Alice – Madness Returns
Жанр: интерактивный кошмар наяву
Разработчик: Spicy Horse
Издатель: Electronic Arts
Издатель в России: Жадные засранцы 1C
Локализатор: ZoG Team (любительская локализация)
Официальный сайт игры
Из записей Иеронима К. Уилсона, лечащего врача психиатрической клиники Ратледж
Прошло целых две недели, но Алиса всё ещё не смирилась с возвращением в больницу. Непредсказуемая психика творила самые чудные трюки с обалдевающими психиатрами. Только теперь многие из них узнали об обширных опиумных видениях Алисы. Какое обследование, какая психика - о них не может быть и речи. Даже Ангус Бамби отказался однажды от этой пациентки. Что ж, значит, у меня на роду написано – лечить Лидделлов от безумия…
Я взялся за дело несчастной Алисы утром десятого сентября того года, когда миллиард раз стоило отказаться, раствориться в дебрях Экваториальной Африки, чем согласиться и вернуться на Альбион. Как же я его ненавижу!
Кажется, юная убийца не просто радовалась своем деянию. Ужасная гибель Ангуса Бамби приводила её в восторг, в неконтролируемый экстаз. Словно она вновь увидела те жалкие клочья, что остались от подающего надежды психолога. Кажется, смерть её врача особенно радовала девушку, мало того, Алиса во всех подробностях описывала все детали, при которых погиб Ангус. Разумеется, в эти сказочные бредни мы не могли поверить: ну кто в наш просвещённый век использует умалишённых как «живой товар»? Тем менее убедительно звучали её восторженные рассказы о том, на сколько кусочков разорвало Бамби. Поглядим, куда приведёт эта тенденция.
Всё изменилось, когда я решил взяться за её родственников. Правда, Алиса не совсем правильно меня поняла, насколько я могу судить. Откуда юная дурочка знает про самые злачные места города – загадка. Короче, простая прогулка по Лондону вернула её к жизни. Алиса взахлёб рассказывала мне про свою бывшую няню, ныне – одну из главных шлюх Лондонского борделя (я попросил Элстриджа опустить некоторые подробности в эпикризе). Одна из наших медсестёр тоже оказалась замешанной в этом грязном деле. Я всегда подозревал эту клячу в противозаконных действиях.
Тем интересней звучат рассказы об удивительных галлюцинациях Алисы. Она с радостью рассказывает мне о своих путешествиях по Стране Чудес – Стране, вымышленной её отцом много лет назад. Страна изменилась, если верить сбивчивым «репортажам» Алисы.
Теперь не всё так просто, как с десяток лет назад. Я приказал Элстриджу, чтобы он фиксировал все россказни Алисы, вплоть до самых бредовых. Не очень доверяю Алану, лучше вернуть его обратно в санитары, но его папа (чёрт бы побрал этого политика) настаивает на обратном.
Впервые я спровадил санитаров тогда, 17 июля. Они мне надоели своими скептическими рожами, и я их выгнал, чтобы послушать мисс Лидделл в одиночестве. Как оказалось, Страна Чудес переменилась куда сильнее, чем я предполагал. Чем мог предполагать любой психиатр на моём месте. Дикий край, где деревья растут до небес, где пропасти простираются на тысячи миль вниз, оказался опорочен одним человеком. Его имя Алиса называет с явной неприязнью.
Я слушал рассказ больной в одиночестве, несмотря на страшные сказки о том, как Алиса покромсала одному санитару вены простой ложкой. Я вновь и вновь слушал про её путешествие по следам Адского Поезда. С каждым разом её рассказ становился всё полнее и полнее.
Всё это здорово напоминало ту историю, что случилась с Алисой много лет назад. Её безумие не имеет простого объяснения, оно суть следствие тех вещей, что с ней творило наше хвалёное общество. Иногда мне кажется, что у нас держат умалишённых не ради спокойствия общества, а ради их собственной безопасности. Я с трудом верю в те вещи, что творились с рук наших лучших выпускников – разве психология делает человека психопатом?
