[Elmor]

Все прекрасно. Одно не понятно - если нашли скандинавские вещи, то почему это сразу варяги? Из чего это следует? По определению? Может быть это действительно была скандинавская фактория, в совсем не "варяжская дружина князя".

Археологические факты - масса находок скандинавских вещей во всех крупных поселениях и масса скандинавских погребений (принадлежащих представителям разных социальных слоев), а наличие погребений говорит о том, что скандинавы жили здесь постоянно. Все это фиксируется с 8 и до конца 10 в.

Скрытый текст:

РАННЕСРЕДНЕВЕКОВАЯ ЛАДОГА И ОСНОВАНИЕ ДИНАСТИИ РЮРИКОВИЧЕЙ

Согласно наиболее достоверной версии "Сказания о призвании варягов" скандинавский выходец, возможно датчанин по происхождению, Рюрик был на договорных условиях ("по ряду") приглашен в Ладогу в 862 г. (дата условна) в качестве, скорее всего, военного предводителя славяно-финской племенной конфедерации. Оказавшись на Руси, Рюрик узурпировал власть, ранее принадлежавшую местному князю или старейшинам. Последнее событие прямо не указано в Повести временных лет, но нашло отражение в некоторых других источниках (Никоновская летопись, "История" В.Н.Татищева).

Выбор Ладоги, как резиденции приглашенного конунга, не случаен. В тот период она была, вероятно, единственным крупным поселением Северной Руси, существовала, примерно, уже сто лет до призвания варягов, являлась межплеменной столицей северных славянских и финских племен, занимала ключевое расположение на великих магистральных путях Балтийско-Каспийском и Балтийско-Черноморском.

Именно в Ладоге в период появления первых скандинавских по происхождению князей Рюрика и Олега произошли существенные изменения, которые улавливаются археологически и подтверждают реальные основы "Сказания о призвании варягов". Была построена оригинальная для своего времени и места каменная крепость. Напротив крепости в уроч. Плакун возник топографически обособленный норманский могильник. Выявлены особенности, которые роднят его с захоронениями Ютландии. В слоях второй половине IX в. на Земляном городище обнаружены стандартные по размеру участки земли — парцеллы. Они были заселены ремесленниками-торговцами. Аналогичные, сходные по функциям, парцеллы найдены при раскопках датского города Рибе. На примере Ладоги и Рибе раскрывается практика властителей городов, привлекавших в состав их жителей самодеятельное население и наделявших его определенными по размеру, регламентированными участками. В Старой Ладоге сохранилась Варяжская улица, по всей видимости, восходящая ко временам IX-X вв. В тот период Ладога входила в состав владений представителей великокняжеского дома.

Начиная с 860-х гг. фиксируется регулярное, резко возросшее по сравнению с предшествующим временем, поступление восточных монет в Скандинавию. Данное наблюдение, очевидно, свидетельствует в пользу того, что первые династы создали для восточной торговли, которая проходила через Ладогу, особо благоприятные условия.

Столичные функции варяжской Ладоги были унаследованы от предшествующего периода, который реконструируется по Иоакимовской летописи, сохраненной в "Истории" В.Н.Татищева. В названной летописи упомянута резиренция местной славянской княжеской династии, обозначенная как "великий город". В.Н.Татищев отождествил "великий грод" с доваряжской Ладогой. Это предположение подтверждают данные археологии о существовании Ладоги начиная с середины VIII в. в качестве межплеменного торгового центра — лидера своего территориального округа, точнее сказать, региона.

д.и.н. Е.Н.Носов, С.-Петербург

РАННЕГОРОДСКИЕ ЦЕНТРЫ ПОВОЛХОВЬЯ: ПРОБЛЕМЫ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И СООТНОШЕНИЯ

Городских поселений IX в. в центральных районах складывавшейся Новгородской земли всего два — Ладога и Новгород. Они явственно выделяются на общем географическом фоне Восточной Европы и, замыкая низовья и верховья одной и той же реки — Волхова, несомненно перекликались в своем значении, а их отличия также несомненно были вызваны принципиальными причинами. Изначальной посылкой для рассуждения о судьбах этих центров является то, что хронологически Ладога предшествовала Новгороду, но центром земли и государства в X в., когда об этом можно говорить без натяжек и сомнений, стал именно Новгород.

