче святый, будет в том, что каждый поймет безвоз¬вратность ушедших времен спокойствия. Невоз¬можность возвращения к дням стяжания благода¬ти, укрепления дарами Божественной длани. Как Христос ответил на испуг учеников о невозможно¬сти для человеков спастись? Что человеку невоз¬можно, то возможно Богу. Только укрепляющей благодатью Его осуществимо для нас пересечение ужасающей пропасти, ведущей во ад. Пропасти между адом и раем. И поверь, пропасть эта далеко не какое-то человеческое суемудрие, не какая-то языческая аллегория, как в мифах, нет. Существу¬ет она, эта пропасть.
Помнишь старую байку, как вернувшийся на каникулы домой сын-бурсак стал доказывать ро¬дителям, что в печи жарится не две курицы, как было на самом деле, а три? Отец в этом рассказе поступил так умно: предложил мудрствующему сыну съесть третью, а себе с матерью оставил на¬стоящих кур. Вот так и люди, отвергшись Творца, в полном уповании на свой исполненный горды¬ней разум получат третью курицу.
Апостол учил: «Имея пропитание и одежду, бу¬дем довольны тем» (1Тим. 6; 8.). Так и было, пока в безумном уповании на свой ум люди забыли, что и его-то получили от Бога, только отравлен он ныне противлением Творцу. Дальше - больше, греховодничеством отвергается Всемогущество Бога, а там - и само Его существование. И пошел к небу не фимиам молитвы и добрых дел, но страшный дым плодов рук человеческих. И все мало, мало... Что там одежда и еда - дворцы, машины, самоле¬ты подавай! Да и одежда с едой совсем не те, о ко¬торых говорил Апостол.
Даже за один грех получив проклятие, земля не сможет уже держать человечество, увязшее в стра¬шных тенетах греха. Страшных, омерзительных, липких и невероятно крепких сетях. Отравленная и изнеможденная, не сможет она поддерживать жизнь всего живого, что кормится от плодов ее. Семь с половиной тысяч лет она кормила и питала каждую тварь. Сейчас голод, прежде всего, голод будет жать плоды этого всеобщего безумия грехо¬падения.
Неумеренность в желаниях, потреблении уже поставлена во главу угла этого сумасшествия. Чем хуже, тем лучше. Земля же будет стонать, увы, сте¬нания эти останутся не услышанными. Каждый крупный город - надругательство над природой,
и он станет источником бедствий для людей. Вна¬чале источником несчастий, а потом общим гробом для живших в нем. Как бы не исследовали ученые почвы, какие бы не делали заключения, какие бы не придумывали дома - а города будут провали¬ваться в преисподнюю, увлекая с собой сотни и тысячи душ без покаяния, без раскаяния... Это будет невыразимо ужасно!
Василий Великий славил Бога за то, что не до¬живет до этих дней. Великий во святых отцах Ва¬силий! И будут люди слушать, да не услышат, не захотят ответить на призыв Творца ко спасению. Франция, эта колыбель распутства и блуда, богопротивления, испытает на себе все ужасы отторже¬ния от Бога. Морские бури и землетрясения, кораб¬лекрушения, которые будут нести смерть всему живому и на побережье, и на суше, вот что ждет родину революций.
Тот, кто надеялся в спокойном, сытом и преуспе¬вающем сейчас государстве найти отдохновение от жизни в своей державе, терзаемой всеми силами зла, глубоко ошибется. Переезд на все эти пажити торжествующего сатанизма суть добровольная посадка в поезд обратного направления. И ваго¬ны этого поезда, такие красивые и заманчивые на первый взгляд, даже не тюрьма. Тюрьма и лагерь - насилие над человеком. Поезд современной «ци¬вилизации» - это добровольное предание себя диаволу. Он ведь мечтает о добровольности следова¬ния его призывам, пусть даже мнимой. Передача своей души на вечное мучение, добровольное отречение от желания Богоуподобления, Богообщения, это даже не ужасно - хуже.
