Роджер Желязны родился 13 мая 1937 года в городе Юклид (штат Огайо) в семье поляка Юзефа Желязны и ирландки Жозефины Суит Желязны (Żelazny по-польски означает «железный»). Уже в десять лет Роджер писал сказки. В 1955 году закончил среднюю школу и поступил на отделение психологии в кливлендский Университет Вестерн-Резерв. Сменил специальность, перейдя на отделение английской словесности с факультета психологии. Через два года сдал на бакалавра и перебрался в Колумбийский университет (штат Нью-Йорк). В 1962 году получил степень магистра в Колумбийском Университете по специальности «Драма Елизаветинской и Якобианской эпох».

В годы учебы Желязны занимался дзюдо и восточными единоборствами, писал и издавал стихи, писал, но не издавал фантастические рассказы, учился играть в шахматы, изучал хинди и японский, увлекся медитацией и мистикой.

В конце 1960 года вступил в ряды Национальной гвардии, прослужил в Техасе шесть месяцев. С 1963 по 1966 — был резервистом армии США. Одно время входил в состав боевого расчета ракет «Ника», а последние годы службы провел в подразделении психологической войны, откуда и был с почетом уволен в запас.

В 1962 году журнал «Amazing Stories» опубликовал его первый рассказ «Игра страстей». Первую свою премию «Хьюго» он получил за повесть «Роза для Экклезиаста» (1963), а в 1965 году его ждал полный успех — ещё одна премия «Хьюго» и сразу две «Небьюла».

В 1964 женился на Шэрон Стиберл (Sharon Steberl) и развёлся в 1966. После Национальной гвардии он работал в системе социального страхования. В 1965 году его перевели на службу в Балтимор, штат Мэриленд, одновременно в 1967—68 гг. являлся секретарём-казначеем Ассоциации писателей-фантастов. В Балтиморе он встретил Джуди Кэллахан (Judith Alene Callahan), на которой женился 20 августа 1966, и которая родила ему троих детей — сыновей Девина (1971) и Джонатана Трента (1976), а также дочь Шаннон (1979).

В 1968, по совету Роберта Сильверберга, Роджер Желязны заводит себе литературного агента. В 1969 — увольняется с государственной службы и становится профессиональным писателем. В 1975 году решает с семьёй переехать из Балтимора в Санта-Фе (штат Нью-Мексико). Известно, что Желязны перед смертью развелся с женой и жил некоторое время с Джейн Линдскольд, с которой написал несколько романов.

В Санта-Фе Роджер Желязны написал большинство своих книг, получил чёрный пояс по айкидо, воспитывал своих детей и работал «чтецом» фантастических рассказов на радио.

На счету Р. Желязны около 20 романов и четыре сборника рассказов. Он шесть раз получал премию «Хьюго», три — «Небьюла», один раз — французскую «Аполло», был удостоен премии журнала «Локус» за создание «Хроник Амбера». Написал несколько произведений в сооавторстве с Филипом Диком, Фредом Саберхагеном, Томасом Т. Томасом и Робертом Шекли.

Скончался 14 июня 1995 года в больнице Сент-Висент города Санта-Фе от почечной недостаточности, вызванной раком толстой кишки.

Роджер Желязны часто изображает знакомые на вид миры с правдоподобными системами магии и/или привычными там сверхъестественными сущностями. В его романах и рассказах часто участвуют персонажи из мифов, изображенные в современном мире. Желязны также склонен включать бесчисленные анахронистические современные элементы, такие как курение сигарет (об этом ниже) и отсылки к различным классическим драматическим произведениям в своих фантастических и фэнтезийных работах. Его четкие, минималистичные диалоги также похоже находятся под каким то влиянием со стороны лаконичных авторов «крутых» детективов, таких как Рэймонд Чандлер или Дэшил Хеммет. Эта раздвоенность между древним и современным, потусторонним и знакомым была стержнем большей части его произведений.

Очень частый мотив произведений Желязны это боги или люди, ставшие богами. Одолженные мифологические традиции включают такие произведения:
- классическая греческая мифология в «…и зови меня Конрад»
- индуистская мифология в «Князь света»
- германо-скандинавская мифология в «Маске Локи»
- египетская мифология и немного греческой в «Созданиях света, созданиях тьмы»
- христианская мифология в рассказе «Роза для экклезиаста»
- мифология коренных американцев в «Глазе кота»
- и даже (хотя более с юмористическим уклоном) Мифос Ктулху Лавкрафта в «Ночь в одиноком октябре»
- дополнение переводчика также мотивы китайской мифологии в произведении «Лорд Демон», законченном Джейн Линдскольд.

