[Mosquito]

"Петля", глава 9

Скрытый текст:

9. Сто процентов

- Просыпайся, Феникс!..
Я с трудом разлепил веки.
- Чего тебе?
Дежа вю, чтоб его.
- Десять часов уж.
- И что дальше?
- Ну… пора, как бы… - смутился Фотограф.
- Куда?
- Да на Милитари!
- Успеется.
- Вставай. Не мне это нужно, в конце концов…
- Ну да, ну да… - проворчал я, поднимаясь с лежака. – А Ковыль где?
- А где ему быть-то? Сидит на балконе, постреливает. Ты бы видел, сколько у него патронов!
- Много, что ли?
- А сам посмотри.
Я потопал на балкон, попутно протирая глаза. Ковыль сидел на стареньком стульчике, держа обрез наготове.
- С пробуждением, Феникс! – поприветствовал он меня.
- Ага, спасибо. Стреляете?
- Сегодня утром их необычайно мало.
- Козлохрюшек-то? – ухмыльнулся я.
- Именно их! – ничуть не смутившись, провозгласил Ковыль.
- Мы уйдем сегодня, - сказал я.
- Я так понимаю, путь свой вы держите на Военные Склады?
- Ну да, на Милитари.
- О, не засоряйте великий и могучий... ведь несложно же сказать «Военные Склады»?
- «Милитари» быстрее, - пожал я плечами.
- «Милитари» ведь тоже сокращение. Правильней было бы сказать «Милитари Сторс» или «Дампс», так ведь? Хотя я не слишком силен в английском…
- Э… да… это вы к чему?
- К тому, что если аналогично сократить русское произношение, получится еще короче – «Склады».
- Все называют «Милитари»…
- Глупая мода на американизацию всех названий.
- Знаете, если я буду иначе называть, меня другие сталкеры не поймут!
- Дело ваше. Чего злиться-то? Я просто показал, что русский язык ничем не хуже. Впрочем, как вам угодно. На Милитари так на Милитари. Я могу лишь предложить свою помощь.
- Это какую же?
- Во-первых, я могу провести вас через Город Мертвых. А во-вторых, снабдить боеприпасами и медикаментами. Загляните в соседнюю комнату…
Я послушался. И офигел.
Комната была заставлена рядами ящиков, и в открытых виднелись патроны, бинты, лекарства, даже армейские и научные аптечки! И еда, разумеется, была. Неплохо же Ковыль тут живет, полагаю… Стоп. Это ж сколько, прошу прощения, бабла он вбухал во все? Миллионер он, что ли? И какого черта он в Зоне забыл?!
А, ну, впрочем, чему удивляться? Он же немного того… двинутый. И так понятно. Зато проводник нарисовался. Что, конечно, хорошо. Вот прямо сейчас и пойдем, только по ящичкам пошарю…
Я загрузил в рюкзак пять обойм для «Обокана» и протянул Фотографу столько же для «Винтореза». Он рассовал их по карманам. Ковыль выудил откуда-то еще один рюкзак, накидал туда всего побольше и насыпал в карманы плаща патроны для своего обреза.
- Идемте! – позвал он нас и повел за собой.
Шли мы ровно до лестницы.
- Э… а куда вы? – поинтересовался я у поднимающегося по лестнице Ковыля.
- Наружу!
- Выход там, - я показал вниз.
- Там выход для непосвященных.
- Ага. А мы посвященные, значит.
- Не вы. Я!
- Ну-ну, - покачал я головой.
Но все-таки последовал за Ковылем.
Когда мы поднялись на пятый этаж, я уже подумывал, не послать ли Ковыля к черту, н он проследовал на крышу.
- И чего? – я выбрался за ним и тут же ощутил, насколько холодный ветер дул там.
- Теперь я поведу вас к Складам.
- По крышам, что ли?
- Точно!
Та-ак.
Фотограф тоже вылез наверх и поежился:
- Холодно, вообще-то.
- Наверху всегда холодно, - отозвался Ковыль. – Ибо ничто не защищает вас от дуновений ветра.
- Ну супер, - сказал я. – Может, тогда пойдем уже?
- Как скажете, - улыбнулся во весь рот Ковыль и направился к противоположному концу крыши.
А там оказался мостик на крышу другого дома. Впрочем, «мостик» - это, конечно, преувеличение. Если быть точным – две доски, положенные впритык. Хорошо хоть толстые.
