Начнем, с работ известного отечественного учёного и педагога Василия Порфирьевича Вахтерова. В 1897 году он опубликовал свой труд[52], в котором описывал состояние народного образования в России и других странах. Огромного внимания заслуживает, в первую очередь его анализ государственной политики в разных странах в 60-70-х ХIХ века: «Если бы оно - иметься в виду школьное дело – развивалось в той же постепенности как в первые два из 60-х годов, то мы давно бы имели уже те тысячи школ какие нам необходимы для того, чтобы обучение стало повсеместным. Но вот явилось положение 1864 г. и ведомства, содержавшие прежде свои школы (духовное, удельное, Министерство государственных имуществ, сельские общества, при содействии Министерства Внутренних Дел и друг.) стали закрывать их…» - целенаправленная политика по торможению распространения грамотности и развития начального народного образования в России – это отдельная большая тема. Сейчас нам важны сделанные им статистические выкладки: «По таблице Левасера за 1873 г. три из европейских стран имели такой же низкий процент (2%) учащихся по отношению к общему числу жителей, как России, это Румыния (2%), Сербия (2%) и Португалии (2 1/5 %). Приблизительно такой же процент давала в 1881 году и Болгария. Но в этих странах не верили в чудодейственность филантропии и великодушия имущих классов, не боялись страшного для нас слова «обязательность», и вот, несмотря на то, что три из этих стран так недавно еще освободились от турецкого владычества, что их экономическое состояние было так потрясено целым рядом неблагоприятных событий, что им пришлось за это время столько политических потрясений и невзгод, - все же показатель образования в одной из них поднялся (в 1891 г.) до 3,5%, в другой (к 1890 г.) до 5,2%, в третьей (к 1892 г.) до 4,7 % и в 4-й (к 1889 г.) тоже до 4,7%. А в России за то же время показатель образования поднялся только с 2% до 2,4%. В разное время, от 10 до 20 лет назад, то с одною, то с другою из них (Сербии) на величину, почти втрое превышающую весь пройденный нами за эти двадцать лет путь, от других (Португалии и Румынии) - на число, вшестеро превышающее весь прирост учащихся в наших школах за этот период времени, а Болгария, в последние 10 лет, вдесятеро успешнее нас боролась с своим невежеством. И подумать только, что ( с каждым годом мы все более и более отстаём не только от англичан, французов и немцев, но даже от обитателей крошечных вассальных славянских княжеств, только что освобожденных от турецкого ига, от Японии, ещё вчера третируемой нами, как страна варваров.» [53]Страдальцы по «потерянной» России наверняка прочитав эти строки заявят, что эти данные относятся к 80-м годам ХIХ века, а к началу ХХ века ситуация обязательно должна была улучшиться. Ну что же, в таком случае давайте процитируем широко известную «Энциклопедию Брокгауза и Эфрона», солидное дореволюционное многотомное издание с сильнейшим коллективом авторов. Автором данной статьи (Начальное народное образование) является известный в то время учёный П. Г. Мижуев[54]: «По последним, имеющимся в печати официальным данным, опубликованным в 1903 г. министерством народного просвещения ["Статистические данные по начальному образованию в Российской Империи", выпуск IV (данные 1900 г.), под редакцией В. И. Фармаковского и Е. П. Ковалевского (1903).] и относящимся к 1900 г., в России насчитывается 4581000 учащихся во всякого рода начальных училищах всяких наименований и всех ведомств, что составляет несколько более 3 % всего населения страны. В Англии, по данным того же 1900 г., в начальных школах ежедневно присутствовало на уроках 4644600, а по спискам числилось более 5 1/2 миллион. Иными словами, в Англии (с Валлисом), население которой в четыре раза меньше населения