[Mosquito]

romich33
Жжешь!
"Петля", глава 5

Скрытый текст:

5. Другой разум

Я редко видел сны. Чаще всего, закутываясь в одеяло или заползая в спальный мешок, я лишь проваливался в темноту. А потом наступало утро.
Не было снов и сегодня. Я проснулся от ощущения, будто мне капнули водой на щеку. Я открыл глаза и потер щеку. Сухая… Опять капнуло – теперь на руку. Но на поверку и она оказалась совершенно сухой. Что-то меня глючит поутру…
Капнуло на плечо. Я посмотрел на потолок – ведь, кажется, капать должно откуда-то сверху? Если уж и свободное падение в Зоне пропадет…
В метре надо иной висела довольно крупная капля воды. Точнее, не совсем воды, а той ультрамариновой дряни, что плещется в бочагах. Цвет, во всяком случае, был соответствующий. Капля нахально упала мне на глаз. Я проморгался – она вновь повисла надо мной. Я встал с твердым намерением поймать эту каплю и вышвырнуть куда-нибудь подальше из дома, но ультрамариновая бестия благополучно ускользнуло от моего выпада.
Как летает капля? На мгновение превратившись в полоску воды, быстро перемещающуюся в пункт назначения, она появляется там, где ей вздумается. И как, черт возьми, с ней бороться?
Стоп. Это ведь наверняка Доктор ее приютил. Я взглянул на часы с безголосой кукушкой (сломалась, видимо), что висели на стене комнаты, где я расположился. Полдесятого. Доктор вроде бы рано встает, так что можно…
- Доктор!..
…позвать его. Пускай усмирит.
Доктор вошел в мою комнату. Бодрый, веселый и, наверное, уже сытый, он явно пребывал в наипрекраснейшем расположении духа и благожелательно спросил у меня:
- Ты что-то хотел, Феникс?
А я из-за этой сволочи не с той ноги встал – да что там встал, вскочил! – и был не то чтобы очень зол, но, скажем так, раздражен.
- Хотел. Уберите эту бестию.
Капля попетляла в воздухе. Мне показалось, или она нарисовала не совсем приличный жест, обращенный ко мне?
- О, это Кап, не пугайся, - все так же благожелательно сказал Доктор.
- Еще бы я испугался. Она мне поспать не дала.
- Кап – это он, - совсем не обидевшись, поправил меня Доктор.
- Да? – саркастически переспросил я. – И когда же это у нас произошло половое разделение воды?
- Строго говоря, это не совсем вода. Я бы назвал Капа, позволь так выразиться, живой водой. Не знаю, как это звучит в мужском роде…
- Живая вода, - усмехнулся я. – Не пей из копытца.
- Напрасно иронизируешь. Как ты мог заметить, Кап действительно живой. И даже, как мне кажется, разумный.
- А по-моему - тупой, как пробка. Где ж в этой мелкоте мозги-то поместятся?
- Феникс, я тебя умоляю. Ты же общался с Бенито, ведь так?
- А причем тут он?
- При том, что, как выражался мой покойный друг, люди думают здесь, - Доктор ткнул пальцем себе в висок. – Но это не единственный способ мыслить.
- Это еще что значит? – мрачно спросил я, одеваясь.
- Это значит, что подобные Бенито и Капу порой могут подключаться к общему информационному полю планеты.
- А такое есть? – усомнился я.
- Ага. И вот там-то достаточно информации, чтобы философствовать так, как никто из людей просто-напросто не сумеет. Остается только научиться грамотно излагать мысли. Бенито умел, но не слишком хорошо. Кап вот, как видишь, неразговорчив. А жаль, я бы не отказался пообщаться с ним, а то Гораций не любитель длинных бесед и, к тому же, мыслит как мы с тобой.
- Вы что, хотите сказать, в этой капле больше мыслей, чем во мне?
- Ты несколько упрощаешь, но… да.
- А слушать она может? С помощью этого информационного поля? Она понимает, что мы сейчас говорим?
Капля мелькнула в воздухе, довольно убедительно изобразив человеческое ухо.
