Древняя Персия - бесстрашная, грозная, неумолимая империя, не знавшая себе равных в завоеваниях и богатстве, во главе которой стояли незаурядные, честолюбивые и могущественные правители. С момента возникновения в 6 в. до н.э. до завоевания Александром Македонским в 4 в. до н.э. в течение двух с половиной столетий Персия занимала главенствующее положение в Древнем мире. Греческое господство продлилось примерно сто лет, и после его падения персидская держава возродилась при двух местных династиях: Аршакидов (Парфянское царство) и Сасанидов (Новоперсидское царство). Более семи веков они держали в страхе сначала Рим, а потом Византию, пока в 7 в. н.э. государство Сасанидов не было покорено исламскими завоевателями.

Персидская империя была создана династией Ахеменидов, которая ведёт начало от Ахемена, вождя союза персидских племён. Персы - это оседлые потомки индоевропейского арийского кочевого народа, который ок. XV век до н.э. прибыли в Восточный Иран из Средней Азии и оттуда занял Персиду примерно в X век до н.э., вытеснив оттуда ассирийцев, эламитов и халдеев.

Назначив Антипатра своим наместником в Европе и оставив ему 12 тысяч пехотинцев и 1500 конных, Александр во главе соединённых сил Македонии, Греции и союзных фракийцев выступил в поход против персов. В мае 334 до н. э. он переправился через Геллеспонт в Малую Азию в районе местоположения легендарной Трои.

Первое сражение с войсками персидских сатрапов произошло на реке Граник недалеко от Трои. В битве при Гранике отряды сатрапов, преимущественно конные (числом до 20 тысяч), были рассеяны, персидская пехота разбежалась, а греческие гоплиты-наёмники были окружены и истреблены (2 тысячи взято в плен). Большинство малоазийских городов добровольно открыло ворота победителю, в том числе Сарды и Гордий, столицы Лидии и Фригии..

Сопротивление оказали прибрежные Милет и Галикарнас, где находились сильные персидские гарнизоны, и где скопились уцелевшие после сражения при Гранике войска сатрапов. Особенно долго и упорно сопротивлялся Галикарнас, но после нескольких штурмов был оставлен гарнизоном . В течение 334 до н. э. и до осени 333 до н. э. Александр покорил всю Малую Азию.

Едва выйдя за пределы Малой Азии из Киликии, Александр под Иссами столкнулся в сражении с персидским царём Дарием III в ноябре 333 до н. э. Местность благоприятствовала Александру, огромное войско персов оказалось зажатым в узкой теснине между морем и горами. Битва при Иссе завершилась полным разгромом Дария, сам он бежал с поля боя, бросив в лагере семью, которая досталась в качестве приза македонянам . Македонские отряды захватили в Дамаске часть сокровищ персидского царя и много знатных пленников.

Победа при Иссе открыла македонянам путь на юг. Александр, огибая побережье Средиземного моря, направился в Финикию с целью покорения прибрежных городов и лишения мест базирования персидского флота. Мирные условия, дважды предложенные Дарием, были отклонены Александром. Из городов Финикии только неприступный Тир, расположенный на острове, отказался признавать власть Александра. Однако в июле 332 до н. э. после 7-месячной осады неприступный город-крепость пал после штурма с моря . С его падением персидский флот на Средиземном море перестал существовать.

После Финикии Александр продолжил путь к Египту через Палестину, где ему оказал сопротивление город Газа, но и он был взят штурмом после 2-месячной осады .

Египет, вооружённые отряды которого были уничтожены в битве при Иссе, был сдан сатрапом Мазаком без всякого сопротивления. Александр не касался местных обычаев и религиозных верований, в целом сохранил систему управления Египтом, поддержав её македонскими гарнизонами. В Египте Александр пробыл полгода с декабря 332 до н. э. по май 331 до н. э. Там он основал город Александрию, которая вскоре стала одним из главных культурных центров древнего мира и крупнейшим городом Египта (в наст. время 2-й по величине город Египта). Впервые Александр стал распространять о себе слух, прежде всего для местного населения, о том, что приходится сыном Зевсу, главному богу.

Укрепившись достаточно на завоёванной территории, Александр решил углубиться в неизведанные для греков земли, в центральные области Азии, где персидский царь Дарий успел собрать новую огромную армию.