России, число детей, получающих Э. образование, значительно превышает число детей, получающих такое же образование в России. Судя по демографическим данным, число детей школьного возраста в России превосходит 12 млн.; около двух третей этого числа вовсе не попадает ни в какую школу. Особенно часто остаются у нас без образования девочки: из общего числа 4581000 учащихся в начальных школах империи, девочек насчитывается 1231000, т. е. 27 %. Во Франции в том же 1900-м году, при населении в 38 млн., число детей, обучающихся во всякого рода Э. школах (материнских и начальных) переходило за 6100000, т. е. при населении втрое меньшем детей, получающих Э. образование, насчитывалось в полтора раза больше, чем в России. По вычислениям нашего министерства народного просвещения, содержание начальных училищ в 1900 г. вызывало расход в размере 37,6 коп. на душу населения. По данным относящимся приблизительно к тому же времени, Франция тратила на свои народные школы около 2 1/2 руб. на душу населения, Англия — более 4 1/2 р. Чтобы представить себе всю громадность последней цифры, следует принять в соображение, что при подобном размере затрат на Э. образование Россия, с её 140 млн. населения, должна была бы тратить на свои народные школы до 700000000 руб. в год.». Слова автора говорят сами за себя. Однако любой критически настроенный читатель, справедливо решит, что мнение одного или даже двух, пусть и столь авторитетных авторов, нельзя считать истиной. Безусловно, мнение, высказанное в одном источнике, и тем более одной группой авторов, не может быть воспринята как истина в последней инстанции.
Довольно чёткую и однозначную позицию по этому вопросу занимала основная масса отечественных педагогов. Авторитетнейший педагог и общественный деятель В. Чарнолусский в одном из своих трудов, изданных в годы первой русской революции, процитировал несколько документов, большая часть из которых высказывания и заявления различных педагогических союзов. Вот одно из них:
«Вот какими штрихами характеризует положение в стране народного образования записка 256 народных учителей и деятелей по народному образованию, принятая собранием 12-го марта 1905 г. и послужившая основанием для создания всероссийского союза учителей и деятелей по народному образованию:
Наша отсталость в деле народного просвещения (выделено мной), - говорится в записке, «является следствием существующего у нас государственного и общественного строя... Правительство преднамеренно ставит препятствия к распространению и повышению просвещения в народе оно cознaтeльно поддерживает невежество, как опору своего существования. Из двухмиллиардного бюджета оно уделяет на народное образование не более сотой части, при чем значительная доля из этой жалкой ассигновки идет на распространение церковно-приходских школ, устройством которых преследуется цель задержать рост народного просвещения и лучше приспособить воспитание и обучение к своекорыстным видам правительства. Оно систематически, под разными предлогами, скрыто и явно, препятствует и земским, и городским общественным учреждениям, и частным обществам, и отдельным лицам проявлять их деятельность в области просвещения. Оно обставило самыми стеснительными условиями открытие школ, библиотек, курсов и всех вообще учреждений, преследующих образовательные цели.»[55]
Таких документов, высказываний, заявлений и резолюций различных земских организаций и учительских союзов, изобличающих политику правящей верхушки и раскрывавших положение дел на местах, Владимир Иванович в своих трудах собрал довольно много. Чем сам ясно обозначил свою позицию. Процитировать их все нет возможности в формате данной статьи, желающие могут сами ознакомиться. Этого отрывка достаточно, чтобы понять общие настроения в учительской среде.
