[Rambo J.J.]

Смиренную гармонию нарушило звонкое чирикание воробьев за окном. Они словно переговаривались между собой, перебивали, спрашивали, отвечали. Внезапно по обонянию ударил запах свежевыстиранного и выглаженного постельного белья, а через мгновение глаза, сквозь закрытые веки ощутили лучи солнца, пробивавшиеся сковзь густую листву деревьев. Это и заставило Брюса Уэйна открыть глаза.

Открыв глаза он осмотрелся: ничего не изменилось. Все тот же стол, стул, та же дверь, та же комната. Ужасный кошмар оказался реален. "Как же, все таки, я здесь оказался?", "Что произошло?" - один вопрос за другим перебирались в голове Брюса. "Они знают меня", - внезапно пришло к нему понимание, - "они знают кто я, кто такой Бетмен. Надеюсь Джим вовремя заметит мое отсутствие. Боже, надеюсь, с Альфредом все в порядке. Мне надо выбираться отсюда."

Ход мыслей прервал шум за дверью, напоминающий катание тележки и, последовавший за ним, звук отпирания двери. В комнату зашла молодая веселого вида девушка, в ушах у неё были наушники, музыку из которых было слышно и поодаль. Напевая что-то, она вошла в палату и сняла наушники:

- Доброе утром, мистер Би, - нежным тоненьким голоском поприветствовала девушка пациента, - как спалось ночью? Наверно, не очень приятно спать под транквилизаторами, но поверьте, это для вашего же блага и безопасности.
- Харли Квин! - громко прокричал Уэйн и стал пытаться вырваться из заключения, дергая всем, что не было зафиксировано. На шум сбежался медперсонал, находившийся неподалеку.
- Все хорошо, - успокоила прибежавших девушка, - ремни крепкие, и не таких выдерживали. Мистер Уэйн, настоятельно вас прошу успокоиться.
- Что вы сделали с Альфредом? - закричал Брюс, продолжая попытки вырваться.
- С Альфредом? А почему мы что-то должны были с ним сделать?
- Не пытайся меня одурачить, Харли! Где Джокер? Что он задумал на этот раз?
- Джокер? Вы имеете ввиду доктора Джонатана Керригана? Его сегодня не будет, он на ежегодном съезде научного общества психологов Готэма. Разве что к вечеру, может быть, подойдет.
- Какой съезд? Замышляет очередной терракт?
Что вы, мистер Уэйн, на нем он в очередной раз представит ваш случай и будет обсуждать с коллегами тактику терапии.
- Какой ещё терапии?
- Да уж. Доктор Керриган золотой человек: другие на его месте уже опустили бы руки. А он верит и продолжает лечить.
- Что ты несешь?
- Так, мистер Уэйн, хватать болтать и тем более грубить. Я пришла вас кормить, так что успокойтесь. Я сниму верхние ремни, так, чтобы вы могли сесть, - заботливо сказала девушка и подошла к кровати.
- Да не нужна мне еда, тем более от тебя!
- Мистер Уэйн, если вы не будете есть, мы будем вынуждены поставить вам зонд и капельницу. Вы этого хотите?

Брюс несколько успокоился, медсестра подошла и раскрыла ремни, фиксировавшие его грудную клетку к кровати.

- И да, меня зовут все же Харлин Квинзел, - с некоторой обидой сказала девушка и поднесла ложку к Брюсу.

Весь день Брюс провел прикованным к кровати, в размышлениях. Весь день он перебирал в голове способы побега, каждый раз совершенствуя их и вспоминая о деталях. А за окном в это время стало смеркаться, народу на улице стало меньше, и потому громче и четче был слышен грохот автомобилей, проезжавших неподалеку. Довольно часто раздавались сирены полицейских машин, пожарные сирены.

Вскоре за дверьми вновь послышались шаги. В палату вошел доктор Керриган и, заметив напряжение Брюса, сменил постоянную ухмылку на своем лице на добрую улыбку:

- Зачем вы так, Брюс? Мы ведь здесь все свои, мы хотим вам помочь. Я слышал вы сегодня не сильно возражали против кормления, молодец, я горжусь достигшими успехами, в том числе и моими, конечно, - лицо его озарила ещё большая улыбка.
- Что ты задумал на этот раз? - сверля доктора свои взглядом, спокойным и размеренным тоном спросил Брюс.
- Все что у меня на уме сейчас, Брюс, это только ваша терапия. Я не перестаю верить в ваше полное излечение, ведь мы добивались стойких ремиссий на долгие месяцы. И вы осозновали, что больны, а это - один из главных, главнейших шагов в сторону выздоровления, - доктор говорил так, будто вещал с трибуны, слушать его можно было вечно, - Харлин мне сказала, что вы сегодня называли её Харли Квин, это так?

Брюс не отвечал, но продолжал сверлить доктора взглядом.

- И ещё вы спрашивали по поводу Альфреда? - продолжил Джонатан.
- Что вы с ним сделали? - обеспокоенно и все более возбуждаясь спросил Уэйн, услышав про Альфреда.
- Мы ничего с ним не делали, - улыбаясь ответил доктор, - он у себя, точнее у вас, в особняке, и, вероятно, уже готовится ко сну, час поздний, - продолжил доктор посмотрев на часы.
- Кто ты? - все тем же размеренным тоном спросил Брюс.
- Я, мистер Уэйн, ваш лечащий доктор, Джонатан Керриган. Вы больны, у вас тяжелая форма шизофрении, вероятно, имеются симптомы раздвоения личности. После смерти ваших родителей, Брюс, вы стали очень замкнутым мальчиком, с вами работало много психологов. Но вскоре, по мере вашего взросления, чем больше вам становилось лет, тем больше и выраженнее стали себя проявлять симптомы. Вы стали убегать из дома и подлогу не возвращались. Однажды вы зверски избили юношу, который учился с вами в одном классе. Вскоре, вы возомнили себя борцом с преступностью. По вашему мнению, вы - Бэтмен - боритесь с преступностью по ночам, одеваете костьюм летучей мыши. Вы нашли забавным, что имя медсестры созвучно с известным клоуном арлекином и стали называть её Харли Квин, меня вы стали называть Джокером, вы считаете, что Альфред, ваш дворецкий - знает правду о вас и помогает вам, но это не так. Да, он ваш дворецкий, но он взял на себя обязанность вырастить вас и дать вам воспитание, он любит вас и всем сердцем надеется на ваше выздоровление. Вы считаете, что комисар Джеймс Гордон вызывает вас специальным фонарем, установленным на крыше одного из домов в Готеме, а большую часть мед. персонала нашей больницы вы так же, как и меня и Харлин причислили к неким "суперзлодеям".

Брюс не отводил взгляда от доктора, пока тот говорил, захлебываясь в собственных словах. На его лице безразличие постпенно сменялось отчаянием. Он не желал признавать, что болен, но доктор был слишком убедителен.

- Все так и есть, - сухие слова со скрипом вышли из уст Брюса, но его лицо выдавало отчаяность попытки отрицания.