[Tomas]

« 25. 12. 2008

Никогда не вел Дневник – считал это глупостью девчонок - что с них взять… Но вот, от нечего делать, решил попробовать – вдруг чего и выйдет цельного. Может потом, через года, когда обо мне никто и не вспомнит, какой-нибудь бедолага найдет мои каракули.… Сегодня день мой прошел как обычно – ничего того, о чем можно было поделиться. Завтра в школу – последняя неделя и каникулы, Новый Год – урааааааааа…»

«26. 12. 2008

Любовь – какое странно чувство. Я всегда считал, что она лишь плот человеческой фантазии, которыми они [люди] прикрываются для удовлетворения своих низменных желаний, но сегодня… Не знаю, любовь ли это или очередной прикол переходного возраста… Сегодня к нам в класс пришла новенькая. Когда я ее увидел, то сразу влюбился в нее. Красивая, умная, немного робкая, но она мгновенно покорила наших, да и не только, парней и ввела девчонок всей школы в зависть, хотя и нашла немало подруг среди наших девчонок… Я пришел домой и понял, что не могу ни о чем думать кроме как о ней, все мысли лишь о ней и только о ней. С мыслью о ней я делал уроки, ужинал и даже ложился спать…»

Оторвавшись от дневника, я задумался. Любовь – не уж-то это и стало его погибелью? Хотя и сомневаюсь, но при этом… Безответная любовь – на мой взгляд, самое страшное и погибельное качество любви. Но могу ли я судить его? Нет, конечно. У каждого из нас есть право на выбор…


«27. 12. 2008

Сегодня она целых четыре урока седела позади меня. Я чувствовал каждое ее движение, запах духов, слышал ее голос, от которого у меня начинали дрожать коленки, желудок сводило, я не мог писать – все мысли лишь о ней. Я больше не мог вот так скрывать свои чувства – сил больше не было. Я должен был с ней, для начала, заговорить. На перемене это было не возможно – ее окружали подруги и парни, среди которых меня бы никто и не заметил. Тогда я решил на уроке. Вначале я робко поворачивался, спрашивая то ластик, то карандаш, то еще что-то – она смеялась, а я от стыда лишь краснел и кое-как натягивал на губах улыбку. На четвертый урок я, наконец, собравшись с силами, смог заговорить с ней «по настоящему». Это было незабываемо – мы проговорили практически весть урок. О чем? Я уж и не помню, но какая разница о чем, главное первый шаг сделан. Я узнал, что она живет в моем дворе, и думал - смогу ли я проводить ее сегодня?... Я шел, позади нее, думая как подойти, что сказать, как вдруг меня окружили м*д*ки из класса – подхватив меня под руки, они, вначале издевались, саркастически шутя, а потом, повалив на землю, стали избивать. Я видел, что она видела, как меня избивают, и ничего не сделала. Они били меня около трех минут затем сказав, что если я к ней еще раз подойду и заговорю они не оставят на мне и живого места…. Не помню как я добрался до дома. Все болело, на мне не было ни живого места. Мама, когда меня увидела, чуть не хватил инфаркт. Я не стал ей говорить всей правды…»

Свет в комнате замигал, форточка с визгом распахнулась, и хлопья снега повалили в квартиру. Я ничего не сделав, перевел глаза обратно на текст дневника. Не было времени отвлекаться на пустяки – истина уже близко и, тем более, вся эта чертовщина угрожает моей жизни.

« 28. 12. 2008 – 29. 12. 2008

Эти два дня я не ходил в школу, все время лежа в постели – все тело ныло от боли, а душа проклинала меня.… Но и по-прежнему я думал только о ней – закрывал глаза и она передо мной, сны только с ней. Я чувствовал, что схожу с ума, но это было слаще любого фрукта или напитка, слаще всего того, что может предложить материальный мир…»


«30. 12. 2008

Я убедил маму, что мне уже лучше, и я могу сходить в последний учебный день этого года в школу – тем более надо было забрать дневник. Думаю, это была хорошая отмазка, и я мог бы еще раз увидеть свою нимфу. У нас было сегодня всего четыре урока и у всех было повышенное и радостное настроение – Новый Год как ни как. Прихрамывая на правую ногу, с забинтованной левой рукой и разбитой губой я вошел в кабинет на первый урок. На меня - как всегда - никто не обратил внимания (даже в таком виде) - ни пожал руки, ни спросил, что с тобой случилось? Но все, при этом, прекрасно видели (кто-то даже подсмеивался над мои убогим видом). Как всегда один. Я, сев за парту, стал готовиться к уроку и тут.… Вошла она – красивее чем когда бы то ни было. Веселая, жизнерадостная она парила как мотылек меж парт. Она прошла около меня (не заметив) и я снова почувствовал запах ее духов, теряя голову. Упоенный ее ароматом я закрыл глаза и представил как мы вместе, наедине на озере где только я и она.… Прозвенел звонок и начался урок.… Весь этот день я не решался к ней подойти, но при этом не спускал ни на минуту с нее глаз – наслаждаясь ею издалека. Один раз наши взгляды пересеклись и, на какие-то доли секунд, замерли – мы смотрели друг на друга, а сердце мое колотилось с такой силой, что казалось, оно вот-вот взорвется. Тепло ее глаз проникло в меня, и кровь в венах забурлила. Сейчас для меня время перестало существовать, ничего не слыша, я смотрел в ее глаза, погружаясь в их бездонности…Кто-то навешал мне подзатыльник и я, очнувшись от сладкого сна, вернулся в суровою реальность тут же отвернувшись от нее, пытаясь скрыть свою неловкость. Придя домой, я сел за письменный стол и как озарение посетило меня – я взял ручку и стал писать стих – нужные слава сами материализовались в моем уме и я, систематически, их начеркивал на куске, попавшей под руку, бумаге…»

