Тихий сухой кашель послышался возле меня. Я вздрогнул и сразу очнулся от своего сна. Глаза, ослепленные белым блеском, проникавшим даже сквозь закрытые веки, с трудом открылись: как раз против меня, в тени пальм, сверкало что-то похожее на отблеск от очков; потом вспыхнула большая круглая искра, несомненно огонек трубки. Очевидно, любуясь джунглями и небом, я не заметил этого соседа, неподвижно сидевшего здесь
все время. Невольно, не придя еще в себя, я сказал по-немецки: - Простите! -
О, пожалуйста... - по- немецки же ответил голос из темноты.
Не могу передать, как странно и жутко было сидеть безмолвно во мраке возле человека, которого я не видел. Я чувствовал, что он смотрит на меня так же напряженно, как и я на него; струящийся и мерцающий белый свет над нами был так ярок, что каждый из нас видел в тени только контур другого. Но мне казалось, что я слышу, как дышит этот человек и как он посасывает свою трубку.
Амок, он опять охватил меня, страх, я впился в темноту, я высасывал из темноты всю кровь, даркман Х был мертв.