- Капитан
И запомните, воины! Настоящие солдаты Конфедерации готовы в любой момент пожертвовать собственной жизнью ради интересов нации, без каких либо сомнений и колебаний! – Вещал неровному строю новобранцев, набранных из гражданского населения, офицер особого отдела, отвечающего за пропаганду и политическую благонадежность. Те с напряженным вниманием вникали. Напротив них расположилась кучка морпехов, с откинутыми забралами экзо-скелетов и дымящимися сигаретами в руках. Кислые выражения на их лицах начисто опровергали какое-либо стремление к самопожертвованию «ради интересов нации».
- Не, ну ты погляди как заливает! Сразу видно, что не гнил, как некоторые, на болотах Альтаир-6, когда там подавляли коллаборационистов! – Гундосил один из солдат с перебитой переносицей и шрамом, идущим от уха к подбородку. – Сидел себе, где-нибудь в штабчике с восьми до шести, с перерывом на обед. Житуха, в общем, как у крысы на флагманском камбузе, это я понимаю! А, капитан, что, скажите я не прав?!
Капитан сверялся с планшет - картой. Четвертый танк наконец загнали на высотку и он отобразился на экране зеленым маркером. Дропшипы уже давно разгрузились и отошли на безопасное расстояние, подразделения распределились по позициям. До предположительной атаки зергов оставалось чуть больше тридцати минут.
- Не знаю, Аарон, может и прав. – не отрывая взгляда от карты ответил капитан. – Возьми-ка лучше пятерых человек и займите во-о-он тот бункер. Я думаю там вам об этом размышлять будет намного удобнее.
Пехотинец встал и, нехотя затушив окурок, кивнул остальным и направился по направлению к бетонной лепешке бункера. Еще пять человек, поудобнее перехватив винтовки, направились вслед за ним.
Капитан поднял голову и посмотрел на новобранцев и «политрука». Тот как раз заканчивал:
- Шестьсот тысяч граждан Конфедерации сейчас надеются на вас, вы – их единственная защита на пути полчищ кровожадного и не знающего пощады и жалости врага! Эти люди – ваши матеря, отцы, жены и дети! Не подведите их! Они все вам заранее бдагодарны !
Капитан недовольно поморщился. От подобных, пронафталиненных речей всегда несло за версту напыщенным лицемерием. В той мясорубке, что наступит через полчаса, кто из этих детей – старшему не больше двадцати, выживет, чтобы получить эту благодарность? Он был солдатом, ему приходилось заглядывать в глаза смерти, когда та обнимала его, прижимаясь своим костлявым телом, словно подружка на выпускном вечере. И поэтому никогда не обольщался мыслями о том, что умрет в мягкой кровати, в окружении детей и внуков. Смерть в бою для него была всего лишь одним из неприятных аспектов его работы. А этим ребятам еще бы жить и жить…
Он засунул планшет-карту за наплечник и подошел к строю новобранцев:
- Ты, ты и вот ты – он ткнул пальцем в трех парней. – идете со мной. Все остальные – распределиться по огневым точкам. Скажите им, - кивнул на стоявших в отдалении пехотинцев – капитан приказал!
У «политрука» от гнева позеленело лицо. Он подскочил к капитану и закрутился вокруг него, как юла, размахивая руками и брызгая слюной при каждом выкрике:
- Не сметь нарушать субординацию! Они все пойдут на передовые окопы! По законам военного времени, вас следует отдать под трибунал за подобное нарушение устава!...
- Рот закрой, а? – Мрачно, наполовину спросил - наполовину посоветовал капитан. – Сейчас глаз на жопу натяну, по законам военного времени!
Офицер позеленел еще больше, его рука судорожно метнулась к пистолетной кобуре. Но рука, закованная в металл экзо-скелета, оказалась быстрее.
Раздался хруст, «политрук» вскрикнул, сжимая здоровой рукой расплющенную кисть.