Здесь я не смог различить шрифт – буквы были размыты, что делало невозможным их прочтение. Оторвав глаза чтобы передохнуть, я посмотрел на открытую форточку – снег уже засыпал половину дивана и пол, ветер трепетал тюль, разнося ее по комнате. То, что я прочел в дневнике, уже наводило на странные мысли, порождая один вопрос за другим. Я посмотрел еще раз на число стоящее перед этим абзацем и понял – на следующей странице будет та истина, которая ответит на вопросы – и это меня пугало. Я, взявшись, за уголок странице начал было переворачивать ее, как услышал шум, сменившийся каким-то басистым голосом на кухне. Я не мог его разобрать пока он не стал приближаться ко мне. Холодное дуновение ворвалось в комнату (еще более холодное, чем ветер с улицы, дувший из форточки) разнося повторяющиеся слова: П-о-м-о-г-и м-н-е!!! П-о-м-о-г-и м-н-е!!! П-о-м-о-г-и м-н-е!!!. Холодное эхо с ужасом отдавалось у меня в ушах. Затем последовал плачь, жалостный плачь ребенка и, наконец, более отчетливые слава: « Моя нимфа – что ты наделала, что ты наделала??!!». Эта фраза повторялась несколько раз, чередуясь с плачем. Эпилептическая дрожь неконтролируемо колотила меня, но при этом я не боялся. Что-то в подсознании говорило мне - пока ты держишь этот дневник, тебе бояться нечего. Но надолго ли это? Вот сейчас я переверну страницу, и флер тайны спадет, – я буду знать правду самоубийства. И что? Что буду делать я дальше? Только время ответит на этот вопрос. Сделав глубокий вздох, я перевернул страницу – вот оно! Последний текст, последнего дня и… фотография! Еще одна фотография с изображение уже девушки. Как мне показалось, лет шестнадцати. Да, это она, она покорило сердце самоубийцы и, видимо, она и была тем последним гвоздем в гроб, заставившим его совершить суицидальный поступок. Для своих лет она была поистине красива, даже слишком.… Но я за свои года выучил, выгравировав на камне памяти, что внешность бывает обманчивая и потому, был полностью либерален. Ее глаза, светло-карие, смотря прямо на меня, пронизывали взглядом. Я почувствовал отчуждение. Этот человек внушал ужас: ее взгляд, улыбка, да сама красота внушали опасность, ужас, негодование. Красота влекла к себе, а душа, скрывавшаяся под обманной личинкой, готовила кинжал. Оценив, возлюбленную самоубийцы, я перевел глаза на ниже написанный, еще более корява (дрожащей рукой был он написан) чем прежде, текст. Волнение, страх, отчаяние чувствовалось в этом почерке – можно, было, предположить, что в придачу этим негативным эмоциям он добавил слезы отчаяния.

«31. 12. 2008

Я встал сегодня довольно рано – странные сны терзали меня всю ночь. Сегодня я был никакой – даже о ней практически не думал. Как зомби с самого утра я шатался по квартире, не обращая внимания ни на праздник, ни на что. Было около пяти часов вечера – стемнело, пошел мелкий снежок. Родители поехали докупить продукты, и я остался один. И снова навеянный грустью я стал думать о ней, вырисовывая ее черты лица вначале в воображении, а затем и на листке бумаге… [здесь текст перестал быть читабельным]… Я шел по улицы – погода была, на редкость, спокойная, но холодна. Я был около поликлиники и где увидел ее с… каким-то парнем на несколько лет старше нее!!! Его массивные руки сжимали ее хрупкое, нежное тело в своих объятиях, лаская ее поцелуями и смазливыми словечками на ушко. Ей это нравилось – она смеялась и получала удовольствие от его поцелуев и нежностей. Гнев, как вода, закипал у меня внутри, выплескиваясь в глазах. Я сжал кулаки и готов был подбежать сейчас к нему и набить морду, но и при этом осознавал полное фиаско. Затем гнев сменился жалостью, обидой, апатией ко всему – я не хотел жить – последний смысл, лучик света для засыхающего цветка, был утерян. Подавленный я вернулся домой – родителей еще не было. И вот теперь я сижу и пишу эти строки, сжимая в одной дрожащей руке ручку, а в другой отцовский револьвер 38 калибра. Я решился – мне больше нет смысла вести это жалкое существование на этой Земле...

И если кто-либо найдет этот дневник, то я прошу не винить в моей смерти никого!!! Во всем виноват только я, лишь один я. Я не хочу жить и в этом нету ни чей вины. Все! На этом все, мне пора, через каких-то три часа все дружно встретят Новый, 2009, Год, а я...

Прощайте! Ваш Н. К.»