Возьми Адама, первым согрешив, первым же и получил совсем не то, на что рассчитывал: искал в свершении греха совершенства, а нашел смерть. Праотцы лишились не только райского Богообщения, но и землю получили уже далеко не ту, какую они знали до этого. Она была теперь под влияни¬ем духов злобы, а люди приняли на себя страшное ярмо рабства греху.
Так и теперь, ища запретный плод на древах государств, исповедующих гордыню и поклонение мамоне, созидающих идолов «свободы», которые несут полную неумеренность в жизни плотской и равнодушие к духовной, люди найдут себе влас¬тителей-бесов, каждый в соответствии со своей по¬хотью. Оттуда придут культы прямого поклонения сатане. Тысячи людей назовут Вельзевула богом, станут возносить ему похвалы и приносить крова¬вые человеческие жертвы. Более всего эта эпидемия сумасшествия поразит изнеженную, не знающую физического труда молодежь. Уже растленная, за¬бывшая прежнее славянское целомудрие, она вос¬питана на культе поклонения идолу силы. По¬этому паче меры подготовлена проглотить адскую фальшивку о том, что Православие это вера сла¬бых, а сатанизм - сильных. И поверят.
Борьба со всем этим нравственным мусором, со¬бранным дьяволом от времени своего отпадения, к сожалению уже не может принести видимой пользы человеку в мире, принявшем на рамена свои вмес¬то Креста Христова ярмо сатаны. Поэтому власть предержащие и в странах кажущегося христиан¬ства будут прекращать даже слабые попытки про¬тивления беснованию Америки. Станет бесновать¬ся она, влекомая избранным идолом - «свободой», весь мир вовлекая в этот водоворот смерти, поги¬бели духовной и телесной.
Хотя интерес к Америке у слуг тьмы будет уменьшаться с каждым новым покоренным наро¬дом. Даже сейчас это уже только дубина стоеросая в кулаке Израиля и кошелек для мирового сиониз¬ма. Свою роль привлечения всех стран и народов на дьявольский путь греховного шествования во ад она исполнила. Того, кто до сих пор не попался на приманку американской демократии «с челове¬ческим лицом» и не принял культа «свободы», ждет гибель физическая под ударами этой украшенной звездами дубины.
Даже теперь уже едва ли не весь мир представ¬ляет собой Новый Вавилон. Да, да, как тогда, в древности, людей захватило желание овладения небесами без благословения Божия, против воли Его, так и сейчас идет построение нового миропо¬рядка, основанного на противлении Творцу. Один язык, одна «культура», одна религия, одно дви¬жение стада на духовный и телесный убой...
Америка уже начинает мешать, во всяком случае, раздражать устроителей мирового порядка. И гоев многовато, и даже призрачная независимость действий властей ее от настоящего хозяина, того синедриона, который принял на себя и убедил иудеев на головы свои взять Кровь Спасителя, не устраивает тех, чьи предки кричали: «Распни, распни Его!».
Столицей «нового мира» будет отнюдь не Нью-Йорк или Вашингтон, они попросту исчезнут. Цен¬тром вселенной станет Иерусалим, это будет оче¬редная попытка овладеть миром через духовное давление храма, в стенах которого все, кроме иуде¬ев - гои, что-то менее ценное, чем скот, но лучше дерева и камня. И попытка эта будет удачной. В старом же «центре» будут стрелять, взрывать, в общем, наводить ужас на жителей. Но и это будет использовано для убеждения всех и вся в необхо¬димости полного контроля над людьми.
Страшно будет слабым, холодно и одиноко бу¬дет тем, кто не пытался в наши годы относитель¬ного покоя стяжать любовь, эту совокупность всех совершенств, благодать Святаго Духа. А ведь это будет только малое отражение, слабое подобие геенского огня и адского холода!