Роса на траве
Так попросила меня написать Алиса. Не знаю, что её побудило, но слова мне понравились. Она рассказала мне о том, как Поезд Забвения превратил Страну Чудес в Страну Кошмаров. Её верным спутником был Чеширский Кот, с улыбкой до ушей и горой острот в кармане. Девушка мне поведала о Шляпнике, который своим безумием добился переворота. Забавно, что теперь этот идиот помогал Алисе справиться с тем бардаком, который сам же и устроил.
Может, я ошибаюсь, но фантазия мисс Лидделл местами поисчерпалась. Я помню, какими методами она наводила порядки в период своего первого «погружения» (иначе не могу назвать). Теперь она ограничилась верным ножом, огромной ладьёй с шахматной доски, перечницей и чайником. Странно, я ожидал увеличения «арсенала». Впрочем, чего можно с уверенностью ожидать в безумии? Только самоубийства, и то не всегда.
Алиса с особенным азартом рассказывала мне о своих «подвигах»: её огромные зелёные глаза просто светятся, а непослушные кудри ни секунды не лежат на месте. Когда-то её взор по-настоящему пугал, но теперь этого страха нет. Однако я уверен, будь у неё настоящее оружие, то мои потроха великолепно бы украсили её унылую палату. Я порой заглядывал в её «опочивальню», надеясь застать ту минуту, когда она с упоением размахивает перочинным ножиком. Да, я сдался – её мольбы о собственном оружии не оставили меня равнодушным.
Истина где-то рядом
Я не раз слышал, что двое душевнобольных способны на обоюдное излечение, при определённом желании и знании дела. Однако чтобы один безумец спас себя из лап недуга – это уже из области досужего вымысла. Тем сильнее было моё удивление, когда Алиса рассказала мне, как она вырывала своё сознание из когтей забвения, куда её в целях лечения погружал Ангус Бамби. Его метод себя не оправдал; теперь мы знаем, чего ради Ангус применял подобный подход.
От этого «подвиг» мисс Лидделл выглядит ещё эффектней. Собрать свою память по крупицам, что рассыпаны по всей Стране Чудес, в мире собственных иллюзий и мечтаний… уникальный случай в истории медицины. Теперь я почти всё своё свободное время провожу в компании Алисы, её подробных рассказов и Элстриджа, который записывает всё до последней буквы: впрочем, без особого восторга.
Что интересно, мир болезненных иллюзий не лишён правил: раньше я был убеждён, что душевнобольные руководствуются в своих галлюцинациях исключительно хаотичными законами, в которых не было порядка. В то же время, обыкновенные видения не решаются убить больного, так что в нашем случае имеет место быть очередное исключение из правил. Я уже упоминал, что Алиса вынуждена сопротивляться, и в её руках оружием становится даже перец и чай. Если ранее враждебные иллюзии уничтожались с помощью упорного их истребления, то теперь каждая фантастическая тварь способна себя защитить, а сдохнуть соглашается лишь тогда, когда будет задета некая жизненно важная точка. Особенно часто такими точками оказываются кукольные лица, о которых Алиса упоминает с заметной тревогой в голосе. Кое-что в цветущем безумии Алисы не изменилось. Ей по-прежнему приходится много прыгать по невероятным уступам, летающим и даже невидимым платформам.
Свет извне
Чем больше я узнаю новых подробностей о шизофренической феерии в воспалённом мозгу Алисы, тем больше уверяюсь в бесполезности лечения. Даже больше – я не уверен, что имеет смысл даже пытаться это сделать! Однако свой врачебный долг я обязан выполнять, поэтому я намерен изучать этот феномен ровно до тех пор, пока не узнаю о нём всё – или не стану соседом Алисы.
Элстридж, кажется, проникся моими доводами и стал с куда большим рвением посещать наши беседы. Он по-прежнему записывает абсолютно всё услышанное, но это стало приносить ему куда большее удовольствие. Такая перемена меня не столько удивляет, сколько пугает: обычно Алан относился к больным, как к неразумным животным.