Касаясь древнейшего прошлого Поволховья и Приильменья, надо отметить, что в последней четверти I тыс. н.э. два крупных процесса определили ход истории в регионе. Во-первых, славянская колонизация земель, прежде занятых финно-язычным населением, а, во-вторых, формирование балтийско-волжского торгового пути, соединившего страны Исламского Востока, Восточную Европу и регион Балтики, по которому с юга злынул поток куфических монет, а с севера началось проникновение скандинавов. Оба фактора оказали существенное влияние на социально-экономическое развитие района, формирование первых городских центров, типы поселений, характер размещения населения и направление его основных занятий.

Древнейшим торгово-ремесленным, городским центром на севере Руси является Ладога. Она была основана в середине VIII в. на самой северной окраине славянского мира, в двух сотнях километрах от коренной территории славян у озера Ильмень. На запад от нее тогда тянулись сплошные незаселенные болотистые леса, а на восток лишь далеко на р.Сяси начинались районы расселения финно-язычных племен. В отличие от ильменского Поозерья с его плодородными почвами и широкими поймами р.Веряжи и оз.Ильмень, в отличие от разработанных долин крупных рек Приильменья — Ловати, Полы, Мсты, никаких особых преимуществ для развития сельскохозяйственной деятельности низовья Волхова не давали. В окрестностях Ладоги не было плотного скопления сельских поселений и она не являлась центром аграрного района, обеспечивавшим и определявшим ее благосостояние.

Известные поселки обнаружены лишь непосредственно вдоль Волхова и явно ощущается тяготение и приуроченность основных из них к наиболее сложным участкам водной артерии. В первую группу входит непосредственно сама Ладога и ее ближайшее окружение, вторая — расположена в 9 км выше по течению от нее у опаснейших гостинопольскаих порогов, третья в 30 км выше последних, у пчевских порогов. В каждой группе имелись укрепленные поселения, что знаменательно, поскольку городища этого времени в Приильменье и в Приладожье единичны. Преодоление порогов требовало особых навыков и дополнительных усилий десятков людей. Поселения у порогов должны были обеспечивать проводку через них судов, охрану грузов и необходимый контроль. Таким образом, ладожский поселок был не единственным в нижней части р.Волхова, но также ясно, что имеющаяся картина говорит о приречной агломерации, а не о группировках населения в местах наиболее удобных для земледелия и скотоводства. Главным было обслуживание пути, а на втором плане аграрно-хозяйственная деятельность.

В своей основе стремительное возвышение Ладоги во второй половине VIII-IX вв. было вызвано ее посреднической ролью в восточной торговле и деятельностью, связанной с обслуживанием пути. Ладога была воротами на Балтику, если смотреть с юга, и она же была началом пути с севера вглубь континента, пунктом, где кончались традиции морского судоходства и начиналось движение по рекам через волоки и пороги, что требовало совсем иных навыков. Экономика Ладоги была ориентирована на внешние связи. Расположение Ладоги в месте встречи двух миров — мира балтийских культур и мира культур континентальных определили разноэтничность населения поселка, многокомпонентность его материальной культуры, сложное переплетение различных традиций.