В этом контексте очень интересно мнение не менее известного отечественного общественного деятеля, педагога Н. В. Чехова. Николай Владимирович тоже считал Российскую империю страной очень отсталой в плане грамотности и народного просвещения. Свою позицию он подтверждал огромным количеством статистических материалов и фактов. Так в одном из своих фундаментальных трудов, опубликованных всего за два года до начала первой мировой войны, который редактировал сам Алексей Петрович Нечаев, он писал:
«Европейская Россия занимает в деле народного образования последнее место. В других частях света также большая часть государств опередила Россию. Так, в Америке, - не говоря уже о Соединённых Штатов и Канаде, где показатель образования выше, чем где либо в Европе (20-22) – выше России стоят следующие страны: Ньюфаундленд (18,7), Мексика (5,7), Куба (9,57), Ямайка (10,07), Коста-Рика (8,54), Панама (3,96), Аргентина (9,5), Чили (5,05), Эквадор (7,78), Уругвай(6,89, А ниже России – Перу (3,8). Бразилия (3,3), С-Сальвадор (2,05), Никарагуа (2,93), Гундурас (3,48), Гватемала (2,72)…»[56]…«Другим критерием для сравнения разных стран в этом же отношении являются размеры расходов на народное образование на одного жителя. В этом отношении из европейских стран Россия по размеру этого расхода (56 к. на жителя) стоит выше только одной Испании (расход на одного жителя 50 к.). Расход других стран выражается в следующих цифрах (в рублях)» - Далее идут статистические выкладки:
На сам факт того, что расширение системы образовательных учреждений не соответствует реальным потребностям, указывал ещё в 1912 году Н. В. Чехов: «рост школьного дела у нас, несмотря на введение всеобщего обучения, отстаёт от роста населения»[92].
В этом контексте стоит обратиться к мнению компетентных современников. Например, к позиции П. Ф. Каптерева, известного русского ученого, педагога, человека в компетентности и осведомлённости которого сомневаться не приходиться и, в отличие от всех нас, современника и очевидеца этих событий. Большой массив статистических данных, опросов населения в Московском и Можайском уездах он пришел к выводу, что: «самая главная причина безграмотности населения заключается не в нежелании учить детей – эта причина маловлиятельна - а в экономических условиях, - «тут одна беднота живёт, а где ей учиться!» (замечание одного крестьянина) – отдалённости школ, болезнях детей и разных семейных обстоятельствах.»…«эти же причины обуславливают и то явление, что более половины мальчиков и более двух третей девочек оставляют школы, не дойдя до старшего отделения». Теми же самыми причинами он объяснял и пропуски: «экономическая несостоятельность, болезни холода и распутицы». И далее: «При такой экономической малосостоятельности русского народа, вынуждающей его пользоваться даже трудом малолеток, взвалить на его плечи обязательность обучения детей, с арестами и штрафами родителей за неисполнение закона, т. е. с новым подрывом его материальных средств, будет глубоким внутренним противоречием»[94].
Помимо этого стояла ещё одна острая проблема. Огромное количество детей начинали ходить в школу, но не заканчивали обучение. Бросали учиться, так и не окончив начальную школу. По дореволюционной статистике 1905 году: «из 528,945 учившихся в городских начальных одноклассных училищах окончило курс 60,751 или 11,5%, тогда как из 2,449,196 учившихся в одноклассных сельских училищах кончило только 243,949, т. е. 9,9%; в двухклассных городских начальных училищах училос 98,807, a кончило курс 8,470 или 8,6%, в сельских - же двухклассных училищах при 342,381 учащихся кончило курс 27,917 или 8,2%»[95]. На это обстоятельство указывал и Н. В. Чехов - «Ясно, что огромное большинство поступающих в начальные школы, курса в них не оканчивает. Тоже явление наблюдается в школах церковно-приходских, где оканчивают курс тоже 10,5% (сведения 1908 года)»[96]. Как утверждал, другой не менее авторитетный отечественный педагог П. Ф. Каптерев: «более половины мальчиков и более двух третей девочек оставляют школы, не дойдя до старшего возраста». Причины этого явления П. Ф. Каптеров выделял те же самые - это бедность, труднодоступность школ и необходимость использования детского труда в крестьянском хозяйстве: «причины пропусков подобны причинам неполного посещения школы: экономическая несостоятельность, болезни, холода и распутицы. Причины пропусков под названием «домашние обстоятельства» и «домашние работы» поясняются так: «эти причины, - пишет один из учителей серпуховского уезда – нельзя назвать вполне извинительными, но в то же время весьма трудно бороться с целью искоренения их» - и далее - «Серпуховская уездная земская управа прибавляет от себя, что экономическая условия жизни нашего крестьянского населения таковы, материальная обеспеченность его так мала, что оно не может не стремиться воспользоваться всяким представляющимся случаем приобрести лишнюю копейку, а потому задерживает дома ребят, как бы это ни было нежелательно с педагогической точки зрения…»[97]. А Петру Фёдоровичу Каптереву согласитесь больше вериться, чем некоторым современным, явно ангажированным, исследователям.
