.
.
.
.
(продолжение предыдущего сообщения)
.
.
Король сразил ещё шестерых инквизиторов до того, как в зал подоспели дополнительные силы. Солдаты отступили от Бартазара, который с усмешкой выпрямился, опуская меч. На него нацелили несколько арбалетов.
- Ну, раз это мой последний миг…. Думаю, у меня есть право молвить последнее слово…
- Заткнись, выродок! – прошипел Грюм, а потом махнул рукой слугам. – Стреляйте!
Семь болтов вонзились в доспехи короля. Бартазар со вздохом рухнул на колени. Его лицо скорчилось. Улыбка боролась с болью.
- А в голову побоялись стрелять… сосунки…
Остриё королевского меча упёрлось в пол. Бартазар опёрся на него, пытаясь встать. Тонкие ручейки крови побежали по золотистым плиткам на груди. Грюм выхватил у одного из солдат рапиру, подошёл к королю и коротким ударом отсёк голову. Тело моментально обмякло, меч с лязгом упал, но пальцы Бартазара продолжали крепко сжимать эфес. Корона со звоном покатилась по залу.
- Чего молчим? – спросил Грюм у министра Ратного Дела, резко обернувшись. – Есть что скрывать?
Плеянтос заиграл желваками, гневно глядя на Верховного Инквизитора.
- Да я шучу, министр! Не принимайте всё так близко к сердцу! – Грюм хрипато расхохотался. – Я вас понимаю – не каждый день прямо на глазах убивают короля, да ещё и близкого друга!
Плеянтос молчал. Теперь он упёрся взглядом в тело Бартазара, пронзённое стрелами. Перед туманным взором возник молодой король, с воплем бегущий впереди непоспевающего за ним войска…. Навстречу целому полчищу чернокожих, которые с улюлюканьем неслись вниз по склону Поднебесного Перевала…. Бартазар выкрикивал гимн Тральфамадора… Он захлёбывался пылью и потом, проглатывал слова, но на финальном куплете так орал, что казалось, будто небосвод рухнет и горы сотрутся в порошок…. И последние строки гимна с грохотом врезались в ряды аборигенов, смешавшись с песком и кусками плоти, но песню уже подхватили солдаты королевской армии, не давая ей заглохнуть из-за воплей и лязга оружия…
- Убрать тела, - распорядился Грюм, поднимая с пола заляпанную кровью корону. – Инквизиторов – на кладбище. Маньяка – на кол! И выставить на обозрение горожанам. Пускай каждый тральфамадорец знает предателя в лицо. Подумать только, столько лет страной правил безумец…
Солдаты зашевелились, убирая мёртвых. Грюм залез на трон, нахлобучив окровавленную корону на голову. Черты его лица потеряли радостную окраску. Казалось, он ещё больше постарел. Кожа побледнела и почерствела, но глаза сияли. Взгляд восторженно бегал по лицам присутствующих.
- А разве у нас есть варианты? – прохрипел Верховный Инквизитор. – Вот увидите, теперь ночные убийства точно закончатся. Я спас Цинаду! Я избавил людей от монстра!
Долгое время в зале слышалось лишь громыхание фонтана. Вода покраснела из-за отрубленной кисти, угодившей в один из «ручейков» в разгар боя.
- А что с этим делать? Парень не из наших. И он живой, просто без сознания.
Один из инквизиторов указывал на Гаало. Парень скрючился в неестественной позе. Лицо его стало ещё синее, проступили фиолетовые вены. Изо рта обильно вытекала слюна.
- В лазарет его, - скомандовал Грюм. – Это простой пехотинец, не забивайте им голову.
Вскоре зал опустел. Последним выходил Плеянтос. Он не оборачивался.
Грюм остался сидеть на троне. На задумчивом лице застыла улыбка.
Зарисовка третья. Чернила. Худощавые фигуры, облезлая кожа, ржавое оружие.
Гаало перестал ощущать боль и от этого проснулся. Ему всё ещё виделся занесённый для удара меч Плеянтоса и его искажённое яростью лицо. Парень дёрнулся, не успев даже открыть глаза. Раздался девичий визг. Солнце ослепило солдата, а когда он привык к свету, то увидел двух человек. Его поместили в королевскую лечебницу. Здесь было безлюдно и спокойно, совсем не так, как в полевом военном госпитале. У шкафа с лекарствами стояла молодая целительница, зажимавшая рот ладонями. Её глаза с ужасом уставились на Гаало. С другой стороны от кровати застыл бородатый мужчина, тоже в сером халате с соответствующей эмблемой. Целитель.
