Показать сообщение отдельно
Старый 04.01.2010, 03:43   #381
Новичок
 
Аватар для gamera
 
Регистрация: 17.12.2009
Адрес: россия, казань
Сообщений: 26
Репутация: 17 [+/-]
Герой и его история

Привет.
В общем, если кратко, то моя героиня - Хайд, человек-разбойник, убийца-дуэлянт, хаотично добрая. Сложность - Сложно.

Ну а если длинно и художественно, то держите, как-то вот написалось посреди ночи, как игру закончил.
Скрытый текст:

Над озером Каленхад тяжело поднималось рассветное солнце. Видимое, как сквозь мутный рыбий пузырь, оно не освещало, а как бы растягивало пространство под собою, удаляя друг от друга береговые скалы, рыбачьи лодки и одинокую человеческую фигуру на берегу.
Серый Страж Хайд, в миру Элисса, потомок знатного рода Кусландов, а ныне королева объединенного Ферелдена смотрела в безмолствующие зеркальные воды древнего озера и думала. В руке она сжимала длинный кривой кинжал, и только скрип жесткого наруча о потертую рукоять выдавал ее чувства. Когда же это было? Кажется в прошлой жизни...

Юная озорная девчонка, дочь именитейшего эрла Хайевера проводила дни и ночи напролет со шпаной ближайших деревень. Ее братья, с малых лет воспитываемые наследниками знатного рода только фыркали, глядя как Элисса, попирая приличия, бессовестно срывается с приемов местной знати, предпочитая грязные болотистые леса, ухоженным лугам охотничьих угодий отца, суету и неразбериху сельских ярмарок парадам ферелденских войск.
В 12 лет она возглавляла ватагу сорванцов и прячась ночами в зарослях глухих лесов, разбойница Кусланд, как называли ее местные, пугала заезжих купцов и служителей Андрасте, выскакивая со страшным ревом на дорогу посреди ночи.
Она дала себе новое имя - Хайд, и, в скором времени, имя Элисса осталось только в книгах писцов ферелденской знати.
Мать не уставала нравоучать ее, впрочем только когда видела, а это было не часто. Отец напротив, относился к буйному нраву дочери с некоей теплотой, отцовской, суровой. Он прозвал ее Волчонком и имя это было Хайд по душе, хотя никому другому она так звать себя не позволяла.
Хайеверский быт был темен и жесток, но вместе с тем были в нем свои благородство и честь. Хайд выросла такой же, противоречивой и дерзкой, безжалостной, жесткой, но честной. Она открыто могла рассмеяться в лицо священнику, несущему песнь Андрасте на городской площади, швырнув в лицо несколько едких богохульных фраз. Без зазрений совести воровала фрукты и выпечку с прилавков деревенских торгашей, но только затем, чтобы покормить голодую псину или плачущего малыша.
Решения ее были сиюминутны, эмоциональны и не всегда однозначны. Может быть порой, пересматривая прошлые поступки, Хайд не всегда была уверена, что поступила верно. Но сделанного не воротить, и Хайд четко уразумела старый девиз, прочитанный на щите старого воина во время парадного шествия войск в честь годовщины победы над Орлесианцами: лучше сделать и сожалеть, чем сожалеть, что не сделал.