В то время, когда в развитых странах Европы, уже много лет работали законы о всеобщеем и обязательном начальном образовании, в объёме 6 лет и более, был достигнут охват почти всех детей школьного возраста; в Российской империи только планировалось (!) достижение всеобщего обучения в объёме 4-лет, что в Европе было уже давно пройденным этапом. Интересные комментарии по этому поводу даёт П. Ф. Каптерев: «обыкновенно в деревнях дети приходят в школы по окончании рабочей поры осенью, что бывает в начале октября, а иногда и в ноябре, а уходят из школы с началом полевых работ – в апреле или в мае. Продолжительность учебного года в русской школе можно считать в пять-шесть месяцев, а за все три зимы в 15-18 месяцев, полагая на каждый день по шести часов занятий» - и далее – «За границей числом отделений наш учитель не справиться за границей число отделений доходит до восьми, но там, зато хорошо подготовленные учителя и продолжительный срок учения – 8 лет при 10 месяцах занятий в году»[108].
Низкий уровень и падение качества образования фиксировала и официальная статистика Министерства народного просвещения. Так в циркуляре Министерства народного просвещения 26 октября 1912 г. «О мерах к устранению упадка в средней школе» было прямо сказано о падении уровня грамотности учащихся в прямом смысле слова. Речь шла как о правописании, так и об умении учащихся излагать свои мысли и самостоятельно составлять предложения[119]. Обратите внимание, что речь идёт уже о средней школе, а не о начальной!
Об острейших проблемах средней школы, которые были вызваны нехваткой квалифицированных преподавателей, докладывал в 1916 году сам П. Н. Игнатьев: «Изучая далее вопрос, в какой области государственной и общественной деятельности больше всего ощущается недостаток в лицах с соответствующим высшим образованием, я встретился с явлением, которое грозит затормозить не только общий рост народного образования, но и может послужить препятствием к широкому развитию профессиональных знаний. Явление это заключается в быстро растущем некомплекте преподавателей общеобразовательных предметов в средних учебных заведениях, одинаково необходимых как для общеобразовательной, так и для профессиональной средней школы. По статистическим данным некомплект этот в некоторых местностях Империи превышает 40% общего числа преподавателей, вследствие чего приходится допускать к преподаванию лиц, не обладающих соответствующим научным цензом, что неминуемо влечет за собой понижение уровня преподавания...»[120].
Об острой нехватке специалистов докладывал сам П. Н. Игнатьев в 1916 году: «…я почитаю долгом привести справку, что в то время как в Англии, во Франции и других странах Западной Европы один врач приходится примерно на 1400-2500 жителей, у нас число это возрастает до 5450. По собранным мною данным только для удовлетворения наиболее скромных требований, обеспечивающих население врачебной помощью, при котором один врач приходился бы на 3900 человек - существующее число врачей должно было бы увеличиться на 12800 человек, для чего потребовалось бы открытие по крайней мере 10 новых медицинских школ. В нелучшем положении находится и постановка ветеринарной помощи. По данным, собранным Министерством внутренних дел, для более или менее правильного устройства ветеринарного надзора потребовалось бы по меньшей мере 8000 ветеринаров, в то время, как их имеется немногим более 3000 человек и существующие 4 ветеринарных института не в состоянии значительно увеличить свои выпуски. Наконец, недостаток специально образованных фармацевтов поставил нашу фармацевтическую промышленность в полную зависимость от иностранных рынков» - далее министр указывает на необходимость дальнейшего расширения системы образования - «Между тем, в то время как число высших специальных школ только за последние 25-30 лет увеличилось на 15 учебных заведений, число упомянутых факультетов остается без изменений с 1876 г., т.е. с открытием Новороссийского университета, т.к. учрежденные после него университеты Томский и Саратовский существуют до сих пор без этих факультетов. Наконец, многообразные потребности государственной и общественной жизни требуют участия в разного рода государственной и общественной деятельности лиц с высшим юридическим и финансово-экономическим образованием. Таким образом, для удовлетворения изъясненных неотложных потребностей страны в лицах с высшим образованием, возникает необходимость прежде всего в открытии высших медицинских и физико-математических, затем историко-филологических и, наконец, юридических школ»[146].