- Где я? – попытался спросить Гаало, но вместо этого изо рта вырвалось «Хтэ а?». Что-то было не так с языком и губами.
- Боже, он ещё и говорит… - прошептала целительница.
- Щито са мно праисходит?! – выговорил по слогам Гаало, пытаясь встать с койки. Координация движений была сильно нарушена, парень свалился на пол. Начал подниматься и вдруг увидел свои руки. – Хоспаде, што са мно тваритса?! Щто с моаим телам?
- Вы… вы… разлагаетесь… - пояснил целитель, вытаращенными глазами наблюдая за пациентом. – Мы думали, что вы уже мертвы.
- Кааак?! Пашему?! – Гаало поднялся в полный рост и теперь разглядывал своё изуродованное тело. Кожа посинела и обвисла. В некоторых местах она разорвалась, будто изношенная рубаха, по краям почерневших ран висели лоскуты плоти.
- Вскрытие показало, что вас отравили…
- Фскрытье?! Какое нахрэн фскр… - Гаало опустил голову и увидел, что из ровного надреза на животе торчат кишки. – О-о-о-о… Што же эта такое?!
Раздались булькающие звуки, целительница согнулась и, зажимая рот руками, выбежала из палаты. Бородач снова заговорил:
- Вас отравили довольно редким ядом. Кулюцийо. Его придумали ещё в древности первые потомки южан. Тогда они славились своей жестокостью по отношению к пленным. Яд медленно и мучительно пожирал свою жертву на протяжении нескольких часов. Когда я работал на фронте во времена Пепельной войны, мне не раз приходилось сталкиваться с действием этого яда. Жертвы обычно были обречены. Но вы ещё держитесь и даже стоите на ногах. Довольно уникальный случай! Где вас отравили?
Гаало много чего хотел сказать. Но едва прозвучал последний вопрос, как все его мысли спутались и рассыпались в прах. Перед глазами предстала картина: десятки сдвинутых столов, нагруженных чашами с вином, холодный дождь и целая рота солдат, празднующих неизвестно что…
- … и естественно, вам стоит теперь прилечь, а я позову всех кого можно. Вам очень повезло, ваше имя может войти в справочники современной медицины. Я как раз такой уже составляю на протяжении нескольких лет. Уверен, они облегчат жизнь людям в будущем. Я напишу про вас отдельную статью. Ведь вы – уникальный! Вы стоите на ногах с такими глубокими порезами и не чувствуете боли… Возможно, ваше теперешнее состояние даст науке ключ к разгадке вечной жизни…
… Картинка была размыта дождём, алкоголем и временем… В конце ряда сдвинутых столов сидит капитан. Он тоже пьёт вино, тоже улыбается…. Но почему у него такая ненатуральная улыбка? Откуда столько печали в глазах непобедимого и легендарного полководца?
- Кунтс… - злобно прохрипел Гаало.
- … и я бы рекомендовал вам пока не совершать лишних телодвижений. Прилягте и помолчите, не нужно окончательно разрушать ткани языка. Сейчас я позову министра охраны здоровья. А вы пока постарайтесь не наносить вред своему телу. Некоторые органы, возможно, бесценны… Стойте! Что… Что вы делаете?! Отпустите меня!
- Жаткни пашть, шукин шын! – взревел Гаало, выплёвывая собственные зубы в лицо целителю. Он сжимал мужчину за шкирки. – Мне нужна ва дварец и нихто меня не астановит!
… а воспоминания продолжали накатывать волнами, в голове разыгрался настоящий шторм. Вот парню становится плохо… Он отходит от столов и его выворачивает в канаву. Его товарищи смеются за спиной. Они-то не знают, что Гаало впервые в жизни прикоснулся к алкоголю. До призыва он жил в родительском доме глубоко в лесу. Никто не давал ему спиртного, никто не знакомил парня с прекрасными девами, да и вообще Гаало только начал познавать жизнь, когда оказался в доспехах плечом к плечу с такими же несмышлеными в военном деле солдатами, как он…Так сколько отравы осталось в организме? Если учитывать то, что оно было разбавлено вином, а вина в желудке почти не осталось… Неужели, слабая пищеварительная система спасла Гаало от смерти?…
- Извините, но я забыл, что вы ещё ничего не знаете, - пролепетал целитель, морщась от зловония, исходящего от разлагающегося солдата. – Король Тральфамадора Бартазар Непоколебимый вчера был свергнут с трона Верховным Инквизитором из-за подозрения в маньячестве…
- О, боги… - Гаало отпустил целителя. Воспоминания наконец-то упорядочились в голове. Бартазар сражается с инквизицией посреди Гостевого Зала рядом с фонтаном. Да-да, это Гаало ещё помнил.