- Сходи в лазарет, окажи услугу. – Почти ласково попросил капитан. – Не мельтеши перед глазами. А пистолетик лучше не трогай, еще застрелишься ненароком.
Офицер с ненавистью посмотрел на него и, баюкая сломанную руку, поплелся в сторону передвижного лазарета.
- А вы чего встали?! – Обернулся капитан к застывшим в растерянности добровольцам. – Выполнять приказ, живо!
«А ведь это падаль права!» - Размышлял он на ходу. – «Ведь отдаст под трибунал, имеет право.»
«Отдаст, если выживу» - Тут же поправил себя.
Внутри бункера, где четыре морпеха в громоздких экзоскелетах, чувствовали бы себя как консервированные шпроты, ему и трем новобранцам, одетым лишь в полевую форму было гораздо просторнее.
-Ты! – Кивнул он долговязому парню с огненно рыжей шевелюрой и усеянной веснушками физиономией. – Имя?
- Иеремия Снуп, сер! – Чуть запинаясь от волнения, ответил тот. – Девятнадцать лет, фермер, сер!
- Отлично сынок! Умеешь пользоваться вот этим? – Капитан похлопал по турели армейского огнемета, с торчащим из передней амбразуры бункера, дулом.
- Это «Инферно-8», сер, стреляет струей термической плазмы, сер, радиус поражения до сорока пяти метров!- Скороговоркой выпалил рыжеволосый и, скромно потупив глаза добавил. – У моего отца «шестерка», я им поля под засев вычищал. Мы как раз копили, чтобы купить седьмую модель.
- Ну вот и замечательно! Сегодня ты у нас ответственный за барбекю! А вы двое – винтовки в зубы, будете фаршировать! Если еще не познакомились, советую сделать это сейчас, времени на это потом не будет.
Капитан поднялся из бункера, достал сигарету, закурил. Глотая горький табачный дым, посмотрел вокруг. Купол неба, отливающий сиренью с дрожащим, раскаленным добела яблоком солнца; Лиловые холмы, разрезанные голубой гладью реки. Мосты через нее были заминированы, зергам придется преодолевать ее вплавь, чтобы добраться до терранских укреплений на этом берегу, а значит река еще успеет за сегодня поменять цвет. Легкий ветерок обдувал лицо, донося запахи с неубранных полей.
Капитан включил передатчик:
- Сержант, доложите обстановку!
- Мой взвод распределился по позициям, сер! – Раздался хриплый голос сержанта. – Молодняк мы разтасовали по дотам! Сер, по моему, это не лучшая идея – они же никакие!
- А ты предлагаешь засунуть их в окопы, чтобы они погибли в первые три минуты боя? По возможности, побереги их, хорошо?
- Я понял, сер! Кстати, видел у лазарета офицера особого отдела, Ему накладывали шину. Вы случайно не знаете, что с ним произошло?
- Я не его мамочка, чтобы за ним приглядывать. Ты лучше…
На другом берегу реки глухо ухнуло и в небо поднялся столб земли и дыма. Потом, спустя мгновенье, рядом с ним взметнулся еще один огненный фонтан.
- Что это было, сер?! – Из люка высунолось перепуганное лицо паренька-добровольца, судорожно сжимающего винтовку.
- Паучьи мины сработали. – Задумчиво проговорил капитан. – Сиди и не высовывайся, пока я не скажу!
Доброволец торопливо кивнул и его голова исчезла в проеме люка. Капитан вновь повернулся к реке и поднеся к глазам бинокль начал пристально всматриваться в тот берег.
Мины взрывались одна за другой, словно шутихи в рождественскую ночь. Все правое побережье заволокло дымом, но даже несмотря на плохую видимость, капитан видел ошметки мяса фиолетового и ультрамаринового оттенков, разлетающихся в разные стороны.
- Ты видишь это? – Связался он по передатчику с сержантом.