Летом 331 до н. э. Александр форсировал реки Евфрат и Тигр и оказался на подступах к Мидии, сердцу Персидской державы. На большой равнине (на территории совр. Иракского Курдистана), специально подготовленной для действия больших масс кавалерии, македонян поджидал царь Дарий. 1 октября 331 до н. э. состоялось грандиозная битва при Гавгамелах, в ходе которой войска персов и подвластных им народов были разбиты. Царь Дарий, как и в предыдущей битве, бежал с поля боя, хотя его отряды ещё сражались, и исход сражения был вовсе не определён.

Александр двинулся к югу, где древний Вавилон и Суза, одна из столиц Персидской империи, открыли ему свои ворота. Персидские сатрапы, потеряв веру в Дария, стали переходить на службу к царю Азии, как стали величать Александра.

Из Суз Александр через горные переходы направился к Персеполю, центру исконно персидской земли. После неудачной попытки прорваться с ходу Александр с частью своего войска обошёл отряды сатрапа Персии Ариобарзана, и в январе 330 до н. э. Персеполь пал. Македонская армия отдыхала в городе до конца весны, а перед уходом дворец персидских царей был сожжён. По знаменитой легенде пожар организовала гетера Таис Афинская, любовница военачальника Птолемея, подзадорив пьяную компанию Александра с его друзьями.

В мае 330 до н. э. Александр возобновил преследование Дария, сначала в Мидии, а затем в Парфии. В июле 330 до н. э. к юго-востоку от Каспийского моря царь Дарий был убит в результате заговора своих военачальников. Бактрийский сатрап Бесс, убивший Дария, назвал себя новым царем Персидской империи под именем Артаксеркс. Бесс пытался организовать сопротивление в восточных сатрапиях, но был захвачен соратниками и выдан Александру в июне 329 до н. э. После смерти Дария III его титул царя Персидской империи легально (в глазах подданных империи) перешёл к Александру. Началась новая эллинистическая эпоха в истории восточных государств.

После смерти Дария III местные правители в восточных сатрапиях распавшейся Персидской империи почувствовали себя самостоятельными и не спешили присягнуть на верность Александру. Бесс был лишь одним из сепаратистски настроенных лидеров. Александр, мечтая стать царём всего сколько-нибудь цивилизованного мира, оказался вовлечённым в длительную кампанию в Средней Азии, продолжительностью в 3 года (329 —327 гг. до н. э.).

Эта война не напоминала прежние сражения больших армий. Местные племена действовали партизанскими методами, набегами и отступлениями, восстания вспыхивали в разных местах, и македонские отряды, рассылаемые Александром, в отместку уничтожали целые селения. Боевые действия велись в Бактрии и Согдиане, на территории современных Афганистана, Таджикистана и Узбекистана.

В Согдиане Александр нанёс поражение скифам, считавшимся непобедимыми. Для этого ему пришлось перейти за реку Яксарт (ныне Сырдарья). Дальше на север Александр не углублялся, места там были пустынные и по представлениям греков малообитаемые. В горах Согдианы и Бактрии местное население при приближении македонян отсиживалось в горных крепостях, неприступных от самой природы, но Александру удавалось захватить их, если не штурмом, то хитростью и настойчивостью (см. статью Горная война Александра).

К 326 до н. э. оставшиеся в живых жители Согдианы и Бактрии подчинились Александру. Далее путь великого завоевателя лежал дальше на восток, в сказочную Индию.

Весной 326 до н. э. Александр вторгся в земли индийских народов со стороны Бактрии через Хайберский проход, покорил ряд племён, перешёл реку Инд и вступил во владение царя Абхи из Таксила (греки называли царя «человеком из Таксилы», то есть Таксилом) в районе нынешнего Исламабада (Пакистан). Основная активность македонских войск в Индии протекала в районе Пенджаба, «пятиречья» — плодородной области в бассейне пяти восточных притоков Инда.

В конце лета 326 до н. э. продвижение Александра на восток завершилось.