Однако, при всем своем значении, город в низовьях Волхова не мог стать подлинным центром государства Северной Руси. Как ни значительна была роль варягов в ее истории, создание государства не сводится лишь к деятельности пришедших воинов или основанию далеких заморских колоний. В основе раннегосударственных образований лежали определенные этнические территории, поскольку государство, как структура организации дифференцированного общества, не привносится извне и не есть сеть, наброшенная на разнородную основу. Центром государства становится пункт консолидации определенной заселенной территории, где концентрируется местная администрация, куда стекается дань и откуда осуществляется общее управление районом. В данном случае мы говорим о славянском государстве, т.е. о славянской территориальной группировке. Сейчас нет материалов подтверждающих формирование подобной группировки вокруг Ладоги. Ладога была лишена достаточной земледельческой округи и оторвана от основного массива заселенных славянских территорий. Частые утверждения в научной литературе последних лет о роли Ладоги, как столице Северной Руси не имеют, на мой взгляд, необходимых обоснований. Ладога несомненно одно из древнейших городских поселений на Руси, место кристаллизации новых общественных отношений и связей, однако это центр оторванный от основного славянского мира и венчающий далекую северную оконечность многосложных водных путей пересекавших Восточную Европу. Административные нити управления северным славянским регионом не сходились в Ладоге. Ладога, как в начальный период своей истории, когда была маленьким неукрепленным поселком, так и в зрелом средневековье являлась всегда, в первую очередь, воротами вглубь континента и окном на Балтику.

Центр Северной Руси возник в истоке Волхова, естественном географическом центре славянского расселения. Значительная плотность населения в Поозерье и к юго-западу от оз.Ильмень, разветвленная речная сеть охватывавшая обширные территории освоенные славянами, создавали наилучшие возможности для административного управления всей землей и сбором дани. Кроме того, схождение здесь торговых путей также включало район истока Волхова в международную торговлю и способствовало его экономическому росту. В IX в. центром государственности на севере Руси являлось Городище (Рюриково городище) — древнейший Новый город русских летописей.

С.Л.Кузьмин, С.-Петербург

Скрытый текст:

НАЧАЛЬНЫЙ ЭТАП ИСТОРИИ ЛАДОГИ

1.1. Старая Ладога остается одним из ключевых памятников в изучении процесса градообразования на Руси и Балтике. Вряд ли стоит сомневаться, что Ладога VIII-IX вв. не была рядовым аграрным поселением, плавно эволюционировавшим в древнерусский город, как виделось исследователям середины века. Однако, восторженные оценки начальной Ладоги как "международной пристани", "организатора и важнейшего пункта караванной и местной торговли", имевшей эти функции с момента возникновения, требуют критического пересмотра, поскольку основаны на суммарном анализе ладожских древностей горизонта Е, не расчлененных во времени.

1.2. Изучение древнейшей части Старой Ладоги — т.н. Земляного городища, ведется в течение всего нашего столетия. Раскопками Н.И.Репникова, В.И.Равдоникаса, Е.А.Рябинина и А.Н.Кирпичникова вскрыта значительная (до 50%) площадь этого памятника. Нижние его горизонты прекрасно сохранились и, к настоящему времени усилиями многих исследователей (О.И.Давидан, Е.А.Рябинин, Н.Б.Черных, С.Л.Кузьмин, А.Д.Мачинская), расчленены на яруса синхронной застройки и дендродатированы.

2.1. Для адекватного понимания характера ладожского поселения в первые десятилетия его существования (750-770-е гг.) необходимо решение вопросов: в каких топографических условиях оно возникло, каковы масштабы поселения в это время и была ли социальная и демографическая ситуация на нем преемственна или резко менялась.

2.2. Топография начального ладожского поселения в районе Земляного городища отлична от древнерусских и североевропейских поселений эпохи викингов. Поселение возникло на одном из естественных всхолмлений при впадении р.Ладожки в Волхов. С большой долей вероятности реконструируются древние водотоки, окружавшие его. Характерными чертами Ладоги этого периода были предельно малые размеры (не более 0,6-0,7 га площади, менее десятка домов и до сотни жителей), закрытая акватория, кольцевая или полукольцевая планировка, отсутствие обособленных жилищно-хозяйственных комплексов, ограниченная естественными условиями зона застройки. Рассматривать Ладогу 3-й четверти VIII в. как некий значительный центр нет никаких оснований.

