Декабристы, как бы к ним не относиться, принадлежали к высшему и лучшему слою русской аристократии России петербургского периода. Разумеется, наша аристократия этого периода не может быть механически уподоблена исторической аристократии в Зап. Европе, например, в Англии. Как известно, своя самобытная аристократия была истреблена при Иоанне 4, а потом добита в Смутное время. Свою невольную ущербность наша петербургская аристократия всегда хорошо чувствовала. Этим во многом объясняется и её чрезмерное западничество, и отщепенчество (Печорин и др.), и её революционные увлечения.
Вообще говоря, наличие независимого аристократического сословия несовместимо с имперской системой бюрократического типа. Имперская бюрократия рано или поздно поглощает своего независимого конкурента, как и вообще всякие другие независимые общественные структуры. Возможно, что одним из тайных и бессознательных мотивов декабристов было намерение нанести своему социальному конкуренту упреждающий удар: Идеалы абстрактного свободолюбия и народолюбия несомненно были идеологическим прикрытием этих неосознанных мотивов. Однако это идейное "прикрытие" не было игрой. Декабристы были цельными людьми и рассматривали свои идеи не как пустую словесную демагогию "на кухне", - чем так любит заниматься, вышедшая из народа, русско-советская интеллигенция, - но как "руководство к действию". Конечно, задним числом, их легко критиковать за нерешительность и колебания на Сенатской площади.
Тем не менее, они показали своим примером одну важную истину - нельзя быть равнодушным к общественным и государственным проблемам своего отечества. Их акт гражданской активности, - бесспорно неудачный и опасный для Российской государственности, - был косвенным образом своеобразным призывом к гражданскому пробуждению русских людей от средневековой спячки, к отказу от народного предрассудка, что политика - "не нашего ума дело".
Отрицательные стороны декабризма лежат на поверхности и хорошо известны: Несомненно, победа их военного мятежа привела бы Россию к ужасным последствиям, очевидна их утопическая беспочвенность, опасен их радикализм по отношению к русским традициям и, особенно, к православной религии (хотя некоторые декабристы и были глубоко верующими людьми, как например К.Рылеев).
После подавления декабристского восстания в России безраздельно победила имперская безнациональная бюрократия. По моему мнению, именно эта чужеродная бюрократия и породила маргинальное разночинчество и "малый народ", погубивший историческую Россию. После 1825 г. авторитарная государственная власть во главе с царём-бюрократом и неорганизованный народ остались без промежуточного связующего звена. По причине общего упадка к этому времени церковной религиозности (что справедливо отмечал Святой Серафим Саровский) такое дихотомное строение общественно-государственного организма было крайне опасным в силу своей внутренней неустойчивости.
Истинная беда и трагедия декабристов состоит в том, что они не сумели адекватно осознать своей социальной роли и своего истинного назначения в системе российской социально-государственной жизни. Купились на дешёвые радикальные мифы, впрочем, точно также как купился на них и простой народ в 1917 году. В результате мы и получили власть шариковых и швондеров, от которой до сих пор не можем избавиться. В декабре 1825г. упустила один из важных исторических шансов - заложить первооснову современной русской национальной элиты. Сейчас, в годы перестройки и катастройки мы пожинаем плоды этой упущенной возможности. Причина сегодняшней национальной слабости русских состоит в том, что в отличие от большинства "малых народов" бывшей империи у него не оказалось своей родной национальной элиты и своей национальной интеллигенции (несмотря на то, что почти вся многочисленная советская интеллигенция вышла из самого что ни на есть простого народа!).
Хотя советская индустриальная система создала большое сословие образованных людей, но осознавать свою национальную принадлежность и своё гражданское назначение они начали только в самое последнее время.
Владимир Садовников ссылка