- Честно говоря, люди не верят Грюму, - тихо проворчал целитель. – Ночные убийства не прекратились. Сегодня убили Дарио, Верховного Судью. Интересно посмотреть, как Грюм будет биться за корону…
- А хде тагда Плиянтас? С ним што?
- Министр ратного дела? У стен города. На воротах, скорее всего. А где ему ещё быть? Ах да, забыл вам сказать главную новость! Город готовится к битве с Пожирателями. Они уже дошли до Цинады. Облепили все холмы на горизонте своими полчищами.
- Я дожжен бить там… - прошептал Гаало, пьяно раскачиваясь. – Типэрь мине усё рафно… Я боше нэ буту трусыть… Не буту раслагатса в этой могиле, хочшу умэреть в бою, как наштояшчы жолдат! Хдэ мой мэш? Вэрнитсе мнэ мо мэчш!
- Разве вы не хотите войти в историю развития медицины?! – изумился целитель. – Пожалуйста, останьтесь. Мы должны изучить ваше состояние. Я уже говорил, что оно может послужить нам ключом к… Стойте! Куда вы?! Больной, остановитесь! Стойте! Куда же вы?! … Безумец…
Гаало хромал по пустынным улицам Цинады. Было непривычно тихо и мирно. Жители сидели по домам, испуганно выглядывали из окон, свешивались с балконов, спрашивая у соседей, не знают ли они, что там происходит у ворот. Солдат не вслушивался в догадки напуганных горожан, он сосредоточился только на ходьбе. Разлагающиеся кости готовы были в любой момент треснуть. Гаало чувствовал это, поэтому спешил. Оставалось только гадать, что ещё поддерживает в организме жизнь. Почему сердце ещё не остановилось, а сосуды не закупорились? Дурацкий яд!
Мимо прогромыхал отряд тяжёлых пехотинцев. Они двигались от ворот к замку. На вопросы Гаало ответил только один из солдат:
- Их оказалось в разы больше, чем мы ожидали. Плеянтос отправил нас к дворцу для дополнительной защиты. Если у Пожирателей будет много лестниц, мы обречены.
Гаало плевать хотел на падение Цинады. Ему отведено слишком мало времени. И он должен отработать его с честью. В каждом из нас живут и герой, и злодей. Разница в том, кто из них и в какой момент будет готов себя проявить.
Величественные стены Цинады, построенные из гигантских обтёсанных валунов, возвышались над ближайшими городскими постройками как минимум на три сотни локтей. Солдаты мельтешили повсюду, будто муравьи. Со внутренней стороны ворот толпилась масса солдат, среди которых Гаало рассмотрел Плеянтоса.
«Он готовит пехоту к выступлению… Боже, какой дурак! Кто назначил его министром ратного дела?! Там же тысячи каннибалов! Не легче ли расстрелять их на подступах или хотя бы затоптать конницей?…»
К тому моменту, когда Гаало добрался до Плеянтоса, гигантские створки начали медленно, со скрипом раскрываться. Солдаты дружно двинулись вперёд.
- А ты тут что делаешь, поганый дезертир?! – воскликнул Плеянтос, поспешив навстречу к разлагающемуся парню. – Я ж про тебя совсем забыл! Бартазар убит! Доволен теперь? Или ты валить собрался с поля боя? Ворота открыты – ступай, пока я занят!
- Я п’ышёл с’ажаться, - как можно чётче проговорил Гаало беззубым ртом. – П’ошу выдать мне ожужие.
- Да ты посмотри на себя, дохляк! Ты обезумел! Тебе в лазарет надо!
- Я хошу с’ажатса… - Гаало схватил уходящего Плеянтоса за стальной наплечник. – Дайтсе мнэ пслдний шанс!
Министр ратного дела хотел с силой оттолкнуть дезертира, но тут у Гаало выпал левый глаз. Плеянтос отшатнулся, с ужасом рассматривая лицо солдата.
- Твою мать! Да ты разваливаешься по частям… что с тобой?
- Дайтсе мне о’ужье… П’ашуууу…
- Да не осталось больше врагов, идиот! – воскликнул министр, указывая в сторону ворот. К этому моменту они полностью распахнулись, давая возможность окинуть взглядом поле, усеянное чёрными пятнами. Пожиратели превратились в бесконечно огромную кляксу в пейзаже, открывающемся со стен Цинады.