Примерно с ноября 326 до н. э. македонское войско в течение 7 месяцев сплавляется вниз по рекам Гидасп, потом Инд, по пути делая вылазки и покоряя окрестные племена. В одном из сражений за город маллов (январь 325 до н. э.) Александр был тяжело ранен стрелой в грудь (см. Штурм города маллов). Раздражённый пассивным противодействием и мужеством народов Индии Александр истребляет целые племена, не в силах остаться здесь на длительный срок, чтобы привести их к покорности.

Летом 325 до н. э. Александр двинулся от устья Инда в Персию вдоль побережья Индийского океана. Возвращение домой через пустыни Гедрозии, одной из прибрежных сатрапий, оказалось тяжелее любого сражения; от зноя и жажды в дороге погибло много людей.

В феврале 324 до н. э. Александр достиг Персии, завершив, таким образом, индийский поход. В следующий раз европейцы сделали попытку завоевать Индию только через 2 тысячи лет.

Римская империя (лат. Imperium Romanum, Res publica Romana (Римская республика) , греч. Βασιλεία Ῥωμαίων) — постреспубликанская фаза в развитии древней римской цивилизации, характерной чертой которой были автократическая форма правления и большие территориальные владения в Европе и Средиземноморье. Хронологические рамки существования Римской империи охватывают период времени начиная с правления первого императора Августа, то есть с 27 года до н. э. по 476 год.

Историю Римской империи принято делить на несколько периодов:

1. Принципат Октавиана Августа (30 г. до н. э. — 14 г. н. э.).

2. Правление императорской династии Юлиев — Клавдиев (14 — 69 гг.).

3. Расцвет Римской империи (69 — 161 гг.).

4. Кризис Римской империи (161—284 гг.).

5. Доминат (284—337 гг.).

6. Упадок и падение Римской империи (Западной) (конец IV в. — 476 г.).

Главное содержание этого периода составляет процесс всестороннего объединения античного мира. Оно совершалось уже Римской республикой, но было тогда материальным, заключалось в факте завоевания и подчинения; теперь этот процесс одухотворяется и усложняется (дифференцируется). Он проявляется:
в уподоблении (ассимиляции) завоевателей и покорённых, римского и провинциального элементов;
в изменении самой объединяющей власти;
в объединении частей с целым посредством впервые созданной для этой цели государственной администрации;
в объединении юридических правовых идеалов и
в объединении нравственных идеалов.

Этот процесс объединения, плодотворный и прогрессивный, достигает своего полного развития к концу II в. Но он имеет и обратную сторону: он сопровождается понижением культурного уровня и исчезновением свободы, что проявляется в III в. Между тем совершается религиозное объединение античного мира на почве христианства, торжество которого над язычеством наполняет IV в.

На протяжении V в. Рим неоднократно подвергается нападениям со стороны варваров, которые в 476 г. навсегда уничтожат римскую цивиллизацию. В новом дуализме на римской почве зарождается новый исторический период. Успех социального объединения и ассимиляции разнородных национальных элементов провинций особенно наглядно проявляется в истории самих императоров, личная судьба и характер которых становится самым видным фактором в истории империи.

Арабский халифат, длительно существовавшее теократическое средневековое государство, возникшее на базе раннего внутриарабского государственного образования, созданного пророком Мухаммедом, а после его смерти перешедшего под власть его преемников — халифов.

После правления четырех так называемых «праведных» халифов в стране сменились две династии, так или иначе связанные кровным родством с семьей пророка. Первая династия Омейядов (661-750), при которой определились общие географические контуры Халифата, включавшие страны от Ирана на востоке до Египта и Северной Африки на юго-западе, была свергнута в 750 представителем другой линии рода пророка, чья династия получила наименование Аббасидов (750-1258). Большинство представителей предыдущей династии при этом погибли. Власть их сохранилась лишь на западе, в Испании, где организовался арабский эмират.

Монгольская империя — государство, сложившееся в XIII веке в результате завоеваний Чингис-хана и его преемников и включавшее в себя самую большую в мировой истории смежную территорию от Дуная до Японского моря и от Новгорода до Юго-Восточной Азии (площадь ок. 33 000 000 квадратных километров). Столицей государства стал Каракорум

В период расцвета включало обширные территории Центральной Азии, Южной Сибири, Восточной Европы, Ближнего Востока, Китая и Тибета. Во второй половине XIII века начался распад империи на улусы, во главе которых стояли чингизиды. Крупнейшими осколками Великой Монголии стали империя Юань, Улус Джучи (Золотая Орда), государство Хулагуидов и Чагатайский улус. Великий хан Хубилай, принявший (1271) титул императора Юань и перенёсший столицу в Ханбалык, претендовал на главенство над всеми улусами. К началу XIV века было восстановлено формальное единство империи в виде федерации независимых государств.