- Еще бы! Такой феерверк и не заметить?! Эти недоумки поперли прямо на минное поле, видимо в новостях не зря врут, что у них совсем мозгов нет.
- Если так, то почему же мы проигрывем эту войну, отдавая им планету за планетой?
Сержант озадаченно хмыкнул и замолчал, а капитан вновь приник к окулярам бинокля.
Десятки зерлингов – фиолетовых, размером с крупного ротвейлера, бестий с кривыми, похожими на зазубренные ножи жвалами, с самоубийственным упорством продолжали прыгать на минное поле, чтобы буквально через несколько секунд превратиться в своеброзный салют из окровавленных органических фрагментов.
«Такое ощущение, что они нарочно ищут где бы подорвать себя» - Всплыла у него в мозгу абсурдная мысль. – «Как игра в «сапер» только наоборот: найди как можно больше мин.»
- Какого… - прошептал капитан, продолжая вглядываться в бинокль. В голове у него как-будто щелкнул верньер механизма и он внезапно все понял. Догадка была настолько очевидной, что отбросив бинокль, капитан закричал в микрофон передатчика:
- Сержант, боевая готовность! Эти уроды всего лишь отвлекающий маневр! Они только что лишили нас минного заграждения и обеспечили себя дымовой завесой!
Он опередил треккеры движения ракетных комплексов всего лишь на долю мгновения. По всей полосе укреплений они вдруг заголосили в один голос. А с того берега, разрывая, словно старые лохмотья, клочья дыма и пыли вылетали стремительные серые тени. Из-за взрывов даже не было слышно хлопанья крыльев и казалось, что муталиски есть не более чем оптический обман, иллюзия, созданная чьим-то больным воображением.
Первым опомнился сержант. Опытный солдат, побывавший во многих столкновениях, в том числе и с зергами, он сразу сориентировался в кардинально изменившейся ситуации:
«Воздух, сукины дети!!!» - заорал сержант не своим голосом и, вскинув гауссову винтовку, послал очередь в сторону летящих тварей, тем самым пробив, словно мыльный пузырь, оцепенение, царившее над оборонительными позициями терран.
Грохот атоматического оружия изрешетил тишину воздуха, небо наполнилось свистом, рассекающих его реактивных снарядов. Гудя сервоприводами башня ракетного комплекса развернулись выпуская в небо одну за одной ракеты с тепловым наведением. С десяток муталисков превратилось в кровавые пузыри, оросив кровавыми брызгами подступы к укреплениям. Но на смену им, из дыма и огня выкатывали новые волны кошмарных тварей.
Глухо рявкнула спаренная 250-милиметровая пушка осадного танка, установленного на ближайшей от бункера капитана высотке. Огненная сфера взрыва выросла в центре группы гидралисков, превратив их в пыль. Остальные три машины после нескольких пробных выстрелов впустую спешно подымали аутригера, чтобы отьехать и занять позицию на расстояние более эффективной стрельбы – поднятые в воздух кучи дыма и пыли, сводили прицельность почти на нет, зерги выскакивали на открытую местность уже вне радиуса орудий.
А зерги стремительным потоком неслись к линии обороны. Захлебываясь собственной кровью, десятками погибая под градом пуль и снарядов, перепрыгивая через возникающие, в тех местах где огонь был наиболее интенсивным, баррикады из тел своих сородичей, они с завидным упорством продвигались в сторону терранских фортификаций . Вот группа гидралисков бросилась к одному из бункеров, не обращая внимания на кинжальный огонь. Двое из них превратились в нашпигованные гауссовыми зарядами куски мяса, прежде чем добрались до сооружения, но остальные три существа, напоминающих гиганстких змей с роговыми коронами-воротниками на головах, ловко уйдя с сектора обстрела обороняющихся морпехов, запрыгнули на купол дота и начали отрывать куски бронеплит. В образовавшуюся брешь тут же ринулась одна из тварей и эфир заполонили крики боли и ужаса вперемешку с руганью и треском стрельбы.
