[Eversleeping]

ВАСЕКС, когда мне было лет 8-9, мы с моей подружкой на даче играли в куклы. И развитие "сюжетов" в игре происходило по уже много-много лет известному принципу "А давай она сделала так: <...>" и "А давай он сказал <...>". На самом деле, мотивы твоих персонажей находятся примерно где-то на таком же уровне. Только проблема в том, что в детской игре эта, тыкскызыть, система допущений типа "а давай" вполне уместна, потому что, даже вопреки детской богатейшей фантазии, если не ставить кукол в неординарные ситуации, а пустить события развиваться естественным путем, то игра достаточно быстро заглохнет. А писатель должен уметь сделать правильный срез без этих "а давай". Умей строить сюжет так, чтобы влипание персонажа в ситуацию выглядело естественным, а не надуманным. Для этого, возможно, есть смысл поучиться писать экспозиции. Последние две работы у тебя, фактически, без экспозиций, ты сразу кидаешь завязку. Не во всем нужна такая шоковая терапия. И ко многим поворотам тоже надо приходить естественнее, чтобы мотив становился понятен читателю без того, что автор начинает извергать тонну не упомянутых допущений. Само собой, что если бы герои себя вели адекватно, то половины описанных ситуаций бы не возникало, но "неадекватность" поведения тоже должна иметь какие-то разумные рамки.
Вот еще из заметок на полях. Сколько, говоришь, не было дома первого Андрея? Два года вроде. Невинный вопрос жене: женааа, а ты прочитала мою книгу? Так говорит, словно прямо оттуда, из космического пространства испражняется в эфир бестселлерами. Либо жена, на самом деле, очень пофигистично относится к его творчеству, а он - к мнению жены, если вопрос о книге встал спустя столько времени после отбытия Андрея. Это не очень изящно получилось.
О Незваном: когда уже близится все к концу, раскрываются карты, мы узнаем страшную правду. Андрей (опять Андрей, блин) ТРИ ДНЯ НАЗАД убил человека. Но он вспоминает об этом так, словно убил его лет десять назад. Впрочем, это вкусовщина. Андрей же, выходит, умудрился напрочь забыть о том, что совсем недавно сбил и бросил умирать кого-то на дороге. Память его просто девственно чиста, казалось бы! А нееееетушки, оказывается потом, что он все-таки помнит инцидент! Потом еще умудряется узнать что-то знакомое в инициалах своего симбионта. Потом еще и умудряется опознать его по фотографии, хотя видел его один раз ночью, в темноте, в грязи, страшно изуродованное лицо. И Павел тоже так внезапно, случайно совершенно вспоминает, что с ним произошло, как будто и не забывал. Еще, касательно второго рассказа, мне интересно, каким образом душа Андрея подселилась к телу своего школьного террориста. Тут очень неуклюжая недоговорка, и опять не понимаю логики.
Писать следует чуть-чуть более очевидно. Не как для дебилов, нет. Но так, чтобы можно было логически проследить, откуда рождаются некоторые события и умозаключения.