В последней четверти XIV века Монгольская империя перестала существовать

Османская империя официально — многонациональное государство под управлением османских султанов, существовавшее с 1299 по 1923 годы. В Европе Османскую империю часто называли Оттоманской империей, Высокой (блистательной) Портой или просто Портой. В период расцвета в XVI—XVII веках государство включало Малую Азию (Анатолию), Ближний Восток, Северную Африку, Балканский полуостров и прилегающие к нему с севера земли Европы.

Анатолия, в которой расположена основная часть современной Турции, до прихода турок-сельджуков в XI веке была территорией Византии. Османская империя завершила завоевание Византии взятием в 1453 году Константинополя. На вершине своего могущества, в правление Сулеймана Великолепного (1520—1566), империя простиралась от ворот Вены до Персидского залива, от Крыма до Марокко.

После окончания Первой мировой войны Османская империя распадается: Третья французская республика получает Сирию, Британская империя — Ирак и Палестину; оставшиеся территории составили современную Турцию.

Испанская империя — государство, образовавшееся в 1492 из королевств Арагон и Кастилия и просуществовавшее до 1898.

В этот же период Испания отправляет свои корабли в Новый Свет, завоевывает огромные колонии. В Европе в правление императора Карла V Габсбурга (1516-56 гг.) Испания является центром Священной Римской империи и крупнейшим государством, опорой Католической церкви в борьбе с начавшейся Реформацией. Поражение испанского флота («Непобедимой армады») в 1588, проигрыш войны с Англией в 1607 и потеря нидерландских провинций в 1609 ознаменовали конец влияния в Европе. Приток золота из заморских колоний не способствовал развитию местного сельскохозяйственного и ремесленного производства. В правление Филиппа III началась эпоха упадка Испании, чему способствовала и инквизиция, подавлявшая всякую свободную мысль.

В начале XVIII века борьба европейских династий за испанский престол привела к войне за Испанское наследство, на смену Габсбургам пришли Бурбоны. В XIX веке произошло 5 незавершенных революций: в 1808—14, 1820—23, 1834—43, 1854—56 и 1868—74. Борьба шла не столько между монархистами и либералами, сколько между сторонниками модернизации и традиционалистами. После всех революций утвердилась конституционная монархия. В 1812—26 добилась независимости большая часть испанских колоний в Латинской Америке, к началу XX в. оставшиеся в основном перешли к США и Германии.

Британская империя (англ. British Empire) крупнейшее когда-либо существовавшее государство за всю историю человечества с колониями на всех континентах. Наибольшей площади империя достигла в 30-х годах XX в., тогда британские земли простирались более чем на 37 млн кв км, что составляет около четверти земной суши. Общая численность населения империи составляла примерно 500 млн человек (примерно одна четвёртая часть человечества). Именно этим в настоящее время и объясняется роль английского языка как наиболее распространенного в мире в сферах транспорта и торговли. Термин «Британская империя» придуман Джоном Ди, который был астрологом, алхимиком и математиком королевы Елизаветы I.

Германская империя — название немецкого государства в 1871—1918 годах. После Ноябрьской революции 1918 года оно продолжало называться Германским Рейхом — термином, включающим в себя и кайзеровскую эпоху. В 1943 году государство было переименовано в Великогерманский Рейх и прекратило свое существование в мае 1945 года. В настоящее время в историографии название «Германская империя» применяют, как правило, только к периоду 1871—1918 гг. (что соответствует термину немецкой историографии Deutsches Kaiserreich). Такие термины, как Священная Римская Империя, Веймарская республика и Третий рейх, как правило, не относят к данному термину.

Основателями Германской империи считают Отто фон Бисмарка и Вильгельма I Гогенцоллерна. Иногда её называют и «Второй рейх».