- Ну, вот тебе, кажется, и ответили. И все-таки Кап – это он. Я понимаю, что тебе сложно привыкнуть, но постарайся. Тебе было бы приятно, обращайся я к тебе в женском роде, Феникс?
- Ладно, ладно, учту. А чего ж он разбудил меня, этот ваш умный… капля?
- Ему было скучно.
- А сейчас, что ли весело?
- Он нас слушает, - пожал плечами Доктор.
- А почему он все-таки… он? У него там что… отростки какие-то имеются?
- Пытаешься острить? Я не любитель скабрезностей. И могу тебе объяснить, чем капля-женщина отличается от капли-мужчины, но ты же не станешь слушать мои длинные речи, правильно?
- Э… ну да.
- Вот и хорошо. Ограничусь тем, что скажу: без хорошего микроскопа ты этих различий все равно не увидишь.
- Ну и не очень-то хотелось. Завтрак будет? – спросил я для того, чтобы сменить тему.
- В первый раз у меня, что ли? – глянул на меня, как на полоумного, Доктор. – Самообслуживание.
Я кивнул, из вежливости заправил кровать и проследовал на кухню.
Почему бы нам не соорудить что-нибудь экстравагантное? Например… трехэтажный бутерброд?
Ну, не мастак я готовить, что уж тут поделаешь. Пошарив в холодильнике, я нашел замечательные блинчики быстрого приготовления. Да это ж просто замечательно! Я позавтракал и снова уселся в столовой с книжкой.
- Что читаешь? – спросили у меня за спиной.
Я на автомате закрыл Кингу, придержав страницу пальцем, и через плечо показал спрашивающему обложку, добавив:
- Стругацкие.
И уже потом, сообразив, что голос мне незнаком, обернулся.
Сзади меня стоял мужчина лет тридцати-тридцати пяти, одетый в потрепанный плащ серо-коричневого цвета. Подбородок был щедро усеян колючей щетиной – давно не брился, судя по всему. Нос выглядел так, будто его уже раз пять ломали. Мужчина, похоже, понятие не имел, что такое расческа, - волосы взлохмачены, хотя какие-то попытки их пригладить, видимо, все же делались. А его глаза, внимательно смотревшие на меня, были темно-зелеными и какими-то… странными, будто их обладатель немного не в себе.
- Ты кто? – глупо спросил я.
- Меня зовут Гораций.
Ах, вот оно что…
- Не пугайся, я излом, но никого не убиваю. Принципиально.
- Да, Доктор говорил…
- Он меня научил.
- Чему? Не убивать-то?
- Да.
Я покосился на его левый рукав – он висел, пустуя, а левая конечность излома была спрятана за спиной, под плащом.
- Знаешь, похоже, будто у тебя левой руки нет.
- Так я и говорю сталкерам, если спрашивают, - излом немного помолчал. – Стругацкие…
- Читал?
- Я не умею.
Я удивленно посмотрел на Горация. Хотя… чему удивляться? Бенито умел, потому что был все же отчасти человеком. Или потому что подключался к этому, как его… инфополю?
- Доктор пытался меня научить, но я плохо понимаю. Символы, обозначающие звуки… но порой два символа несут в себе один звук, и наоборот… На мой взгляд, абсолютно нелогично.
- Ну почему же? Если тебе объяснить основы морфемологии…
- Я бы не отказался.
- Нет-нет! Не я же…
- Почему?
- Из меня учитель неважный. Попроси Доктора, ладно?
- Ладно.
Я снова открыл книгу.
- Почитаешь мне?
- Кто, я?!
- Доктор читает мне порой.
- Кхм… ну, я попробую, - и, чувствуя себя учителем начальной школы, я начал читать вслух: - «Ричард Г. Нунан сидел за столом у себя в кабинете и рисовал чертиков в огромном блокноте для деловых заметок. При этом он сочувственно улыбался, кивал лысой головой и не слушал посетителя. Он просто ждал телефонного звонка, а посетитель, доктор Пильман, лениво делал ему выговор. Или воображал, что делает ему выговор. Или хотел заставить себя поверить, будто делает ему выговор…».