Кроме того элементы из германо-скандинавской и ирландской мифологии, легенде об Артуре, а также некоторые отсылки к настоящей истории находятся в его главном цикле «Хроники Амбера».
Два других личных качества повлиявших на его творчество были его опыт в боевых искусствах и его курение. В колледже Желязны стал мастером фехтования на шпагах и с этого началось его изучение различных боевых искусств, включая карате, дзюдо, айкидо (которое он позже преподавал, получив черный пояс), тай-чи, тэ-квон-до, хапкидо, синъицюань, багуачжа́н. В свою очередь его персонажи умело и со знанием применяют такие же навыки, расправляясь с противниками. Желязны также страстно любил курить сигареты и трубку (пока не бросил в начале 80х), любил до такой степени, что многие из его главных героев также стали заядлыми курильщиками. Однако, он бросил, чтобы улучшить функциональное состояние сердечно-сосудистой системы для занятий боевыми искусствами; когда он бросил, персонажи в его поздних произведениях и рассказах также бросили курить.
Другой характеристикой работы Желязны является то, что многие из его героев достаточно знают другие языки, чтобы цитировать (к месту и иногда не к месту) афоризмы на французской, немецком, итальянском и латинском языках, однако сам Желязны не говорил ни на одном из этих языков.

Также распространенная черта его произведений это повторяющийся мотив «отсутствующего отца» (или фигуры, заменяющей отца). Снова наиболее ярко это проявляется в цикле Амбера: в первой части цикла, главный герой Корвин ищет своего потерянного, богоподобного отца Оберона, в то время как во второй части сам Корвин странным образом отсутствует. Этот несколько фрейдистский мотив в большей или меньшей степени проходит практически через каждый роман Желязны. «Знаки дороги», «Двери в песке», «Подмененный», «Бешеный посох», «Темное путешествие», рассказы «Свет угрюмого», «Крестник», «Ключи к декабрю» и серия Звездный спидвей, во всех них фигурируют главные герои, либо ищущие либо потерявшие отцов. Отец Желязны – Джозеф, неожиданно умер в 1962 году и никогда не знал об успехе сына на поприще писателя, это событие могло послужить причиной неосознанного и частого использования мотива пропавшего отца.

Он также часто экспериментировал с формой своих историй. Роман «Двери в пески» написан техникой «флэшбеков», в которой большая часть глав начинается со сцены, включающей угрозу, которой не следовало из окончания предыдущей главы. Когда события стабилизируются рассказчик переходит назад – к событиям приведшим к этому, затем снова прыгает к концу главы, а затем следующая глава снова приводит к новому неочевидному драматическому событию.

В «Знаках дороги» романе о шоссе, которое соединяет все возможные времена и истории, главы, в которых участвует главный герой, все озаглавлены «Один». Другие главы озаглавлены «Два», представляя героев второго плана, которые включают героев придуманных автором, героев пульп-журналов, и настоящих исторических персонажей. Закончив рукопись, Желязны случайным образом перемешал главы «Два» среди глав «Один», чтобы подчеркнуть их нелинейность по отношению к сюжетной линии.

В «Создания света, создания тьмы» участвуют персонажи, представляющие египетских богов и используется метод рассказы в настоящем времени, последняя глава структурирована как пьеса, а некоторые главы принимают форум длинных стихотворений.

Желязны также часто писал короткие фрагменты, не предназначенные для печати, что то вроде фоновой истории для главных героев, чтобы дать персонажам жизнь независимую от основного романа, над которым велась работа. По крайней мере один «фрагмент» был опубликован, рассказ «Свет угрюмого», первоначально фоновая история для «Острова мертвых» о Фрэнсисе Сэндоу. Сам Сэндоу мало участвует в «Свете угрюмого», главным героем является его сын, который откладывает спасение из нестабильной звездной системы, чтобы заставить отдалившегося отца придти и попросить лично. А в «Острове мертвых» Сэндому живет безответственной и роскошной жизнью, чтобы спастись от своих демонов, «Свет угрюмого» показывает персонажа, которые готов встретиться со своей ответственностью, хотя и неохотно.