Только в ту черную ночь Хайд поняла, насколько бесценны были, в их старинной усадьбе в Хайевере, насмешливые фырканья братьев, незлобивые нравоучения матери, и строгое "Волчонок" отца... Поняла и поклялась самолично, собственноручно отомстить эрлу Хоу за вероломное предательство своей семьи. Эту обжигающую ненависть, как ударную выпышку пламени демона гнева она пронесла сквозь все свое путешествие по Ферелдену, до самого Денерима, где ее встрече с Хоу суждено было случиться. Не по своей воле Хайд стала Серым Стражем, но если выбор этот позволил ей вернуть долг "старому другу" Кусландов, она готова была стать самим Архидемоном. Там, в Денериме, Хайд приказала своим спутникам отступить и поединок с Хоу провела сама, без поддержки, наслаждаясь и впитывая в себя каждый точный удар, каждую царапину на доспехе новоявленного эрла Денерима.
Именно после этого боя что-то надломилось в Хайд, будто бы горечь утраты, удерживаемая до того момента в тисках ненависти и жажды мести, только теперь навалилась всей тяжестью.
Но этот надлом уже не мог остановить Хайд, ведь довершать начатое было в ее крови, в скверной крови Серого Стража из рода Кусландов. У леди Коутрен, доверенного командира тейрна Логейна не было шансов. Она просто попала не в то место и не в то время. Хайд убила ее хладнокровно, без эмоций, просто потому, что весь мир ее в день смерти Хоу сузился до предавшего Ферелден Логейна и воющего в ночи Архидемона. После того дня, Хайд уже не просыпалась по ночам, видя как Архидемон заслоняет небо махом крыл над несметной ратью порождений тьмы. Она прямо шла к неизбежному.

Под стать характеру Хайд, взрывному и противоречивому, стал ее путь к объединенной армии Ферелдена. Она не стеснялась говорить врагам правду в лицо, соглашалась на неоднозначные сделки, и несла свое видение справедливости. Она побывала в шкуре наемного убийцы, помогала магам-отступникам и таинственным заинтересованным лицам. Она отпустила на свободу демонессу из круга магов, увидев какими глазами смотрит та на своего возлюбленного храмовника. Таково было ее видение правоты и свободы, в которой решение принимал ты, а не за тебя.
Но при этом она уничтожила наковальню пустоты в Орзамаре и сняла проклятие с оборотней в лесу Бресилиан. Спасла сына и жену эрла Эамона, позволив Йовану вернуть долг семье эрла, сразившись с демоном в Тени. Она вернула Блекстоунским волонтерам старого честного командира и восстановила круг магов на озере Каленхад.

