Цитата:
Сообщение от Deetz
HopeNick
привет
а чего нибудь еще годного кроме фрейда было в последнее время?
|
Привет!
17-ого года я посмотрел 35 фильмов, из которых годных, да чтобы ты ещё не видел, едва ли найдётся. Больше пяти баллов я поставил единицам. Твёрдую 6-ку "Мама!", "Бегущий по лезвию 2049", "Прочь" и с натягом - "Оно приходит ночью" и "Статус Брэда".
Выделю "Убить священного оленя". С определённого момента фильм побудил меня прочитывать его под определённым углом и ни разу не дал повода усомниться в однозначности такого рассмотрения. А именно как увлекательную и точную иллюстрацию специфики протестантизма, собственно и идентифицирующую последний и поспособствовавшей в своё время неудержимому росту и всемирной экспансии капитализма. Поясню. Будут спойлеры, но в самых общих чертах. Я знаю, что люди, этот форум посещающие весьма просвещенные и не отнесутся к фильму с непоправимым предубеждением только оттого, что узнали про сюжет, но общее впечатление нижеследующий текст попортить способен.
Поначалу фильм преподносит себя как драма, завязанная на вроде бы тёмной истории отца семейства, которую отец этот, Стивен Мёрфи (Колин Фаррелл), сознательно утаивает от своих родных.
Предъявляют пацана с неизвестным статусом, Мартина (Барри Кеоган), с рвением посещающего Стивена на работе. По наитию представляемый тип связи расшифровывается как попытки внебрачного (или от предыдущего брака) сына установить контакт с каким-то образом обнаруженным батей (для заполнения душевного пробела / получения материальных выгод или чего бы то ни было ещё). Дистанцированные (напряженные) отношения между Мартином и героем Фаррелла, опосредованные подарками (отдаривание), кодифицированными условиями встреч и разницей социального положения (Мёрфи высококласнный кардиохирург с безупречной репутацией, а Мартин, ну, Мартин аморфный подросток; отличие габитусов там налицо) и упорство Мартина, проявляемое для продолжения отношений, указывают на рвение парня, нарушающего эти условия встреч (он застаёт Стивена врасплох на работе, настаивает на более интенсивном сближении и т.д.) с одной стороны, полупренебрежительное и полураздражительное отношение Стивена к этому натиску - с другой.
Чуть погодя, упорство Мартина, проявляемое в конкретных поступках переходит терпимую для Стивена черту и уже недвусмысленно превращается в терроризм присутствием. Мартин буквально навязывает себя хирургу и всей его семье. Становится понятно, что Мартин никакой не "ребёнок из постыдного прошлого". Он проявляет изумительную для своего относительно низкого происхождения обходительность, хорошие манеры, в два счета одурманивает своим поведением дочку Стивена... Поц приобретает зловещий облик. Драма становится триллером. Изначальная неопределённость статуса Мартина, накладываясь на его насильственное сближение с хирургом и ловкую интеграцию с семьёй делает из парня инфернальную фигуру.
И далее, ровно с того ключевого момента, как повествование "убийства..." вскрывает факт того, что настоящий отец Мартна погиб при операции, выпавшей тогда ещё возможно не столь известному в профессиональной среде, но таки давшему слабину и выпившему бакал вина перед операцией Стивену, я стал видеть, и не мог иначе, фильм именно в указанном выше ключе. Перед всей деятельностью Мартина семья Стивена, представляющая из себя высший свет, не в состоянии ничего поделать. Семья пассивно претерпевает волю Мартина. Пацан словно чудотворец предвещает всей семье (по очереди) бесславную смерть от неизвестной болезни. И - семейка последовательно хиреет. Глава семейства абсолютно бессилен перед глаголом Мартина. Успешность последнего и бессилие и греховность первого как будто бы даже побуждают жену и детей неявно примкнуть к Мартину. Иными словами, привязавшийся и довлеющий Мартин является провозвестником несмолкаемого чувства Вины и непременного возмездия за допущение самого тяжкого греха в протестантизме - грех в профессиональной деятельности. Мартин безэмоционально (некая отрешенность и стопорящая рациональность речи, присущая всем персонажам фильма так же, как и христианским аскетам и наделяет первых характерными чертами вторых) возвещает, что было, что есть, что будет вследствие допущенной Стивеном оплошности. И тут совершенно безразлична рассудочная адекватность, что, мол, выпито было всего два глотка вина, что-де кара несоразмерна проступку. Всё это софизмы. Моральный Долг во мне не знает полумер. Для признания допустимости такого прочтения фильма важно уяснить принципиальность наличия аспекта послабления именно в работе. Приведу строки Макса Вебера: "Результатом Реформации как таковой было прежде всего то, что в противовес католической точке зрения моральное значение мирского профессионального труда и религиозное воздаяние за него чрезвычайно возросли".
Также показательными являются сцены, свидетельствующие в пользу выбранной перспективы, со взаимоисключающими утверждениями. Первая, с комментарием Стивена своей жене Анне о том, что она-то знает, что в летальных исходах виноват всегда анестезиолог. И вторая, с другом семьи - анестезиологом, получившим от Анны "своё" и уверенно утверждающим ей о том, что уж анестезиолог-то точно не может быть виноват в смерти пациента - вина всегда лежит только на хирурге. Это человеческое слишком человеческое перекидывание ответственности напрямую указывает на то, о чем ведётся речь - неумолимый Зов Совести не сбить с толку, не отвлечь указанием пальца на другого, не усыпить бдительность всегда относительным существованием - обстоятельствами жизни. Совесть ничем не задарить (подаренные Стивеном Мартину дорогие часы), с ней не выстроить никаких закадычных отношений, не пустить пыль в глаза нажитой честным трудом зажиточностью и идиллией в семье. С Совестью [во мне] не совершить сделку, не заговорить зубы, не расшатать софистическими уловками. Так, Кант в "Критике практического разума" пишет: "Человек может хитрить сколько ему угодно , чтобы своё нарушающее закон поведение, о котором он вспоминает, представить себе как неумышленную оплошность, просто как неосторожность, которой никогда нельзя избежать полностью, следовательно, как нечто такое, во что он был вовлечен потоком естественной необходимости, и чтобы признать себя в данном случае невиновным; и всё же он видит, что адвокат, который говорит в его пользу , никак не может заставить замолчать в нём обвинителя, если он сознаёт, что при совершении несправедливости он был в здравом уме, т.е. мог пользоваться своей свободой...".
И этот обвинитель в Стивене обрёл свои плоть и кровь в лице Мартина. Экстериоризация ригористичной протестантской этики позволила Стивену совершить грубые попытки заткнуть ей рот, но всё, конечно, безрезультатно.
Короче говоря и как бы то ни было, рекомендую ознакомиться с фундаментальным трудом по социологии, "Протестантская этика и дух капитализма" - книге, полезной во всех отношениях. Ну и фильм посмотреть. Ведь сколь бы ни было изложенное здесь видение адекватным, фильм хорош и безотносительно к нему. Он не однообразен, привлекателен тем, что держит в напряжении, а также может возбудить другие толкования.