- Что это значит? – поморщился Гораций.
- Ну, полагаю, по долгу службы Пильман обязан был сделать выговор, но ему страшно не хотелось, и, к тому же, он понимал, что его не слушают…
- А нельзя было вот так и написать?
- А что тебе читал Доктор? – задал я встречный вопрос.
- «Волшебника Изумрудного города», «Незнайку»… «Колобка» еще.
А, ну понятно.
- Стругацкие посложнее будут.
- Да, я почувствовал, - вздохнул Гораций.
Я только рукой на него махнул.
- Между прочим, неприятно, когда тебя за недоразумение природы держат.
Я с интересом глянул на излома.
- Не сочти за грубость… но разве это не так?
- Нет. Мы являемся результатом смешения двух миров. Ты вообще понимаешь, откуда взялась Зона?
- Ну, из-за двух взрывов на ЧАЭС…
- Нет, нет. Я не в том смысле… Почему Зона именно такая?
- Потому что радиация?
- Радиация здесь после Первой катастрофы.
- Правильно.
- А из-за неосторожности тех людей, которые сейчас называют себя Хозяевами, территория вокруг ЧАЭС стала гранью соприкосновения двух разных миров и была названа вами Зоной.
- Стоп. Два мира?
- Именно. И на какой-то другой, очень далекой планете есть точно такая же территория, которую считают аномальной и тщетно пытаются исследовать, правда, на расстоянии, туда никого не пускают. Вернее, Зона там не такая же, а та же самая.
- Одна на две планеты?
- Да. А поскольку она одна, то в ее рамках биологические виды разных миров смешались, образовав так называемых мутантов. То есть нас.
И еще скажите, что ему «Колобка» читают…
-Но виноваты в этом земляне? – уточнил я.
- Как ни прискорбно это для тебя прозвучит, но да.
- А… так вот почему вы не можете выходить за пределы Периметра!..
- Потому что в противном случае мы могли бы выйти в два разных мира.
- Я так и подумал.
- А самое опасное то, что Зона разрастается. И если она заполнит обе планеты, то они исчезнут. Потому что станут как бы равны, что невозможно в принципе.
- Вот черт. Доигрались, сволочи… Кто они хоть?
- Хозяева?
- Да.
- Ученые. Не знаю, какова была цель их исследований, но ни слишком… как бы это сказать… перегнули палку, и… вот.
- А откуда ты все это знаешь?
- Ты знаешь свою планету? Также и мы. Это наш мир, поэтому и знаем.
- Но мы же исследовали Землю, прежде чем получили некоторую информацию…
- Мы тоже.
Определенно, он умнее, чем кажется. Странно, что Доктор этого не замечает. Сказал, что Бенито был более способным… Лично я слышал от этого зомби реплики лишь на уровне максимум пятого класса.
- А Доктору ты это рассказывал?
- Он не спрашивал.
- Ты не говоришь с ним просто так, не только когда он сам начинает разговор?
- Он занятой человек. Или говорит так.
Вот, заметьте. Ирония! Причем довольно язвительная, и хорошо, что Доктор этого не слышал. Или Гораций не подразумевал ничего под этими словами?..
- Хочешь сказать, Доктор пытается казаться занятым? – решил уточнить я.
- Хочу сказать, что он порой сидит неподвижно, ничего не делая, а когда я что-нибудь у него спрашиваю, он заявляет, что думает и очень занят. Но ведь он же всего-навсего сидит!..
- Он думает.
- Мысли есть нечто нематериальное и, соответственно, не имеющее ценности.
- Не все материальное имеет ценность, и не все нематериальное ее не имеет, Горацио.
- Тогда какова ценность мысли?
- Если она умная, то стоит поведать о ней остальным.
- Каков критерий умной мысли?
Я на мгновение растерялся, но ответил:
- Если есть вероятность, что она кому-то поможет, то она умная.
- В таком случае она не имеет ровно никакой ценности до того момента, пока не поможет кому-либо.
- Главное, что она может помочь.
- Я этого не понимаю.
- Это не так просто.