Удивительно, но несмотря на свою четко осознаваемую цель, со спутниками Хайд сходилась непринужденно. Быть может в этом кругу совершенно непохожих, сложных и часто ссорящихся людей, эльфов и гномов, она находила себя ту, прежнюю, еще до Посвящения. В те моменты, когда наступал вечер и пламя костра рассказывало истории из дества о ночных рыбалках и начисто промокших и испорченных дорогих платьях, Хайд расслаблялась, разгоняя туманившие ее мысли. Она могла вчистую напиться вместе с Огреном и эмиссаром Фелхаммером, слушая об их похождениях в домах алмазных залов Орзамара. Истории были непристойны до тошноты, но никогда еще Хайд так не веселилась посреди ночи. Если бы порождения тьмы решили напасть на лагерь в один из тех дней, оглушительные перегар и гогот заставили бы их передумать за версту.
Зевран, похотливый убийца, также пришелся Хайд по душе. Она завидовала его непринужденному и простому отношению к жизни. Зевран был сладковат, даже приторен, да и руки его порой были не на месте, но при этом и прямолинеен, и честен. По крайней мере, таким он был с ней и Хайд ни разу не пожалела о коротком и бурном романе, который она позволила себе с эльфом.
Стен, мрачный великан, держащий марку непоколебимого воина, нравоучительная и правильная Винн. Она напоминала Хайд ее мать: порой ее приходилось слушаться, хотя хотелось кричать: "Ты мне не указ!".
Грозная Шейла, женщина воин, незаменимый соратник на Глубинных тропах, чья жизнь, как и жизнь Хайд была перевернута с ног на голову, а потом в одночасье предстала перед гномом во всей своей безжалостной правде.
Ведьма Морриган... Она стала подругой Хайд как-то сразу. Хайд не одобряла видение Морриган, но понимала его и во многом разделяла. Внутреннее противоречие вызвало у Хайд лишь просьба Морриган об убийстве матери, однако нежелание Флемет раскрыть правду решило дело: Флемет-дракон была убита. Хайд много размышляла над своим решением, но потом отпустила. Слова Морриган о том, что их дружбу болотная ведьма пронесет через всю жизнь, что бы ни случилось, того стоили. Да и, по правде сказать, не уверена была Хайд в том, что Флемет умерла с тем драконом.
Лилиана, романтичная и опасная, бард, воин и послушница. Пожалуй, девушка оставила в душе Хайд самый глубокий след. Рассказы и песни ее хотелось слушать всегда, и ей первой Хайд без утайки открыла то, что копилось на душе. Потом был нежная, как дуновение ночного ветра и страстная, как пламя Архидемона, ночь, память о которой Хайд запрятала глубоко в сердце. Хайд не стала развивать то необъяснимое чувство к Лилиане, которое нельзя было уже назвать сестринским, но и с той поры всегда первой бросалась на защиту любимого барда. Лилиана не смогла полностью принять и понять такого отношения, однако навсегда оставалась для Хайд верным соратником и еще чем-то большим, спрятанным глубоко внутри.
И, наконец, Алистер... Ранимый юноша, в одночасье потерявший семью и друзей и... обретший царство. Алистер никогда не мечтал о власти и лидерстве, всегда четко следовал указаниям Хайд, несмотря на то, что в Стражи был посвещен раньше. Он почувствовал ее силу, волю за которой захотелось идти, и пошел. Слепо как щенок, но и самоотверженно, как верный пес. Хайд видела как Алистер смотрел на нее, но знала и
то, что в их отношениях она всегда будет лидером, командиром, и потому долго, несмотря на теплые чувства, не делала встречных шагов. Даже сейчас, стоя тусклой тенью на берегу озера Каленхад, Хайд не могла ответить себе, любовь ли то, что она испытывала к незаконорожденному сыну короля Мэрика или странная цепь обстоятельств, скрепленная страхом и сплоченностью волчат прижимающихся друг к другу в холодной норе, в отсутствие волчицы. Наверное здесь было намешано все. И пафосные речи эрлов, верящих что лишь потомок Мэрика сможет объединить Ферелден, и детское, благородно-справедливое отношение Алистера к жизни. Наверное, она любила его... Любила... до того дня, когда эрлы Ферелдена отдали голоса ей на том судьбоносном Собрании Земель, и Логейн сошелся с Хайд в поединке. Здесь, на собрании, слушая противоречивые аргументы знати и Логейна, безотчетно верящего в свое дело, Хайд вдруг увидела, ясно и четко увидела в Логейне человека. Человека, любящего и берегущего свою страну, страшащегося за жизнь дочери. Он, Логейн, в одночасье перестал быть для нее тенью зла, он стал человеком, оступающимся, принимающим неверные решения и использующим грязные средства для достижения целей. Но целей благородных - спасти свою страну.
Сказано: во всем можно раскаяться, но не все можно простить... Логейна нельзя было простить за его злодеяния, но искупить свои пригрешения кровью, пройти Посвящение и стать Серым Стражем он был достоин. И здесь, в этот пиковый момент, Алистер окончательно разорвал надломленное нутро Хайд надвое. Его решение, детское, невзвешенное и непререкаемое ошеломило ее и сломало то хрупкое чувство к Алистеру, которое только начинало крепнуть. Хайд не нашла в себе силы возразить, видя безапеляционный вердикт сына Мэрика, и Логейн пал дважды в тот день от ее руки: в первый раз в поединке перед лицом ферелденской знати, второй раз, замертво, в короткий миг казни. Потом она пыталась убедить себя, что именно Логейн развязал руки Хоу, бросил умирать своего короля и Серых Стражей в Остагаре и совершил много других ужасных поступков; однако, как справедливо говорил Дункан, Серые Стражи такие, какие есть и Логейн, как мало кто, имел право на достойное искупление грехов в борьбе с порождениями тьмы. Но Логейн, герой Ферелдена, пал, пал от ее руки, вслед за чем ее, Хайд, возвели на престол Ферелдена рядом с новым королем. Алистер боготворил ее, она же не могла поднять на него глаз. Сердце Хайд разрывалось на части, но она вновь заставила себя загнать, запихать поглубже этот невыплеснутый комок нервов, заглушенный вопль бессилия и горечи, стиснув волю в кулак перед решающей битвой.