Гаало вяло поморгал своим единственным глазом. Зрение на секунду восстановилось, а потом снова ухудшилось. Телу осталось жить считанные минуты…. Но то немногое, что успел рассмотреть Гаало, сразило его наповал.
- Они в один момент всей толпой повалились на землю, - объяснил Плеянтос, тоже вглядываясь в тысячи трупов, усеявших холмистую равнину. – Лишь единицы ещё держались на ногах, пытались дохромать до стен. Но не дошли даже на расстояние выстрела. Тоже со стонами попадали, зарылись в песок. Было видно, что они разваливаются по частям: у одного оторвалась рука, у другого поломались обе ноги…. Никогда бы в такое чудо не поверил. Но видел своими глазами. Сейчас пошли слухи о магии. Думаю, после такого и я поверю в существование волшебников…. Другого объяснения просто не нахожу…
- Кунтсссс… - прошептал Гаало. – Он ат’авил всю а'мию… А Паши'атсели съели т'упы, съели ме'тветсов… о боги…
Плеянтос несколько секунд молчал, обдумывая сказанное. Тем временем пехота покидала стены Цинады, направляясь к телам каннибалов. Первые ряды достигли ближайшего мертвеца, окружили его, тыкая копьями. Никто не ждал от Пожирателей хитроумного плана: даже прикинуться мёртвыми – это было не в их… стиле. Солдатам нужно было всего лишь посмотреть на погибших вблизи, чтобы хоть как-нибудь понять причину спасения Цинады.
- Ну конечно! – воскликнул Плеянтос. – Ах, Кунц! Ах, старый пердун! Придумал-таки план спасения! Наверное, прикинул, что врагов слишком много, понял, что столице придётся не сладко... Поэтому и пожертвовал собой и товарищами для того, что уничтожить всё войско сразу. Всё равно Крайм был обречён. Но выгоднее было оставить после себя не истёрзанные в бою тела, а ровно уложенные в ряды трупы, чтобы каннибалы, не задумываясь, приступили к трапезе! Гениально. Как видно, Пожирателям очень не понравилась начинка…. Кунц – настоящий герой! А я уже начал было верить тебе, что мой лучший друг совсем обезумел…
Мозг Гаало практически отключился. Он еле держался на ногах.
- Гэ’ой, гава'ышь? Гэ'ой?! Убил чатыэ сотни салдат… Гэ'ой! Всеэ вы счытаете сибья хэ'оями!
«Не плачь, мама, прошу! Я вернусь, обещаю! Я вернусь живым и здоровым, поверь мне, только не плач! Я буду осторожным, мама! Я всегда очень осторожен, ты же знаешь. Прошу тебя, не надо плакать! Это делает меня слабым. А слабость порождает страх – нас так учили. Я вернусь, обещаю!»
Это было последнее, что говорил Гаало своей матери, перед тем как сесть в повозку к остальным солдатам.
Это было последнее воспоминание в измученной внутренними терзаниями голове.
Это была последняя разумная человеческая мысль.
Всё, что случилось потом, невозможно объяснить простым языком.
А для всего, что нельзя объяснить, люди давно придумали хорошее словечко, за которым не надо глубоко лезть в карман: «безумие».
Гаало схватился за меч одного из солдат и быстро извлёк его из ножен. Сталь угрожающе сверкнула, лезвие протяжно загудело. Плеянтос по инерции схватился за свой меч, но вытащить уже не успел. Его тело рухнуло на колени. От головы осталась только нижняя челюсть. Гаало заметался, словно бешенный, махая вокруг себя оружием. Он совсем ослеп, оглох, перестал ориентироваться в пространстве, забыл своё имя и даже не знал, чего хочет. Он парил в пустоте и тишине, во мраке и неизвестности.
Потом в темноту со всех сторон ворвались наконечники стрел, на короткий миг вернулись звуки (крики, стоны, приказы и скрежет брони, приближающихся солдат). Затем мир стал сворачиваться в микроскопическую точку и, в конце концов, погас навсегда.
С этого дня убийства знатных особ во дворце таинственным образом прекратились.
Сказать, что «мир и покой вернулись в Тральфамадор» - означает соврать.
У жестоких и безумных жителей и правитель что надо! Грюм правит королевством и по сей день.
Кстати, он тоже боится статуй из глины.
Особенно ту, которую установили последней.