Гулко топая механическими ногами, к бункеру направился «Голиаф»- его яйцеобразная кабина, раскрашенная в подобие человеческого черепа, казалось, мстительно ухмылялась. Автоматическое орудие не стреляло, а отрыгивало потоки огня, изрешетив в клочья двух не успевших забраться внутрь гидралисков. Две ракеты, сорвавшиеся с его подвесок, утопили бункер в море огня, похоронив и избавив от мучений оказавшихся в ловушке людей.
Но капитан этого не видел, его уже всецело захватила круговерть боя. Он на автомате целился, на автомате стрелял, на автомате менял магазины и все повторялось заново. Под ним огнемет в руках паренька-фермера, гигантским языком разогретой до трех тысяч градусов плазмы, слизывал накатывающие волны враждебных существ, превращая их в обугленные и пылающие фигурки оригами.
Радио эфир разрывался от предсмертных криков, яростных и победных воплей, от просьб о подмоге на левом фланге, от мольбы прикрыть огнем окоп №2. Кто-то настойчиво взывал к медикам, кто-то к богу, а кто-то посылал к такой-то матери и первого и второго.
Капитан сменил расстрелянный магазин и кубарем скатился в нутро бункера. Рыжеволосый Иеремия деловито водил раструбом огнемета из стороны в сторону сдерживая натиск зергов. Двое остальных парней остолбенело таращились в амбразуры, сжимая в одеревеневших руках винтовки. Капитан зарычал и пинками заставил ополченцев открыть огонь. Те особо не целились, да этого и не требовалось- зерги теперь текли сплошным потоком и каждая пуля, каждый снаряд находил свою цель.
Еще один бункер, находящийся всего лишь в нескольких десятках метров развалился под лапами вынырнувшего из дыма ультралиска. Многотонная махина, эдакий живой органический танк, втоптав строение в землю, развернулся и помчался навстречу «Голиафу». Тот, огрызаясь крупнокалиберными пулеметами, попятился назад. Гигантское создание, не обращая внимание на вырываемые пулями куски плоти, подскочило к роботу и полоснуло того изогнутым ятаганом мономолекулярного лезвия, по виду и размеру больше напоминающего бивень мамонта. Оно легко отделило стальную ногу шагающей машины и опрокинуло ее на землю, все еще стреляющую, но уже безпорядочно в воздух. Группа солдат в окопе неподалеку, быстро соирентировавшись, произвела слаженный залп из подствольных реактивных гранатометов прямо в голову ультралиска, превратив ее в измочаленный, брызгающий кровавыми струями, обрубок. Тот зашатался и медленно, словно нехотя, завалился на бок, судорожно дергая лапами, как-будто все еще не хотел признавать факт собственной смерти.
Над головами взревели двигатели двух оставшихся «валькирий», спешащих на выручку наземным подразделениям. Разметав нескольких крылатых зергов, истребители выпустили весь запас ракет по противоположному берегу реки и сделав вираж, вступили в воздушную дуэль с муталисками, чтобы дать передышку пехоте и возможность артиллерии закрепиться на новых позициях.
Капитану показалось, что земля судорожно дернулась в рвотном порыве, а звук, подпрыгнув до запредельных децибел, исчез, как если бы кто-то ржавым гвоздем проткнул ему обе барабанные перепонки. Пол больно ударил в лицо, во рту сразу завяз солоноватый привкус, перед глазами поплыл калейдоскоп кругов всех расцветок.
Шипя от боли в расквашенных в кровь губах, капитан приподнялся с пола и осмотрелся. Один из ополченцев валялся без сознания, из его левого уха тонкой струйкой сочилась кровь, второй ползал на четвереньках, судорожно шаря руками и безмолвно открывая рот – слух все еще не желал возращаться.