2.3. К рассматриваемому времени относятся I и II яруса Земляного городища. I ярус (750-760-е гг.) характеризуется "большими" домами с очагом в центре, предметами североевропейского круга древностей и кузнечно-ювелирной мастерской и несомненно связан с продвижением на восток групп скандинавов в довикингский период. Есть все основания считать: I ярус застройки прекращает существование на рубеже 760-770-х гг., вероятно, в результате военного столкновения. Кардинальная смена населения поселка документирована неизъятием "клада" инструментов, сооружением на месте кузницы постройки иного типа и распространением принципиально иной домостроительной традиции, для которой характерна развитая техника сруба. С застройкой II яруса связываются находки древностей севера лесной зоны Восточной Европы второй половины I тысячелетия н.э.

3.1. Древнейшее поселение на Староладожском Земляном городище возникает как один из крайних пунктов продвижения скандинавов на восток до начала эпохи викингов и формирования системы трансевразийских коммуникаций между регионом Балтики и странами Халифата. Возникновение "стационарного" скандинавского поселения в Поволховье определяет верхнюю хронологическую границу устойчивых контактов норманнов с населением Северо-Запада. Какое-то значение для направления этого движения могли иметь связи между Скандинавией и Прикамьем, прослеживающиеся с глубокой древности. Жизнь скандинавской колонии обрывается в результате продвижения на север носителей культурных восточноевропейских традиций — славян или приведенных ими в движение аборигенов.

3.2. В первые десятилетия своего существования Ладога не была и не могла быть специализированным торгово-ремесленным центром. Условия ее эволюции в таковой появляются лишь к концу VIII в. (III ярус, около 780 — около 810 гг.), но в силу ряда исторических обстоятельств эта возможность была в полной мере реализована лишь во второй половине IX в.

д.и.н. С.И.Кочкуркина, Петрозаводск

СЕВЕРО-ЗАПАДНОЕ ПРИЛАДОЖЬЕ И СКАНДИНАВЫ

В древностях Северо-Западного Приладожья I — начала II тыс. имеются могильные сооружения и случайные находки, связанные со скандинавским кругом культур. Наиболее ранние из них — трупосожжения Тютярсаари, Нукутталахти (VI в.), Эссаари, Лопотти, Хелюля, Паасо (X в.). Отдельные предметы скандинавского происхождения встречены при раскопках Тиверска, а также в ряде мест Карельского перешейка. Торгово-культурное влияние Скандинавии прослеживается также в древнекарельском ювелирном ремесле XII-XIV вв.: серебряные плетеные из нескольких проволочек цепочки с полыми звериными головками на концах, серебряные шарообразные и биконические бусы, некоторые типы пластинчатых подвесок и круглых выпуклых фибул, другие изделия.

Археологические материалы свидетельствуют не только о влиянии североевропейской культуры на культуру местного населения, но и о присутствии скандинавов в Северо-Западном Приладожье. Они хорошо согласуются с древнескандинавскими и русскими письменными источниками, по которым можно судить об интенсивности скандинаво-карельско-русских отношений на протяжении нескольких веков — от первых грабительских походов до целенаправленных военных действий, от сооружения Выборга (1293 г.) и Ореховецкого мирного договора (1323 г.) до Столбовского мира (1617 г.).

Естественен вопрос: в какой степени выявленное по археологическим и письменным источникам присутствие скандинавов или элементов их культуры в Северо-Западном Приладожье выразилось в топонимии края?

Карельская топонимия давно стала объектом исследования финляндских специалистов. Огромную работу по сбору названий в Северо-Западном Приладожье осуществил В.Ниссиля. На осноове огромной коллекции карельских топонимов (325000 единиц), хранящихся в Топонимическом архиве Финляндии, им создан обобщающий труд (Suomen karjalan nimistц, 1975), в котором основной фон топонимии Северо-Западного Приладожья охарактеризован как финско-карельский. Представлены также саамские и славянские топонимы. Кроме того, выделены римско-католические, нижненемецкие и скандинавские.