Другой обычный стилистический подход в его романах это использование смешанных жанров, где элементы каждого соединены свободно и взаимозаменяемо. Например «Джек-из-тени» и «Подмененный» закручены вокруг разницы между двумя мирами – магии и технологии. «Князь света», возможно одна из самых знаменитых его работ, написана в классическом стиле мифической фэнтези, хотя как указано в начале самой книги история происходит на колонизированной планете.

Премии Небьюла:
- Nebula Awards, 1965 // Повесть (Novella)—> Мастер снов / The dream master (1966)
- Nebula Awards, 1965 // Короткая повесть (Novellette)—> Двери его лица, лампы его пасти / The doors of his face, the lamps of his mouth (1971)
- Nebula Awards, 1975 // Повесть (Novella)—> Возвращение палача / Home is the hangman (1975)

Премии Хьюго:
- Hugo Award, 1966 // Роман (Novel)—> Этот бессмертный / This immortal (1966)
- Hugo Award, 1968 // Роман (Novel)—> Князь света / Lord of light (1967)
- Hugo Award, 1976 // Повесть (Novella)—> Возвращение палача / Home is the hangman (1975)
- Hugo Award, 1982 // Короткая повесть (Novellette)—> Вариант Единорога / Unicorn Variations (1983)
- Hugo Award, 1986 // Повесть (Novella)—> 24 вида горы Фудзи кисти Хокусая / 24 views of mt. Fuji, by Hokusai (1985)
- Hugo Award, 1987 // Короткая повесть (Novellette)—> Вечная мерзлота / Permafrost (1986)

Премии Локус
- Locus Award, 1983 // Авторский сборник (Collection)—> Вариант Единорога / Unicorn Variations (1983)
- Locus Award, 1985 // Роман фэнтези (Fantasy Novel)—> Карты Рока / Trumps of Doom (1985)

Мастер сновидений (1966)
Этот бессмертный (1966)
Four for tomorrow (1967)
Лорд света (1967)
Долина проклятий (1969)
Остров Мёртвых (1969)
Создания света, Создания тьмы (1969)

Хроники Амбера (1970—1991)

Пятикнижие Корвина
Девять принцев Амбера (1970)
Ружья Авалона (1972)
Знак Единорога (1975)
Рука Оберона (1976)
Владения Хаоса (1978)

Пятикнижие Мерлина
Пролог к «Картам Рока» (1985)
Карты Судьбы (1985)
Кровь Амбера (1986)
Знак Хаоса (1987)
Рыцарь Теней (1989)
Принц Хаоса (1991)

Двери его лица, фонари его губ (1971)
Джек из Тени (1971)
Сегодня мы выбираем лица (1973)
Умереть в Италбаре (1973)
Двери в песке (1976)
Имя мне — легион (1976)
Мост из пепла (1976)
Знаки дороги (1979)
Подменённый (1980)
Последний защитник Камелота (1980)
Одержимый магией (1981)
Очарованная земля (1981)
Глаз кота (1982)
Дилвиш проклятый (1982)
Вариант Единорога (1983)
Тёмное путешествие (1987)
Мороз и пламя (1989)
Way up high (1992)
Здесь бывают драконы (1992)
Ночь в тоскливом октябре (другой перевод названия − Тоскливой октябрьской ночью) (1993)

Написано в соавторстве:
Кольцо царя Соломона (с Джеральдом Хаусманом) (1963)
Господь Гнева (с Филипом Диком) (1976)
Витки (с Фредом Себаргхагеном) (1980)
Чёрный трон (с Фредом Себаргхагеном) (1990)
Маска Локи (с Томасом Т. Томасом) (1990)
Принеси мне голову прекрасного Принца (с Робертом Шекли) (1991)
Вспышка (с Томасом Т. Томасом) (1992)
Коль в роли Фауста тебе не преуспеть (с Робертом Шекли) (1993)
Театр одного демона (с Робертом Шекли) (1995)
Психолавка (с Альфредом Бестером) (1998)
Доннерджек (с Джейн Линдскольд) (1997)
Лорд Демон (с Джейн Линдскольд) (1999)

т.к. не смогла простить автору гибели Каина и Дейрдрэ.

Удавка и кольцо Тьмы - офигеть, а как Корвин из тюрьмы бежал - оооооо!!! И насчёт игральных карт классно придумано

Сердце планеты - одновременно и адская машина, и адский бес

(Нижеследующий «Пролог» вошел в первое «элитное» издание «Козырей Рока» тиражом в 500 экз. и с тех пор нигде не переиздавался. Если б не фэны… — прим. пер.)