Окажутся же они в таком положении потому, что паки и паки отказывались идти путем Богоуподобления, путем следования Христу дальше Тайной Вечери, до Голгофы, до Креста. Веря в бытие Бога, некоторые уповают на свои добрые Дела, считая это достаточным для спасения, отвер¬гая приятие благодати Божией в Церкви. Так сек¬танты бьют себя в грудь и кричат: «Господи, я в Тебя верю!». Они как будто успокаивают Творца, Того, Кто Самодостаточен, ни в чем не нуждается, тем более в восхвалении и признании самого существования его, ибо Он и так – Сущий!
Занятый размышлениями, я как-то не заметил, что отец Антоний уже открыл глаза и внимательно смотрел на меня.
«Что за думы одолевают, отче святый?» - с теп¬лой улыбкой произнес он.
«Да вот думаю, отец Антоний, вы ведь пребы¬вали в таких же жутких условиях, какие и при царстве антихриста, думаю, будут, но спаслись. Значит, возможно спасение?» - отвечаю вопросом ему.
«Нет уж, мил человек, то время с грядущим и сра¬внивать нельзя! - отвечал старец, - Те годы попыт¬ки дьяволизации Руси заработали грехами, но это была лишь часть подготовки людей к принятию антихриста. Конечно, было страшно - вначале Святую Русь обезглавили убийством царя и всей семьи его. Потом стали ломать становой хребет православной державы: уничтожали крестьян, духовенство, верующих... Кощунство паче всего оскверняло души. Самым отравляющим было вскрытие мощей, надругательство над ними и над святостью вообще. Смотрел на это слабый духом и думал: «Мне говорили: этого делать нельзя - Бог тут же накажет. А эти вона что творят, и ничего, ни грома нет, ни молнии!» И сам пускался во все тяжкое.
К счастью, таких было меньше, чем тех, кто сохранял веру. Но отступники были наказаны. Сколько их, осквернявших святости, танцевавших на иконах, приходило ко мне каяться! Кто прихо¬дил сам, а кого и привозили. Через десятилетия ощутили на себе карающую десницу Божию.
Лагеря, ужасные северные ссылки, голод, холод, многие ломались и сами просили себе смерти. Ког¬да война началась, знаешь, сколько было желаю¬щих «смыть преступление кровью»?! Конечно, свой¬ственная русской душе боль о судьбе Родины тоже была не на последнем месте.
И все же, это была лишь проба адских сил. Само отступничество от веры не носило сути оконча¬тельной смерти - было время покаяться. А вот в жуткие три с половиной года отступничество ста¬нет смертью. И человекоубийца не просто примет отречение от Христа, но для пущей уверенности еще и закрепит свою власть над погибшей душой печатью. Все, клетка захлопнулась! Смерть!
Понимаешь, о чем я говорю? Последнее время начало свой отсчет от Первого пришествия Хрис¬та на землю, об этом Сам Спаситель говорил, а Апостолы Евангелием оповестили о сем весь мир. Но тогда даже после предательства Сына Божьего и Иуде дорога ко спасению не была закрыта. Бла¬горазумный разбойник, сотворив столько зла, спасся в последние минуты своей жизни.
Не то в конце. Тут не будет времени на разду¬мья. Да и земля, страдая от желания людей взять не по мере, а для излишества, изнеможет совсем. А
ее все терзать будут, вгоняя и в без того изранен¬ное тело всякие столбы, трубы, ковыряя шахтами, какими-то карьерами.
Ты спрашивал, откуда возьмутся все землетря¬сения? Был как-то у меня видный ученый, геолог. Он местный, я его знал, когда он еще мальчишкой был, а сейчас в столице живет и работает. Так вот такое сказал - там, где из земли-матушки достают адское топливо, там обязательны сотрясения. Боль¬ше - меньше, раньше - позже, но будут. Вот тебе пример воздействия на природу неумеренности че¬ловеческой.