В.Ниссиля полагает, что шведскими мореходами и рыбаками даны названия островкам, скальным выступам, отмелям, мысам, заливам в акватории Финского залива. Позднее они вошли в обиход финского населения и получили финскую фонетику (напр. helli, швед. hд ll "плита"; holma, holmi, швед. holme "островок"). Такие названия, как Tamma-Karjala, Кобылицкая корела русских летописей (1338 г.), по мнению исследователя, происходят от шведского аппелятива tam "прирученный" (готланд. tamhд st, tamruss). Древнескандинавскими названиями являются Viipuri, швед. Viborg (древнешвед. vi "святой", borg "древняя крепость"), Bjц rkц , имеющее фризские корни, Vatnuori, Vatikivi (сканд. vattu "вода", nor "узкий залив", финское kivi "камень"), Kivennapa (сканд. kivo nд b "бревенчатое укрепление") и т.д. В.Ниссиля предполагает, что от скандинавского имени Dir (Dyri, Diuri, Tiuri, Turi) происходят довольно часто встречающиеся на Карельском перешейке названия деревень, островов, порогов, мысов: Tiuri, Tiurinniemi, Tiurinsaari, Tiurula, Tiurinkoski, Tiurinlinna и другие. В том же ареале встечены Torisar, Torisari, Tеrinsari, в основе которых — искаженное переписчиком скандинавское Thore.

После сооружения Выборга шведское влияние отразилось во многих направлениях. Собственные шведские имена дали основу фамилиям: Torkel-Torkkeli, Sune-Suni, Hakon- Haakana, Halvard-Halvarinen, Ivar-Iivari, которые распространились на широком пространстве Северо-Западного Приладожья, как и фамилия Rд nti (швед. Frд nde). В топонимической номенклатуре окрестностей Выборга отмечено шведское svenske, финское подражание vд nskд . В городах Карельского перешейка со второй половины 1500 гг. часты шведского происхождения названия профессий и сословий, которые писцы перевели финскими (напр. kiiveri<gеstgivare "хозяин постоялого двора"; leikari<lekare "музыкант"). Выявлены слова, отражающие физические особенности человека, не имеющие соответствия в финском: Dц ffц e (глухой),Lille (маленький), Liitti (небольшой).

В целом же скандинавские наименования, за редким исключением, представлены в названиях отдельных домов, поселений, ряда небольших объектов, фамилий и поэтому не могут считаться первичными. Скандинавы появились в Северо-Западном Приладожье тогда, когда оно уже было заселено прибалтийско-финским населением. Увеличение шведских наименований и их территориальное расширение связано с известными историческими событиями XIII-XVII вв.

д.и.н. Г.С.Лебедев, С.-Петербург

Скрытый текст:

СКАНДИНАВСКИЕ НАХОДКИ С ТЕРРИТОРИИ ДРЕВНЕЙ РУСИ (обзор и топография)

Среди бесчисленного археологического материала Восточной Европы имеется некоторое количество предметов, которые своей формой, орнаментацией, иногда и технологией заметно отличаются от балтских, финских или славянских древностей конца I тыс. н.э. и не имеют прототипов в местных культурах. Речь идет о находках, принадлежащих нескольким функциональным группам вещей: вооружению, снаряжению всадника и верхового коня, украшениям и деталям костюма, предметам языческих культов, предметам быта, орудиям и инструментам. Если некоторые типы вооружения или деталей костюма могут считаться импортом, то специфические формы культовых предметов, связанные с особенностями языческих верований, так же как украшения или бытовые предметы и орудия труда, обусловленные этнографическими особенностями, рассматриваются как доказательства пребывания их носителей на данной территории.

Появление скандинавов на территории Восточной Европы происходит еще до периода викингов (конец VIII — середина XI вв.) — известны отдельные находки так называемого скандинавского импорта вендельского периода (VI — начало VIII вв.) из могильников Литвы, Латвии и Эстонии. Однако, наиболее раннее письменное свидетельство относится уже к середине IX в.

Первые письменные сообщения о скандинавах во внутренних районах Восточной Европы также относятся к IX в. Далее на протяжении X — первой половины XI вв. о них неоднократно сообщают древнерусские и византийские источники.