Ковыль прошел по ним, как по тротуару на прогулке. Я, в принципе, тоже шел уверенно, но помедленнее… сначала. А потом у меня хватило ума вниз взглянуть. И я простоял в двух метрах от крыши второго дома минут эдак пять. Дошел все-таки. А Фотограф повторил мой славный опыт. Даже покачнулся. Но не упал, слава Богу.
- Может, лучше понизу пойдем? – подрагивающим голосом спросил он у Ковыля.
- Если хочешь на каждом углу с зомби разбираться, то скатертью дорожка, - ответил я за него.
- Совершенно верно, Феникс, - кивнул Ковыль.
Фотограф только вздохнул.
Аналогичным образом мы перешли на следующую крышу. Я шел уже осторожнее, Фотограф – ползком. Когда он кое-как дошел до конца «мостика», он в изнеможении повалился на спину. Мы подождали, пока он оклемается.
- Как насчет снимка на фоне Мертвого города? – предложил он, внезапно вскочив на ноги.
- Я не против, - сказал Ковыль.
- А давайте! – согласился я.
Мы с нашим проводником встали рядом, Фотограф достал аппарат, немного повертел объектив и оторвался от своей игрушки. При этом еще посмотрел на нас так, мягко говоря, изумленно…
- Чего? – занервничал я.
- На следующем «мостике» это… аномалия.
Я обернулся. Доски выглядели вполне нормальными. Я кинул болт, и он, повертевшись в воздухе над «мостиком», разорвался, обдав нас металлической пылью.
- Карусель, - убитым голосом сказал я.
- Позволь поинтересоваться, а как ты узнал о ней? – обратился Ковыль к моему спутнику.
- Через фотоаппарат.
- Позволишь?..
- Да, конечно.
Ковыль опробовал чудо-технику.
- Ну надо же! – искренне удивился он, отдавая фотоаппарат владельцу.
- А мне-то дайте! – потребовал я.
- Держи, - пожал плечами Фотограф.
И, удивительно, через объектив фотоаппарата я видел над досками переливающуюся всеми цветами радуги спираль, которая закручивалась по часовой стрелке. Однако это нисколько не умаляло нашей проблемы…
- Где ты эту погремушку-то достал? – спросил я у спутника.
- Я ж говорил… Не помню ничего…
- А. Да. А делать чего?
- Можно передвинуть доски! – изрек Ковыль.
И правда. Туплю я что-то.
Ковыль взял одну из досок и с легкостью – черт, они ж тяжеленные, наверное! – переместил ее на пару метров правее. То же самое со второй... Не дождавшись, пока Фотограф начнет изучать мостик через объектив, я бросил болт. И – снова карусель.
- Она… передвинулась вместе с досками, - проговорил Фотограф.
Спасибо, мы заметили.
Ковыль перевернул доски на другую сторону:
- А так?
- Нет. Все равно… - сказал Фотограф. – Она к ним как-то прилепилась… Бесполезно.
- Да, бывают вот такие вредные аномалии. Я этот путь после выброса не проверял… Но можно спуститься вниз и пробежаться до того дома. И опять на крышу, - обнародовал свой план Ковыль.
- Не нравится мне эта идейка, - ответил я, взглянув вниз.
Там копошилось по меньшей мере пятеро зомби – и это ведь только те, которых я увидел…
- У тебя есть другие? – уточнил Ковыль.
- Нет, к сожалению.
- Значит, идем.
Мы спускались по лестнице осторожно, ступая мягко. Большинство зомби, к несчастью, слух не потеряли, в отличие от мозгов, а обнаруживать себя раньше времени не хотелось. Дверь в подъезд предательски скрипнула, когда я приоткрыл ее. Десяток налитых кровью глаз уткнулись в троих путников…
- Черт, - сказал я в гробовой тишине и вдавил курок.
«Обокан» крошил зомби в фарш, но была одна проблема: они не чувствовали боли. И там, где обычный человек уже упал бы, истекая кровью, ожившие мертвецы так и перли напролом, лишь немного замедляясь от пуль.
- Дай гранату! – гаркнул я, продолжая стрелять длинной очередью. – Фотограф! Гранату!
- Да… откуда ж я… - растерялся мой спутник.
- Из рюкзака моего вытащи! Давай быстрее!
Фотограф долго возился, я уже успел расстрелять две обоймы. Наконец-то он протянул требуемое где-то у меня под локтем.
- Давай сюда… - я схватил гранату.