Какой смысл в машинах, самолетах, во всем, что требует адского топлива? Разве изменилась к луч¬шему жизнь человека, или ощущение счастья и горя изменились? Все это вражеская уловка - собрать людей вместе для совместной работы на заводах, оторвать от Божьего мира. А сами заводы тоже использовать по прямому назначению - уничто¬жение сотворенного Зиждителем!
Это тебе одна причина. А сколько их? Мню, только Богу ведомо, а коль нам нет, стало быть, и неполезно».
«Отец Антоний, - спрашиваю старца, - как же от этого уберечься? Кто может сказать где будет трясти, а где нет?»
«Душа моя, - отвечал старец, - тебя еще учить?! Я тут тебе целый день об этом только и говорю. Плохой врач лечит следствие, а хоро¬ший, прежде всего, ищет причину болезни, дабы ее устранить.
От чего земля начнет трескаться и дрожать? От страшных грехов человеческих она содрогнется и не раз. Стало быть, следует самому следить за чис¬тотой жизни и место проживания выбрать такое, где меньше греха. Пусть даже не из-за праведнос¬ти жителей, а малого их числа».
«Деревня?» - перебиваю я с тайной надеждой, что старец даст оправдание проживанию в боль¬шом городе.
«Отец Александр, прости, но я уже говорил тебе по этому поводу, не отпущено мне столько време¬ни, чтоб повторяться. Ты услышал то, что тебе не нравиться, но другого я и не скажу. Разве только вместо деревни можно принять маленький городок без этого сатанинского изобретения - многоэта¬жек. Скажем, отдаленный одноэтажный райцентр.
Это одно. Второе - источники вод. Лучше все¬го, если место проживания будет расположено при истечении многочисленных вод. Тем паче, что мес¬та эти малолюдны, а то и вообще одичавшие. Зна¬чит, и более безопасны. Я же говорил тебе, что де¬ревня тоже будет убежищем относительным. Видел я толпы голодных, осатаневших от происходяще¬го, от своих грехопадений горожан, выходивших на разбой в села.
Евангелие следует понимать бук¬вально - сказано беги в пустыню, вот и беги, не обдумывая святые словеса. И Господь пребудет с ис¬полняющим Его святую волю, а это надежнее, чем следовать плодам пораженного грехом разума.
Вселенский масштаб антихристова действа воз¬можен только по тому, что люди сами этого хотят, мил он им. Поэтому сатана столько раз и пытается проверить подготовленность человечества к при¬ему его, боится очередной неудачи. Великий свя¬титель предупреждал, что именно злоба человечес¬кая станет порождающей средой для него. Добав¬лю: и все грехи - суть порождение злобы.
Но даже притом, что будут служить ему все силы адские, выявлять каждого, кто остался верен истинному Творцу, не сможет он, не сможет охва¬тить контролем всех. Почему сейчас люд право¬славный приучают к полнейшей покорности вла¬стям? Да чтоб удобее было в дальнейшем каждому ярмо дьявольское надеть, под печать подвести. О приходском духовенстве и священноначалии и го¬ворить не хочу - масонов в алтари святые запус¬кают. Позволяют им с солеи выступать. Когда та¬кое видано было?!
Тут вот приехал как-то один ходатай за губер¬натора, перед этими выборами. У меня человек тот частенько бывал, исповедовался. Видно душа не окаменевшая, но хочет и от пирога власть предер¬жащих откушивать. Так вот просит он молиться за победу губернатора. А я и говорю: «Он масон, могу только о вразумлении молиться». Посланец же мне, смутясь, и говорит: «А вы видели губернатора не масона?!» Так-то, отче. А чему удивляться - дорогу они сюда протоптали еще при Петре, а при импера¬торе Александре 1 в силу вошли. Запретили потом их существование, но это все равно, что запретить сорнякам расти на грядках. Декабрь 1825 года это показал, только благодаря твердости императора и удалось спасти державу от смуты - планы-то у бунтовщиков были наполеоновские!