Между тем, Алиса перешла к подробному описанию тех дивных и ужасных мест, что нарисованы её искалеченной психикой. Святые угодники, почему я не могу увидеть их своими глазами! Это могло бы пролить свет на происхождение феномена, но я вынужден довольствоваться хоть и подробными, но всё же неполными рассказами пациентки. Из безмятежного гигантского леса с мириадами невиданных растений и цветов её кидает в удушливое царство шестерней и богопротивных механизмов, чьё назначение лучше и не пытаться выяснить. Расплавленный металл, безжалостные творения извращённого технического ума окутаны пропитанной смогом атмосферой ядовитого жёлтого цвета. Оттуда нелёгкая тащит Алису в причудливый подводный мир, где обитают чопорные рыбы, громадные медузы и мучимые в посмертной агонии души моряков. Таинственная восточная страна, возвышающаяся на горных пиках над шумными водами безымянного океана; сгнившие владения Червонной Королевы, где восставшие из мёртвых карточные стражи стерегут полуразрушенный замок стервозной правительницы; наконец, попросту кошмарный кукольный город безумных размеров, куда перебрались дети - жертвы изуверских опытов Шляпника. Последнее воспоминание особенно угнетало Алису, даже ей та зловещая атмосфера неестественности кажется невыносимой.
Как бы я не жалел о невозможности проникнуть в видения Алисы, я не мог не заметить тот факт, что она с явной опаской терпит присутствие Алана. Во время одной из наших последних встреч она почти паниковала. Я был вынужден отстранить Элстриджа от записей; мне придётся вести их самому – слишком велик риск, что страх загонит её обратно в то коматозное состояние, из которого её безуспешно извлекали много лет. О причинах странного поведения пациентки Алан ничего не знает; по его словам.
Несмотря на всё услышанное от Алисы за последнее время, я по-прежнему уверен, что прежнее её безумие куда как глубже, чем нынешнее. Тот мрак, что окутал юный разум, был куда мрачнее. Другими словами – время и вправду лечит, хотя в нашем случае я бы скорее желал, чтобы оно такими вещами не занималось.
Кровь на скатерти
Кажется, это моя последняя запись. Я не знаю, каких целей добивался Элстридж, но результат вряд ли его удовлетворил. О своих предположениях мне резонней промолчать, однако итог напрямую отразился на мне, ведь Алисе пришлось пустить в ход её маленький перочинный секрет. Да так пустить, что бедный выскочка горланил громче любой сирены. Не думаю, что он обзаведётся теперь детьми.
Одним словом, моя голова полетит с плеч, когда фараоны прознают, откуда пациентка Ратледжа раздобыла холодное оружие. Боюсь, что некоторые мои осторожные догадки стали пророческими, и у меня остался только один выход. Я не могу прервать свои изыскания, их ценность слишком велика для того, чтобы завершиться столь глупым образом.
Рональд Хаксли, интендант клиники Ратледж; из доклада комиссару полиции Эдгару Снипперсу.
Не могу предположить, чего ради стоило вручать дурноголовой больной остро заточенное лезвие, но ввиду этого вся вина в произошедшем ложится на плечи Иеронима Уилсона, лечащего врача психиатрической клиники Ратледж. И хотя Алан Элстридж изувечен не его руками, его грязные лапы имеют к тому непосредственное отношение. К сожалению, виновник не может быть привлечён к суду и закону неподвластен. Иероним К. Уилсон совершенно повредился в уме и не способен оценивать свои действия. Алиса Лидделл, пациентка клиники Ратледж и И. К. Уилсон, доктор психологии подлежат немедленной изоляции от общества, поскольку излечение их не представляется возможным. Комитет клиники отправляет обоих в город Аркхэм, в одноименное заведение для душевнобольных.
Индекс безнадёжности: 95%
Оценка загубленности психики: 8/10