Над порогом современной американской кинематографии будто бы висят рога — тот самый трофей, ради которого браконьеры заморачиваются с охотой. Самая изящная и символическая часть жертвы. Однотипно ныне поступают и с классическими литературными произведениями, заимствуя их основноволагающий мотив, искусственно приращивая формальные суставы, ориентированные на зрелищное поглощение. Эта судьба постигла экранизацию книги Пьера Буля "Планета обезьян" (2001), где люди заговорили, обезьянье сообщество оказалось в периоде полуфеодального строя, а место французского учёного Антеля занял бравый вояка из "племени ВВС США". Ту же участь претерпела и эта киноадаптация канонической "Машины времени", положившей начало англоязычной научной фантастике. Но в отличии от ленты Тима Бартона, полной одного лишь затейливого стиля, голливудской вариации наследия Герберта Уэллса это обернулось на пользу.
В конце XIX века, когда молодой Герберт Джордж Уэллс окончил Лондонский университет и получил два учёных звания по биологии, шла полемика на тему равенства классов. И эта политическая борьба отразилась на "Машине времени", после которой Уэллс создал несколько произведений, ставших вечной кинематографической собственностью — это "Остров доктора Моро", "Человек-невидимка", "Война миров" и "Пища богов". Все они пронизаны единой мыслью о несовершенстве нашей цивилизации и отражают склонность автора к социалистическому обществу, где была бы стёрта кастовая пропасть между бедными и богатыми. В своём дебютном романе писатель отправился на 800 тысяч лет вперёд, чтобы посмотреть, как далеко всё зайдёт при текущем раскладе. Человечество эволиционировало в две расы — элоев и морлоков. Первые живут на поверхности земли. Вторые, похожие на обезьяноподобных мутантов пепельного цвета, обретаются под нею. По замыслу Уэллса, элои — потомки имущих сословий. Они наслаждаются жизнью в цветущих садах и не задумываются ни о чём. Морлоки — выродившиеся работяги, ушедшие под землю.
Сейчас, в начале XXI века, эти размышления кажутся анахронизмом, отчего пришедшие им на смену идеи более чем уместны. В своей фабуле Уэллс затерялся между естественными науками, по сей день не имеющими подхода к вопросам времени, и философией, для которой это совсем не вопрос. Согласно ей, машина времени есть у каждого. Прошлое — это воспоминания, будущее — мечты. Приглашённый для экранизации книги правнук Уэллса Саймон раскрутил этот тезис по полной программе. В середине 80-х он был художником-аниматором, завербованным для рисованной части комедии "Кто подставил кролика Роджера?". Посредством этого проекта он познакомился со Стивеном Спилбергом, доверившим ему создание в Лондоне анимационной студии, где были созданы сиквелы "Американского хвоста" и "Истории динозавров". Когда же в 1994-ом году Спилберг сотоварищи основал собственную студию-мейджор DreamWorks, то Саймон Уэллс вновь не был забыл и привлечён к работе в соответствующем отделе компании — его первой ласточкой стал "Принц Египта". Но долгие годы он был пленён мыслями об игровом фильме, и когда стало известно, что на студии затевается "Машина времени" по мотивам творения его знаменитого прадеда, Уэллс-младший выглядел кандидатурой лучше не придумаешь.
Чтобы воспоминания привели к мечтам, главного героя заставили пережить личную утрату. Отталкиваясь от душевного волнения на этой почве, он создаёт Машину Времени — её части сделаны из никеля, слоновой кости, чёрного дерева, стартовая ручка из кварца и горного хрусталя, — и возвращает тот день и час, когда его возлюбленную убил грабитель. Но она вновь погибает, и тогда учёный осознаёт — укротить четвёртое измерение пространства человеку под силу, а вот обыграть судьбу, материю из области религиозной, не получится. Ну тогда самый полный вперёд. Здесь место научной фантастики и утопического манифеста занимает сугубо приключенческая история. Рост элоев у Уэллса схож с толкиеновскими хоббитами, но в картине они стали обычными людьми. Их внешность отсылает к южно-африканскому племени масаи, в которых авторы увидели народ, вобравший в себя черты всех земных рас. Наш пилигрим из далёкого прошлого говорит с ними на прежнем английском, и они, носители мягкого певучего языка, аутентично ему отвечают, — так подчёркивается склонность человека к хранению великих традиций. Наконец, жилища элоев перенесли из старинных дворцов в коконы, раскинувшиеся на речных скалах.
Следующий ряд деталей вызван будто бы прямым противопоставлением роману. В первоисточнике один из элоев жестами спросил, не упал ли путешественник с Солнца во время грозы, и тогда он подумал, не детский ли у них уровень развития. Здесь наоборот — Хартдеген начистоту заявляет, что прибыл на Машине Времени, а элойская красавица Мара (в её роли дебютирует афро-ирландская певица в стиле ритм-энд-блюз Саманта Мамба) посмеиваясь провозглашает, что у него не всё в порядке с головой. В романе у героя не было проводника, у Уэллса-младшего он есть — голографический собеседник с комическими замашками. В дальнейшем пути книги и фильма расходятся. После злоключений в подземельях морлоков, уэллсовский персонаж продолжил путешествение в будущее, пока через 30 миллионов лет не увидел, как "огромный красный купол солнца заслонил собой десятую часть потемневшего неба", и не вернулся обратно домой, в свой английский городок Ричмонд.
Анимационная эстетика помогла Саймону Уэллсу находчиво визуализировать сам процесс течения времён, не прикованный к технологическим ограничениям. Можно сказать, что новая экранизация Уэллса скорее отражает сущность мирового кино, как абсолютной Машины Времени, не знающей преград перед распахнутыми дверьми третьего тысячелетия на пути воплощения самого немыслимого, нежели подсознательное любопытство, подогреваемое риторическим биением о стену в думах о пути нашей жизни.
Павел КОРТУНОВ
www.interkino.ru