Власти следует подчиняться в делах несения службы, но нельзя на уступки идти в вопросах веры. А очень часто, заглушив голос совести, го¬лос Ангела-Хранителя, люди идут на полное под¬чинение власти во всем. И боятся они даже не го¬нений, в них просто мало кто верит, боятся в гла¬зах окружающих выглядеть белой вороной. Осо¬бенно дети, подростки, глядя на родителей, навы¬кают этой зависимости от людских суждений, а это страшно. Горе нам, не хотящим услышать и поверить своему Богу, научающему: «Не бойтесь поношенья от людей, и злословия их не страши¬тесь».
Помнишь старую пословицу: «Хочешь мира - готовься к войне!»; для нас это можно так перело¬жить: если хочешь спасения - готовь себя к гонени¬ям. Господь ведь предупреждает нас: «Бдите, да не внидите в напасть!» ибо «блаженны рабы те, кото¬рых господин, пришедши, найдет бодрствующими». А бдеть-то и бодрствовать не хочется. Пример для нас - жизнь первых христиан. Пред¬ставь себе Первый Рим: общество разномастных язычников, развлечения их дичайшие - убийства человека человеком, сражения с дикими зверьми гладиаторов; блуд, возведенный на высоту покло¬нения, чревоугодие и чревобесие. Разве все безум¬ства их и перечислишь?! Это даже не языческая из¬неженная Греция, там хоть науками занимались, философией: додумались же построить храм «Неведомому Богу». Рим это другое. Чего стоят одни их культы, собранные со всего мира!
И вот в таких условиях не существуют, но жи¬вут и процветают во святых тысячи и тысячи хрис¬тиан. Положение их в обществе было весьма раз¬личным - от последнего раба до сановника, боль¬шого военачальника... Но жизнь всех имела одну общую черту - неприятие чуждой морали и отри¬цание государства тогда, когда власти пытались их принудить поступать по принятым правилам. Ведь ничего иного от первых христиан не требова¬лось, кроме исполнения принятых в римском обще¬стве правил жизни. Хотя бы внешнего соблюдения принятых обычаев. Они всегда, даже при угрозе смерти, поступали по законам Божьим, не приемля и отвергая человеческие.
Сейчас же и принуждать не надо - друг перед другом каждый стремится ревностно исполнять принятые в обществе правила проживания. «Вся¬кая власть от Бога» понимается святотатственно - что, дескать, власть не сотворит - все от Бога. Ис¬поведуя подобное, за спиной этой же власти не скупятся на нелесные характеристики представи¬телям ее. Вот и выходит, что один грех переходит в другой, там - в третий... и так по замкнутому кру¬гу.
Но самое страшное даже не это, страшно то, что человек навыкает поведению животного: позвал хозяин - и оно пришло, приказал - и последовало исполнение. Без мысли, без оценки последствий для спасения души... А чтоб легче было верующему
переступить через закон Божий, в одной руке у хозяина плеть, а в другой - пряник. А рядом «ду¬ховное» оправдание предательства закона Божь¬его: «Всякая власть от Бога».
И в этом особая ловушка - приучение человека кормиться из хозяйских рук. Не верим Богу! Гос¬подь сказал: «В поте лица будешь добывать хлеб свой», а для нас это что-то странное. Затронь эту тему хоть с учеными, с инженерами, хоть с паяца¬ми всех мастей, да с любым и каждым - наговорят три короба о творчестве, о развитии личности, о чем угодно. Даже верующие. Ни кто не хочет пот проливать, не выгодно это. А Богу верить надо, верить, как дитя верит своим родителям, что они плохого ему сделать не могут.
Именно города будут под особым взором тем¬ных сил, именно там и проще поставить людей на колени. Не завези хлебушек, через день согласятся поставить число антихристово куда угодно. Но и до него, до его пришествия, жители городов боль¬ше всего испытают тяготы той смуты, которой над¬лежит произойти. И изочесть их будет куда как проще, чем по весям, особенно дальним, затерян¬ным. Будут бесы летать и подсказывать - но вре¬мени не хватит всех собрать, да и Господь ревну¬ющим о спасении помощь Свою подаст.