Просьбу Морриган Хайд восприняла спокойно, без эмоций. Морриган носила в себе эту просьбу долгие недели и не только Хайд замечала что у хладнокровной ведьмы есть свой скрытый мотив. Хайд не боялась смерти, нет, скорее была даже готова уйти вместе с Архидемоном в небытие. Все что она любила - погибло, и месть, как бы сладка она не была, не могла воротить назад ничего. И ее совсем не уколол факт, что мужчина, с которым ей надлежит быть вместе, должен провести ночь с Морриган. В тот момент, когда воспоминание о Собрании Земель в Денириме было еще ярким, Морриган была ей ближе, чем Алистер. Цель, высшая цель Морриган, этот итог ее, Морриган, похода против порождений тьмы, была принята Хайд. И пусть будущее, в котором Морриган, стремящаяся к власти и ее ребенок с душой древнего бога, не представлялось радужным, Хайд подарила Морриган средство для достижения этой цели. И именно Морриган вместе с Хайд бились плечем к плечу под синим пламенным дождем Архидемона, когда Хайд отравленным скверной кровью клинком нанесла тот самый, завершающий удар безумствующему дракону. Третьему своему дракону за столь короткий и яркий поход.

Теперь все это было позади. Что же дальше?.. Хайд до белых костяшек стиснула рифленую рукоять кинжала. По щеке побежала одинокая слеза. Будущее? Ее будущее? Она не хотела этого будущего, но чего же она хотела?
Воды озера Каленхад неслышно облизывали берег у ее ног. Шейла, Лилиана, Винн, Зевран ушли. Пересекутся ли их пути когда-нибудь? Есть ли у нее по-прежнему место и компания, где слушая дружелюбный треск огня, грызущего хворост, слушая дорожные байки испытанных авантюристов она чувствовала себя так же, как годы назад, выслеживая в болотах Хайвейера водяных крыс и где-то глубоко в душе понимая, что вон за тем рвом и высокими стенами, сложенными из грубых глыб, по которым так легко взбираться, есть дорогие тебе люди, ценить которых по настоящему ты не начнешь, пока не потеряешь навсегда. Воды Каленхад, видевшие все Моры молча взирали на Хайд.
Нежность воды убаюкивала, звала, трепетала. В сознании девушки неясными тенями мелькали порождения тьмы, их бесцельное в отсутствии Архидемона, дикое перемещение под толщей земли, воды и камня.
Солнце поднялось из-за пелены утреннего марева и тумана. Оно осветило и черные скалы, и искрящуюся росой поросль кустарника на крутом склоне, и рыбацкие лодки. Берег озера Каленхад был пуст.


Ну и, собственно, картинки.
Скрытый текст:

Предвосхищая вопрос об одежде героя. Я всю игру прошел в одежде Хасиндов так как очень трепетно к внешнему виду героини отношусь. Другой одежды, чтобы не тяжелая и в то же время глазу приятная - не нашел.


На берегу озера Каленхад (пейзаж там красивый)
Скрытый текст:




Наезд камеры
Скрытый текст:




С Лилианой
Скрытый текст:




С Морриган
Скрытый текст:




Казнь Логейна
Скрытый текст:




Постановочная
Скрытый текст:




Убивая Архидемона
Скрытый текст:





Последний раз редактировалось gamera; 04.01.2010 в 18:15.
gamera вне форума  
Ответить с цитированием