Скандинавские находки с территории Руси достаточно разнообразны и многочисленны. Более 1200 предметов вооружения, украшений, амулетов и предметов быта, а также орудий труда и инструментов VIII-XI вв. происходит примерно из 70 пунктов, разбросанных на огромном пространстве от Ладожского озера до нижнего Днепра (Днепровские пороги) и от Минска до Прикамья. Кроме того, известно около 100 находок граффити в виде отдельных рунических знаков, надписей или магических фигур.

Большая часть находок происходит из погребений конца IX-X вв. Поселения этого времени известны меньше и меньше исследованы. Незначительное число находок связано с 22 древнерусскими кладами.

Наиболее ранние скандинавские находки происходят из нижних напластований Старой Ладоги, датированных серединой VIII-IX вв. Наиболее поздние — из культурного слоя Новгорода и Суздаля, к ним же относится и рунический камень с о.Березань. Отдельные предметы скандинавского происхождения встречены в переотложенных слоях XII в. и нескольких кладах, относимых к концу XII — тридцатым гг. XIII в.

Основная часть скандинавских вещей найдена в районе нижнего и верхнего Волхова (Старая Ладога и Рюриково Городище), на территории юго-восточного Приладожья, на верхней Волге под Ярославлем (Тимерево) и на верхнем Днепре (Гнездово). Затем по количеству находок следует Среднее Поднепровье (Шестовица и Киев) и район Владимирских курганов. Небольшое количество находок связано с Новгородом, Псковом и их окрестностями, районом Белоозера, междуречьем Западной Двины и Днепра и некоторыми другими местностями. Карта очень хорошо показывает, что большинство находок связано с пунктами, расположенными на основных водных магистралях или вблизи них.

Наиболее ранние археологические следы скандинавов происходят из низовий Невы и Поволховья, где они подкрепляются дендродатами Старой Ладоги и Рюрикова Городища. Ранним скандинавским материалам Старой Ладоги соответствуют погребения в уроч. Плакун.

К востоку от Старой Ладоги на территории юго-восточного Приладожья предметы скандинавского происхождения найдены примерно в 23 пунктах, расположенных по берегам небольших рек, но только в двух случаях можно говорить о конце IX в. Отдельные вещи и скандинавские погребения этого же времени встречены еще дальше на восток — на территории Ярославского Поволжья. Прежде всего, это материалы Тимеревского комплекса.

Следующий район, с которым связано очевидное появление скандинавов в IX в. — это верховья Западной Двины и междуречье Двины и Днепра. Однако, здесь места находок отмечают скорее некую цепочку, а не скопления, как в низовьях и верхнем течении Волхова. В Смоленском Поднепровье два пункта дают основную массу находок скандинавских вещей — это Новоселки и Гнездово, но подавляющее большинство из них связано с комплексами X в. Южнее Гнездова в Поднепровье находки скандинавских комплексов или отдельных вещей IX в. отсутствуют.

Совершенно очевидно, что немногочисленные находки раннего периода происходят в основном с памятников, связанных с северным отрезком Волховско-Днепровского пути и начальным, и конечным (в пределах Древней Руси) отрезками Волжско-Балтийского.

Находки X в. гораздо разнообразнее, многочисленнее и распространены шире. Теперь они известны не только в уже названных пунктах — появляется целый ряд новых названий. Важной особенностью топографии мест находок является большая их распыленность (более 20 пунктов по малым речкам юго-восточного Приладожья и около 10 на территории так называемых Владимирских курганов) при сохранении таких зон концентрации, как Старая Ладога, Рюриково Городище и образовании новых — Гнездова, Тимерева и Шестовицы.

Находок XI в. немного и топография их основной массы своеобразна — это Новгород и его ближайшие окрестности, Псковская земля, Суздаль и сельские памятники Вологодчины. Отдельные находки скандинавских украшений известны в более поздних кладах, которые происходят в большинстве своем с территории Киева.

Состав предметов скандинавского происхождения, найденных на территории Древней Руси, их топография и хронология позволяют в очередной раз говорить о динамике разнохарактерных русско-скандинавских связях в период формирования Древнерусского государства.

д.и.н. М.В.Седова, Москва