Я почти каждый раз, когда говорю людям о не¬обходимости оставить привычный образ жизни, вижу недоумение в их глазах - зачем? Начинают¬ся путаные объяснения, ссылка на интеллектуаль¬ную скудость жителей даже малых городов. Говорю: «А спасение?», в ответ: «А мне сказал отец та¬кой-то, что спастись везде можно, у него тоже в цен¬тре города квартира в многоэтажке двухъярусная!»
Услышу такое, так страшно становиться, все слова Спасителя на нас, на духовенство перево¬жу. Помнишь, как Он говорил фарисеям, что они и сами в Царство Божие не входят, и других не пускают. Матерь Божия боялась перехода из од¬ного мира в другой, просила Божественного Сына встретить и проводить Ее! А нам все равно, не ду¬маем, что через несколько лет бесов не на том свете, а на этом видеть будем. Во всем их безобразном облике. Вы будете, я не доживу.
Ну, не хочешь искать село по себе, так хоть из¬мени образ жизни, зиждущийся на полной зави¬симости от государства».
«Отец Антоний, - перебиваю старца, - а рабо¬та на частных предприятиях, в фирмах? Зависи¬мость от государства есть, конечно, но минималь¬ная, это - альтернатива?»
«Отче, я уж не говорю, что при желании любую эту твою «фирму» прихлопнуть труда не составит для власть предержащих. Сколько нэпманов гла¬зом моргнуть не успели, как из господ преврати¬лись в рабов. Но даже если это отбросить, зави¬симость-то сохраняется - где бы ни работал, все равно без покупок в магазине или на рынке не проживешь. А вот это уже подконтрольно государ¬ству. Так то.
Многоэтажку смени на дом в пригороде с хоро¬шим кусочком земли. Отрешись от погони за модой на все - на одежду, на убранство квартиры, на машину, на все. Отче, не внушить людям, что все деньги идут в один центр и готовятся для него, да, для него. Головой кивают, но ни кто не верит. Конечно, на селе нет того комфорта, как в горо¬де, но в этом же и спасение. Отреши город от села - город вымрет, а весь и десять лет проживет. Хотя и туда соблазн идет, отправляется и телевизором, и с учащимися студентами... Но заметь, город их вытаскивает, завлекает в сатанинские объятия, но сам в села не здорово идет! Те, кто за всем этим сто¬ят, знают, что трудно объять необъятное. Проще выманить на приманку людей в город, сделать их неспособными к проживанию без вспомоществова¬ния центра, и следить так легче.
С год-полтора назад приехали ко мне люди. Одни были из села, другие из (называет малень¬кий городок) Н-ска. Селяне хотя и приехали рань¬ше, стушевались видно, первыми стали заходить по одному горожане. Понятно, каждого привели какие-то свои негоразды, но все жаловались на одно - в городе перестала действовать хлебопекар¬ня. Городок же этот, я там бывал, недавней по¬стройки, в степи пару десятков многоэтажек. Стро¬ился с определенной целью, которая исчезла с раз¬валом страны. Для людей, привыкших кушать только свежий хлеб, остановка пекарни была про¬сто катастрофой.
И вот заходят селяне, все вместе, человек шесть-семь, едва стульев хватило. Рассказывают о своем наболевшем, не стесняясь односельчан. Спрашиваю их о жизни и... они начинают жаловаться, что председатель колхоза продал хлебопекарню, пере¬стали хлеб печь! Спрашиваю, как же выживают, сообщение там с городами плохое. Отвечают: «Сами печем; слава Богу, зерно есть, на муку смо¬лоли и печем».
Вот тебе и разница между городом и деревней. И мелят зерно на домашних мельницах. Повезет - отвезут в район, но там платить надо, а денег нет. Вот и выживают за счет земли-кормилицы, дающей зерно, да присущей селянину сметки. Для города это вещи непонятные. Бывшие крестьяне, получив или купив квартиру, всеми силами пытаются уко¬рениться в городе. Терпят недостатки, обирают родителей, оставшихся на земле, только бы не воз¬вращаться в село. Вот это уже умопомрачение!