Все шло почти слишком просто. Поворот, глиссада, двойная петля…

Потом возникла стена — неровная, накрешившаяся. Он запрокинул голову, увидел шахту и начал подъем.

Это уже не было просто. Началось головокружение — слабое, потом все сильнее, — как если бы он забирался на верхушку высокого дерева. Путь перед ним вспыхнул, потом потемнел, и мигание продолжалось самым непредсказуемым образом. Вскоре глаза заболели, все начало двоиться, плыть…

Когда подъём внезапно кончился, он не поверил своим глазам, пока не убедился на ощупь, что там действительно развилка.

Он изучил сперва один проход, потом другой. Тихая мелодия была чуть более различима в том, что слева. Туда он и нырнул. По крайней мере он определился.

Теперь путь вел и вверх, и вниз. Он поднимался и спускался. Поднимался. Спускался. Смена тьмы и вспышек продолжалось, только вспышки были еще ярче, а тьма еще непрогляднее.

Он чувствовал, как все вокруг движется, а он словно стоит на месте. Пол шатался под ногами, а стены и потолок туннеля пульсировали, сжимаясь и расширяясь. Он споткнулся, но восстановил равновесие. Снова споткнулся…

На следующем повороте звуки стали громче. Нет, понял он, это не мелодия; скорее, случайное сочетание шумов.

Он карабкался. Он спускался. Проход сузился, и в конце концов он пополз.

Внешнее движение-без-движения усилилось. Временами ему казалось, будто он кружит на одном месте, а иногда — словно падает в бездонную пропасть.

Вспышки ввинчивались в череп. Боль порождала галлюцинации. Лица и очертания. Пламя. Да были ли то галлюцинации?

Слабая пульсация на левом запястье.

Сколько времени прошло? Одежда обратилась в лохмотья, из дюжины царапин и порезов, неглубоких и безболезненных, сочилась кровь.

Он соскользнул в колодец и каким-то образом приземлился на ноги. Смех — безумный, нервный — взорвался вокруг, и затих лишь тогда, когда он понял, что это смеется он сам.

Звуки стали еще громче, словно он оказался в звоннице колоколов-демонов — волны диких, неслаженных вибраций пробирали до костей.

Думать было больно. Он знал, что не должен ни останавливаться, ни возвращаться, ни сворачивать куда-то вбок, где шум казался мягче. Все это было бы фатальным. Он отсек лишнее и оставил короткий приказ: продолжай.

Снова пульсация на запястье и слабое шевеление…

Он стиснул зубы, когда увидел, что снова предстоит карабкаться. Тело словно камень. Шагал он как под водой — медленно, а усилий больше, чем для обычного движения.

Сопротивление дымовой завесы было ужасным. Он продавливался сквозь нее целую вечность, а потом идти снова стало легко. Завес оказалось шесть, и всякий раз сопротивление возрастало.

Ниточка кровавой слюны стекала по подбородку, когда он дополз до стены. Та же комната, куда он некогда вошел, стена — противоположная. Мутный взор не мог сосредоточиться на маленьком сгустке тьмы, который возник перед ним и промолвил:

— Ты болван.

Он потратил какое-то время, чтобы разобрать слова и уяснить их смысл. Сил ответить уже не осталось.

— Ты болван, но болван везучий, — тьма клубилась вокруг говорившего как крылья, или это и были крылья? — Я не считал, что в ближайшие годы ты будешь готов для Логруса.

Он сомкнул веки, и узор только что пройденного пути всплыл перед внутренним взором — обрывок огненной паутины, плещущийся на ветру.

— …болван: не создал клинка, чтобы зачаровать его… или зеркала, чаши или жезла, чтобы скрепить собственную магию. Нет, все, что я здесь вижу — кусок веревки. Тебе следовало выждать. Подучиться, подкопить сил. Ты что-то сказал?

Он поднялся, в глазах танцевали безумные огоньки.

— Время пришло. Я был готов.

— Но шнурок! Удача висельника!..

Шнурок, сияя, захлестнулся у него на глотке.

По приказу хозяина хватка ослабла, и темный закашлялся и кивнул.

— Ну если так… может, ты и знал, что делал, — пробормотал он. — Время действительно пришло? Ты уходишь?

— Да.

На плечах его соткался темный плащ. Во фляжке забулькала вода.

— Держи.

Пока он пил, шнурок снова обвился вокруг его запястья и пропал.

— Спасибо, дядя, — отозвался он, сделав несколько глотков.

Темный покачал головой.

— Импульсивен. Весь в отца.