Я дострелял обойму, отпустил автомат, и тот повис у меня на плечевом ремне, а я выдернул чеку и выждал полторы секунды. В этот момент нервы, конечно, взвинтились до невозможности. Не каждому доводилось держать в руках гранату, готовую вот-вот разорваться…
Почему я так поступил? Все просто: население Мертвого города – бывшие сталкеры. Те, кто жили в Зоне до Второй катастрофы, давно мертвы. В том числе и те, кто успел побыть зомби. А сталкеры, пусть и с выжженными мозгами, от гранаты бегут как от огня. В таком случае от нее толку нет.
Я открыл дверь, катнул гранату по асфальту и снова закрылся. Снаружи ухнуло. Я поменял обойму и выглянул на улицу. Отлично!
- Можно выходить, - сказал я, добив еще дергающихся. – Давайте, давайте, вылезайте! Сейчас еще понабегут!
Повторять не пришлось – Фотограф с Ковылем вывалились из подъезда и направились к противоположному зданию. Я, удивляясь их легкомысленности, вертел головой, готовясь в любой момент отразить атаку зомби. Но обошлось, и мы вошли в дом.
А дом тоже оказался с сюрпризом – на первом этаже жил зомби. К нашему счастью, один-единственный. Трех пуль в голову хватило. Мы стали подниматься. Второй этаж, третий…
- Стойте, - резко сказал Ковыль. Но мы с Фотографом и сами, в общем-то, догадались притормозить.
Перед нами над лестницей висела маленькая Луна.
- Чё это? – ошалел я.
Чего только не увидишь в Зоне.
- Это лунатик.
- Это чего?
- Лунатик.
- Какой еще, к черту, лунатик?
- Аномалия такая.
- Ни разу не слышал.
- Было время, когда карусель тоже оказалась в новинку.
Я покосился на Ковыля. Он в Зоне так давно? Что ж я о нем ничего не знаю? Уже давно бы легенду какую-нибудь сочинили…
- Ну и что делает этот ваш лунатик?
- Лунатиков видел?
- Ну… слышал о таких.
- Вот влетишь в эту аномалию – такой же станешь.
- В смысле?
- В смысле будешь ходить, не соображая, куда и зачем.
- Вообще-то, у лунатизма не совсем такие симптомы, - решил поправить я собеседника. – Это скорее стереотип из…
- Хорошо, хорошо, не грузи. Пусть стереотип. Но тебе ж не нужно стать ходячим стереотипом, а?
- Не нужно, - согласился я.
- Вот и не прись в лунатика.
- А как мы его обойдем-то?! Он же весь пролет занял!
- Она только на живых существ действует. А с неживой… хм, конфликтует.
- И что?
- Брось туда что-нибудь неживое.
Я ухмыльнулся, достал из кармана болт и с ногтя подкинул его так, чтобы он приземлился в аномалии. Реакции, правда, не последовало ровно никакой. И скажите еще, что болт живой был…
- Ну, побольше что-нибудь брось, - предложил Ковыль. – Автомат, например.
- Ага, два раза.
- Да ничего с ним не случится! Получишь обратно в целости и сохранности.
- Точно?
- Точно.
Я все же опасался немного, и Фотограф, поняв это, протянул мне «Винторез». Вообще-то, эта снайперка куда точнее «Обокана», но при моем стиле стрельбы она была не самым лучшим выбором. Поэтому я, кивнув Фотографу в знак благодарности, без зазрения совести отправил ее в лунатика.
Потом была вспышка. Медленная, долго разгорающаяся, но судя по яркости – все же вспышка. Беззвучная и пугающая. Постепенно она погасла. А лунатика больше не стало. На его месте валялся «Винторез» и странный предмет сферической формы со сквозным отверстием, будто его проткнули каким-то острым стержнем.
- Артефакт? – обрадовался я.
- Глаз, - кивнул Ковыль.
- И чего делает?
- Сна лишает.
- Совсем?
- Совсем.
Так, знакомый диалог…
- Вот почему вы не спите!
- Ну, это не секрет, - улыбнулся Ковыль. – У меня таких три штуки, так что можете забирать. Только не советую его сразу цеплять на себя, а то жрать всегда будете хотеть, пока не снимите. А после длительного ношения глаза рекомендуется хотя бы пожевать шоколад, все-таки стресс для организма.
- Вы, что ли, речь подготовили специально для этого момента? – отмахнулся я.