А враг в радости - сами идут к нему в руки. Людям кажется, что в городе лучше спасаться - мень¬ше работы, больше возможности посещать храм Божий, книги духовные читать. Но это губитель¬ные фантазии плененного сегодняшним комфортом разума. У многих сейчас имеется садовый участок или огород, но это же не сельские 60 соток, а то и более. С 6 соток здорово не проживешь, у нас не Галилея, где по два-три урожая в год снимают. Да и нет при городском образе жизни той связи с жи¬вой природой, как на селе. Идиллия городской жиз¬ни пройдет, как летний утренний туман, а то и бы¬стрее, только назад уже ни чего не вернешь.
Всех уловок вражеских не исчесть, да и неблагодарное это занятие, не полезное. Важнее другое - как поступать, чтобы не угодить в рас¬ставленные сети темных сил. Знаешь ведь, как свя¬тителю Василию Великому было открыто видение этих сетей демонских, расставленных по земле в последнее время. Он возблагодарил Бога, что жи¬вет не в последние времена! Василий Великий! А нам все равно...
Плакала недавно женщина, просила молитвы - муж после получки сел в лифт и ехал домой. На ка¬ком-то промежуточном этаже лифт остановили, вы¬тащили мужика, отобрали деньги. Да ладно бы только отобрали, а то еще и избили до полусмерти. Спрашиваю, часто ли подобное у них случается. Оказывается, постоянно. Были уже и случаи над¬ругательства над женщинами. Говорит: «Мы до темноты, батюшка, стараемся домой попасть и боль¬ше из квартиры не выходить. А не успела зайти - жду кого-то из соседей, чтобы вместе подниматься!» Так об одном доме речь, и ведь это только нача¬ло. Через несколько лет и днем на улице будет опас¬но находиться из-за шаек разбойников. Да что там разбойников, отравленные моралью американско¬го кулака обычные отчаявшиеся люди станут в жизнь претворять эти заморские принципы суще¬ствования. Как скорпион себя убивает, так и они, привнося новую порцию яда злодеяний в мир, будут приближать конец своего земного бренного существования.
Умирать будут сродни городским бродячим животным - без исповеди, без Причастия, без отпе¬вания, даже без гробов. Не так просто будет даже
закопать на кладбище, трупы в домах будут ле¬жать сутками, пока родные и близкие смогут до¬говориться с бандитами, контролирующими мес¬та упокоения. Поэтому, как всегда в тяжелые вре¬мена, начнут появляться могилы во дворах, скве¬рах, где только можно. Там хоронить будут тай¬но, стремясь скрыть могилу, ибо в городе ночами станут бродить толпы самых падших людоедов-падальщиков в надежде поживиться мертвечиной».
Отец Антоний перекрестился как-то быстрее, чем обычно. Подобно крестятся православные при виде чего-то особо греховного, мерзкого со слова¬ми: «Господи, помилуй!». Вероятно, эти картины из видения до сих пор стояли у него перед глазами, и он не просто пересказывал когда-то виденное, но описывал то, что было ему открыто, то, что он сей¬час видел. Хотя это только мое предположение.
Старец продолжал: «Вера в Бога и вера Богу, надежда на Бога и любовь о Господе - вот единственное, что не даст человеку на земле обречь себя на вечные муки ада. Не позволит в сердце вой¬ти унынию от происходящего; не приведет к отча¬янию из-за видения мерзости запустения в святом месте; остановит лукавый разум, оправдывающий принятие сейчас кода, потом - печати. Человек, не имеющий полного упования на Господа, не веря¬щий Ему - уже мертв. Участь такого ужасна будет и на земле, и после стояния ошуюю Спасителя на Страшном суде.
14.06.2005, 00:46