- Доктор рассказывал мне про одну умную мысль, кажется, русского полководца, которая за время существования, передаваясь устным путем, потеряла свое изначальное звучание и вместе с этим свою ценность.
- Умные мысли нужно записывать. Бумага сохранит их лучше, нежели человеческая память.
- То есть все, что написано на бумаге, имеет ценность?
- Я этого не говорил.
- Хорошо. Стругацкие – имеют?
- Да.
- Почему?
- Потому что в их книгах есть смысл.
- Какой смысл в том отрывке про выговор?
- Смысл не в нем, а в книге целиком.
- То есть если из книги убрать несколько предложений, она не потеряет смысл?
- Не обязательно.
- Почему?
Общаться с Горацием становилось все сложнее. Мои мозги были близки к состоянию кипения… но это было также и интересно.
- Потому что не всякая книга имеет смысл. Или их может быть несколько.
- Зачем печатать бессмысленную книгу?
- Ради денег.
- Разве кто-то будет ее покупать?
- Кто-то – будет.
- Зачем же?
- Есть те, кому лень думать над книгами.
- Зачем им тогда читать?
- Чтобы убить время.
- Время невозможно убить.
- Это просто выражение. Означает «чтобы время пролетело быстрее и незаметнее». Короче, чтобы чем-то заняться.
- Можно ничего делать, если лень думать.
- Это скучно – ничего не делать.
- А читать бессмысленную книгу не скучно?
- Ее читают не из интереса, а чтобы занять себя чем-нибудь.
- То есть при прочтении все равно скучно?
- Нет…
- Но ее же читают без интереса!
- Лишь бы что-то делать.
- Зачем делать то, что заведомо не имеет смысла?
- Я же сказал, бывает скучно…
- Люди – странные, - покачал головой Гораций.
- Тебе не бывает скучно?
- Когда я жил инстинктивно, мне никогда не было скучно. После того, как Доктор взял меня к себе, - иногда бывает.
- Ты жалеешь о знакомстве с Доктором?
- Нет.
- Но…
- У Доктора всегда можно найти осмысленное занятие. Когда мне скучно, я иду смотреть телевизор. Или готовлю что-нибудь для Доктора. Или играю на компьютере.
- Серьезно?
- Да, это порой сложно, я даже однажды раздавил своей… левой рукой клавиатуру. Но Доктор не обиделся.
- И во что же ты играешь?
- Доктор включает мне игры, где надо кого-то убивать. После них у меня пропадает инстинктивная потребность в охоте, и мне легче быть… похожим на вас.
Компьютер – лекарство от всех проблем? Мм-да, дела…
- А какого мнения Доктор о твоей готовке?
- Он подарил мне кулинарную книгу.
Ну, это-то уж точно самоирония.
- Полагаю, фильмы ты тоже выбираешь такие, где есть убийства?
- Какой интерес смотреть на то, как убивают других?
- А на компьютере? Ты ведь, по большому счету, точно также смотришь.
- Да, но там хотя бы есть ощущение причастности. Все-таки ты управляешь героем игры…
- О, я смотрю, ты подружился с Горацием, Феникс? - в столовую вошел Доктор.
- Тебя так зовут? – спросил излом.
Я кивнул обоим.
- И как тебе беседа со сталкером, Гораций?
- Я узнал много нового.
- Это хорошо.
- Я надеюсь.
- Можешь быть уверен, - Доктор снова собрался уходить и уже потянул дверь на себя, как вдруг остановился: - Феникс, нога твоего приятеля уже намного лучше, и я полагаю, что медицинская помощь более не требуется. Однако я бы посоветовал вам задержаться до завтра, потому что на рассвете будет выброс. Так, Гораций?
- Так, - подтвердил излом.
- Рановато, не находите? – удивился я.
- Зона растет, - пожал плечами Доктор и удалился по своим делам.
- Нехорошо… - пробормотал я.
- Феникс, а почему все сталкеры берут себе клички? – осведомился Гораций.
- Потому что сталкерство само по себе противозаконно, и хотя государство смотрит на это явление сквозь пальцы, конспирация все же не помешает…