Но Ковыля я все же послушал и отправил глаз на дно рюкзака, в компанию к другим артефактам.
- Ладно, давайте наверх, - скомандовал я.
И мы снова оказались на крыше.
- Проверь-ка тут все своим фотиком, - попросил я Фотографа. – Удобная вещица…
- Вот и я говорю, - отозвался мой спутник, прильнув к окошечку фотоаппарата и разглядывая сквозь него окрестности.
- Подаришь мне на День рождения? – пошутил я.
- Размечтался, - усмехнулся Фотограф.
- А когда у тебя День рождения? – поинтересовался Ковыль.
- В мае, а что? – не понял я.
- Так, ничего.
- К чему вы это?
- А ты знаешь, что согласно мифам феникс – птица, которая умирает, сгорая в пламени, и возрождается из пепла?
- Ну, знаю.
- Почему ты выбрал такое имя?
- Имена не выбирают, знаете ли.
- Тогда кто тебе его дал?
- Один сталкер.
- Как его звали?
- Лис, кажется… не помню точно.
- И почему он считал тебя фениксом?
- Потому что мне везло. И вообще, не люблю я эту тему.
- Ладно, проехали, - легко согласился Ковыль.
Чего он добивался?
- Феникс, покажи глаз, - сказал Фотограф.
Я в недоумении достал артефакт из рюкзака и протянул ему.
- Я сфотографирую?
- А, ну так конечно, - кивнул я. Вспышка. – Эй, погоди…
Ну все.
Фотограф стоял, как вкопанный, опустив свой чудо-аппарат, и смотрел в никуда.
- А чего это с ним? – осторожно спросил Ковыль.
- Вспоминает, - махнул я рукой. – Амнезийный он.
- И надолго это?
- Не очень.
- Как-то странно… вспоминает…
- Говорит, иначе никак.
- Мало ли, что люди говорят.
- Не верите ему? – напрямую выдал я.
- Не слишком доверяю.
- С чего бы это?
- Он что-то не договаривает.
- Он вообще мало говорит.
- И это тоже.
- Да нечего ему скрывать! Он не помнит ничего!
- Тебе виднее, конечно, но это тоже не факт.
- Издеваетесь?
- Почему ты ему так легко веришь?
- А почему бы и нет?
- Ладно, неважно.
- А мне вы верите, интересно?
- Тебе – да. Всё, без разницы!
- Странный ты, - резковато сказал я.
Но хоть то, что думал.
- Черт… - проговорил Фотограф.
- Вспомнил? – обратился я к нему.
- Ага… как в пейнтболе стрелял.
- С кем? Там что-то важное произошло?
- Да нет, просто с друзьями поиграли… Чего это ты заинтересовался?
- Ну, не все же тебе без памяти ходить. Да и неплохо бы знать, кто ты.
- Да Фотограф я…
- Это ты так из-за фотика решил. А он к тебе вообще случайно мог попасть. И потом, слишком уж он у тебя… специфичный. Подозрительно.
- Может… это тоже артефакт?
- Вполне возможно. Известны случаи, когда обычные предметы, попавшие в аномалию, приобретали удивительные свойства. Та же куртка Призрака, например…
- Хватит болтать-то, - прервал нас Ковыль. – Языком ты, Феникс, горазд чесать, я вижу.
- Тебя напрягает?
- Нет. Мне надоедает.
- Заткни уши. Хочешь, плеер подарю? Обязательно привезу, когда в следующий раз в Киеве побываю.
Так, стоп. Я ж больше здесь не хотел появляться… Последний рейд в Зону…
- Феникс, что-то ты наглеешь…
- Да нет, это ты чего-то возникать стал частенько.
Действительно, куда делся весь его идиотический бред про козлохрюшек? Вполне адекватный мужик. Доски, правда, двигает только так… Хотя это тоже может быть влияние какого-нибудь редкого артефакта!
- Ты ведь сам многого не говоришь, умник, - процедил я.
- Закрыли тему.
- Кто ты? – спросил я, наставив на Ковыля автомат.
- Тебе это знать не обязательно, - отозвался он, целясь в меня из обреза.
- Ну как же, - я взглядом показал Фотографу на его спину, где на ремне болтался «Винторез». – Должен же я знать, кто ведет нас…
- Феникс, не стоит, - быстро сказал Ковыль.
- Пушку опусти, - приказал Фотограф, ткнув нашему проводнику «Винторезом» в ребро.
- Вон как, - покачал головой тот.