Лишь щуплый фермер с волосами цвета осенней листвы, словног чертик из табакерки, уже вскочил и приник к огнемету как к любимой девушке.
«Парень явно создан для морской пехоты.» - Тряся звенящей головой, подумал капитан. – «А то что худоват, это ничего – откормим, армейские пайки хоть и дрянь редкостная, зато калорийная.»
Он наконец то встал и, шатаясь, подошел к одной из амбразур, чтобы посмотреть, что творится снаружи.
Противоположный берег реки представлял собой горящую пустошь. Оплывшие от невероятного жара железобетонные пилоны, указывали на то место, где недавно стоял мост. Земля превратилась в стекло, а над рекой подымался пар и плескалась на волнах мертвая подводная живность. Никакого движения, ничего живого, ничто не могло выжить в этом рукотворном инферно.
Глухота постепенно проходила, он уже мог понемногу различать звуки. В частности голос сержанта, доносящейся из микрофона:
- Капитан, прием! Ответьте, сер, вы слышите меня прием?!
- Да слышу, слышу. – Мотая все еще чугунной головой, ответил капитан.- Докладывай, что там у тебя?
- Около двадцати процентов потерь среди боевого состава, еще где-то столько же раненых! На левом фланге было особенно жарко. Один «голиаф» выведен из строя и две ракетных турели размолочены атаками скорджей. По танкам…. По танкам вроде бы все в порядке, наконец-то закрепились на новых позициях, олухи. Вы как там, сер, живы?
- Уже начинаю жалеть об этом.- мрачно ответил капитан, у которого прорезающийся слух, вызвал новый всплеск боли в голове. Он пошарил за наплечником экзоскелета, чтобы достать планшет-карту и проверить доклад сержанта, но вместо этого, рука нащупала лишь обломки пластика и микросхем. Он вспомнил что при падении, основной удар пришелся на правую сторону, где как раз и находилось хрупкое устройство. Капитан досадливо крякнул.
- Мда, говно приходит не одно. Сержант, распредели людей по огневым точкам с учетом потерь. Там, где есть возможность отступить, перегруппируй группы и отведи их на более удобные позиции. Будьте готовы ко второй волне – эта дискотека только начинается.
- Да, будет весело! – В передатчике раздался смешок. – Вас понял, сер, выполняю!
Сержант отключился. Капитан повернулся и вновь посмотрел в амбразуры на выжженную пустошь по ту сторону реки. После первой атаки рядовой состав почти ополовинился. Да, соотношение с потерями зергов было десять к одному. Но на месте каждой убитой кошмарной твари скоро появится две таких же. И долго играть в подобный размен у терран не получится. Их просто задавят массой. Абзац и точка, что еще тут можно добавить?
Он скрежетнул зубами, прогоняя тоскливые мысли. Двое подростков так и сидели под стенами клацая зубами, держа в трясущихся руках оружие. Капитан достал два одноразовых инжектора с антишоком из полевой аптечки на бедре. Один дал рыжеволосому Иеремие и хмуро кивнул на одного из новобранцев, второй, подавая пример, вогнал в плечо ближайшего к нему паренька. Тот только дернулся, но так и остался молча сидеть, уставившись остекленелыми глазами в одну точку.
Капитан присел на корточки и закурил. Легкие с жадной радостью наркомана впитывали никотиновый допинг, слегка зашумело в голове. Понемногу начинали шевелилиться ополченцы, антишок действовал практически мгновенно.
Над головами в сторону тыла пронеслись истребители. Видимо израсходовав весь боезапас. А это означало, что следующая атака зергов вот-вот начнется. Капитан вновь подумал о родителях, оставшихся за его спиной, которые скорее всего так и не дождутся спасительной эвакуации и, тихо выругавшись, встал, поудобнее перехватив гауссовую винтовку.
- Эй, воины, подьем! Пришла пора защищать родину! – Кинул он не глядя ополченцам и направился в сторону амбразуры.