Интереснейшие статистические данные приводит в своей работе известный деятель народного просвещения Н. В. Чехов. Выборки, приведенные им, принимаются и современными учёными, которые часто на него ссылаются в своих работах, как на источник. По его данным (на 1910 год) в Австрии процент учащихся от всего населения составлял 15 %, в Венгрии - 16%, в Англии и Уэллсе (Валлисе) - 17 %, в Шотландии - 16,86, в Ирландии - 16,1%. В общем, в большинстве развитых странах Европы этот показатель не опускался ниже 14 %. В неблагополучных странах дела обстояли гораздо хуже, в Италии - 8%, в Испании - 11,9%, в Греции - 9,2% Румынии - 7,6%, в Японии - 11,5%. Чемпионом по-прежнему были США, где училось 19,4 % от всего населения. В других государствах Америки ситуация была значительно хуже, например, Мексике училось 5,7 % населения, в Аргентине - 9,5%[154]. Что же до России, то по данным приведенным Николаем Владимировичем у нас обучалось 3,85 % от всего населения. Т. е. с 1905 года основные пропорции, по сути, не изменились. В Европе с нами были сопоставимы разве, что Сербия (4,9%) и Португалия (4,4%).
По количеству населения Россия, как известно, занимает первое место среди цивилизованных стран мира, а по народному образованию — одно из последних. Точно так же и по развитию высшего образования. В России 1 высшее учебное заведение приходится на 3,4 милл. населения, а 1 университет на 17 милл. населения; в Германии же, нашей ближайшей соседке, 1 высшее учебное заведение приходится на 1 милл. населения, а университет на 2,8 милл. Таким образом, по высшему образованию Россия отстала от Германии в 3,4 раза, а по университетскому — в 6 раз
(Справочник по высшему образованию. Руководство для поступающих во все высшие учебные заведения России / Сост. инж. Д.Марголин. Изд. 2-е, испр. и доп. Киев: «Сотрудник», 1911. С.5).
В последние годы среди русской учащейся молодежи особенно усилился интерес к прикладным наукам, но недостаток специальных учебных заведений в России и те трудности (конкурсные испытания и конкурс аттестатов), какими обставлено поступление туда, разбивают надежды многих, храм науки для них оказывается недоступным, и мечты о техническом образовании остаются только мечтами.
В гораздо более благоприятных условиях находится техническое образование в Германии. Здесь в сравнительно короткий срок (3–4 года) и без особых трудностей каждый может получить техническое образование по любой специальности, поступив в один из многочисленных политехникумов или техникумов, которых здесь большое обилие: одни из них правительственные, другие — городские и общественные, третьи — частные, причем только первые ограничивают у себя прием русских, остальные же, наоборот, стараются привлечь иностранцев и радушно принимают русских.
(Справочник по высшему образованию. Часть II. Руководство для поступающих в высшие учебные заведения за-границей / Сост. инж. Д.Марголин. 2-е испр. и доп. изд. Петербург–Киев: «Сотрудник», 1915. С.39).
Источники
В. П. Вахтеров «Всеобщее обучение» М. 1897
В. И. Чарнолуский Итоги общественной мысли в области образования СПб. 1906 г. Чехов Н. В. Народное образование в России с 60-х годов XIX века М. 1912 г. Каптерев П. Ф. История Русской педагогии — Пг. «Земля»: 1915.
Начальное народное образование // НЭС Т. 28 Пг. 1916.