- Может, хоть так поразговорчивей станешь? – съязвил я.
- Помолчишь тут, - моментально остыл Ковыль. – Были бы вы чуть поближе друг к другу, я бы успел по вам обоим пальнуть, а так…
Фотограф автоматически отодвинулся дальше от меня, но при этом немного отвлекся, - чего и добивался проводник. Он мгновенно присел и технично провел подсечку. Мой спутник повалился на грязную крышу, случайно пустив очередь в небо. Меня же спасли инстинкты – перед тем, как обрез дважды долбанул в воздух, я успел упасть на корточки. В оружии Ковыля помещалось только два патрона, и, следовательно, свой главный козырь он сразу потерял. Я попытался пришить его из «Обокана», но он с легкостью отшвырнул мой автомат в сторону, буквально выбив его у меня из рук, и поперся в рукопашку.
Что мне оставалось делать? Я встал в стойку и попробовал вмазать ему по челюсти. Не удалось потому, что он был банально выше, и я не успел дотянуться до подбородка перед его ударом. А вот мне порядочно съездили по животу. Я охнул, и Ковыль с ноги отправил меня в полет. Летел я недолго, все-таки с крыши ему меня столкнуть не удалось.
Я лежал на спине и буровил небо мутным взглядом. В голове вертелась лишь одна мысль – спасай свою шкуру. При этом не уточнялись способы спасения… Я нащупал нож в кармане, вынул его и насколько мог резко вскочил. Нож с щелчком раскрылся, я бросился в атаку.
Реакция у Ковыля была неплохая – он резво отскочил в сторону, но я успел как следует полоснуть его бок. Он издал непонятный звук, отдаленно напоминающий рык зверя, и прыгнул на меня.
Я успел перекатиться именно из-за своей менее внушительной комплекции. Уж мне-то не надо было двигать сотню килограммов, а по виду этот урод столько и весил. Он пролетел мимо меня, и я, размахнувшись, всадил нож ему в спину. То есть попытался всадить – он повернулся, и я попал в плечо. Ковыль дернулся, отшатнулся, нож так и остался торчать у него из плеча. А я остался без оружия.
Сообразив, что он сейчас снова нападет, я отбежал в сторону. Он со злобной гримасой атаковал меня, но достать не успел – завалился набок. Одновременно с этим прозвучал столь приятный ушам в тот момент стрекот «Винтореза».
- Спасибо, - сказал я Фотографу, когда Ковыль осел на крышу.
Сердце колотилось в груди и, наверное, рвалось наружу.
- Да чего уж там. Око за око?
- Похоже на то, - кивнул я, слабо улыбнувшись.
Затем произошло на первый взгляд невероятное. Ковыль, кряхтя, поднялся на ноги и, как ни в чем не бывало, оскалился, с ненавистью сверля меня глазами.
- Бронежилет у меня крепкий, - сплюнул он и снова попер на меня.
Слава Богу, Фотограф не растерялся и в этот раз целился в голову.
- Благодарю еще раз, - облегченно вздохнул я.
- Обращайся, - как всегда, отшутился мой спутник.
Я подошел к теперь уже стопроцентно мертвому Ковылю, вынул из его плеча нож и, очистив о его одежду, убрал в карман. Снял с него рюкзак. Переложил некоторые медикаменты к себе, нашел у него на поясе несколько ценных артефактов и, выкинув медузу и выверт, положил к себе. Потом сбросил труп с остальным его бывшим имуществом с крыши и подобрал «Обокан».
- А чего он? – поинтересовался Фотограф.
- Я так думаю, ЦРУшник он какой-то. Засланный казачок. Был.
- И что спецслужбы забыли в Мертвом городе?
- Про ЦРУ, значит, помнишь, - с подозрением сказал я.
- Я только прошлое свое не помню. А всякие там… факты – это всегда пожалуйста.
- Да верю я тебе, верю, - махнул я на него рукой, вспомнив, что Ковыль во всем врал. – Идем, что ли, дальше? Надеюсь, мосты не развели.
- Да, я тоже надеюсь, - улыбнулся Фотограф.
Значит, в Питере бывал. Или сам оттуда.
- И в погремушку свою посматривать не забывай…
- Ладно.
- По крайней мере, мы теперь знаем, где в Мертвом городе можно запастись патронами и как дотуда спокойно дойти, а?
- А вот это верно.
Я наступил на доску и вдохнул посвежевший воздух.