Династия Цин, или империя Цин, управлявшаяся маньчжурской династией — многонациональная империя, созданная маньчжурами, в которую позже был включен Китай. Согласно традиционной китайской историографии - последняя династия монархического Китая. Была основана в 1616 г. маньчжурским кланом Айсин Гёро на территории Маньчжурии, в настоящее время называющейся северо-восточным Китаем. Менее чем через 30 лет под её властью оказался весь Китай, часть Монголии и часть Средней Азии.

Первоначально династия называлась «Поздняя Цзинь», название было изменено на «Цин» в 1636 году. В первой половине XVIII в. цинскому правительству удалось наладить достаточно эффективное управление страной, одним из результатов чего было то, что в этом веке наиболее быстрые темпы роста численности населения наблюдались именно в Китае. Цинский двор проводил политику самоизоляции, что в конце концов привело к тому, что в XIX в. входивший в состав империи Цин Китай был насильно открыт западными державами и превратился в полуколониальную страну.

Последующее сотрудничество с Западными державами позволило династии избежать краха во время восстания Тайпинов, проводить сравнительно успешную модернизацию и т.о. просуществовать до начала 20 в., однако оно же послужило причиной растущих националистических (антиманчжурских) настроений.

В результате Синьхайской революции, начавшейся в 1911 г., империя Цин была уничтожена, входившие в нее страны получили право на самоопределение. В частности, была провозглашена Китайская Республика - национальное государство ханьцев. Вдовствующая императрица (англ.) отреклась от трона от имени тогда малолетнего последнего императора, Пу И, 12 февраля 1912 года.

Росси́йская империя — государство, существовавшее в период с 1721 года до Февральской революции и провозглашения республики в 1917 году. Империя была провозглашена по итогам Великой Северной войны русским царём Петром I Великим. Столицей Российской империи был сначала Санкт-Петербург в 1713—1728 годах, потом Москва в 1728—1730 годах, затем снова Санкт-Петербург в 1730—1917 годах (в 1914 город был переименован в Петроград). Российская империя была третьим по площади из когда-либо образованных государств (после Монгольской и Британской империй) — простиралась до Северного Ледовитого океана на севере и Чёрного моря на юге, до Балтийского моря на западе и Тихого океана на востоке. Глава империи — император всероссийский, обладал ничем не ограниченной, абсолютной властью до 1905 года. 1 (14) сентября 1917 года Временное правительство России провозгласило страну республикой(хотя фактически Россия была республикой после Февральской революции). Однако законодательный орган империи — Государственная Дума была распущена лишь 6 (19) октября того же года.

Для экономики Англии до середины XIX в. были характерны две особенности: громадные колониальные владения и монопольное положение на международном рынке.

Главными особенностями экономического развития Англии конца XIX – начала XX в. стали:

- утрата промышленного первенства и господства на мировом рынке;

- рост капиталистических монополий, особенно колониальных и военно-промышленных;

- создание мощных банков и финансовой олигархии;

- возрастание роли экспорта капитала, в том числе в пределы Британской империи (колонии) и в зависимые страны;

- превращение колониальной монополии в решающий фактор экономического и политического положения Англии во всемирном хозяйстве.

Под действием закона неравномерности экономического и политического развития капитализма ускорился экономический рост молодых капиталистических государств – конкурентов Англии в области промышленного производства, особенно США и Германии, создавших свою промышленность на более высокой технической основе. Вначале они стали вытеснять английские товары с собственных внутренних рынков. Одновременно на мировом рынке начинается использование методов бросовых цен – «демпинга» (особенно Германией).

Иностранная конкуренция прежде всего отрицательно сказалась на тяжелой промышленности. По абсолютным размерам производство Англии еще росло, но стало отставать по темпам и развитию техники. Если в 1870 г. по производству чугуна Англия превосходила Германию более чем в четыре раза, США – в три раза, то в 1913 г. она уже уступала США в три раза, Германии – в два раза.

На экономике отрицательно сказались кризисы перепроизводства 1873 и 1882 гг. и продолжительная депрессия, а также затяжной аграрный кризис начала 70-х – середины 90-х годов XIX в., вызванный притоком в Европу американского хлеба. Последнее явилось результатом технической революции на морском транспорте, удешевившей доставку хлеба. Аграрный кризис в Англии протекал острее, чем в других странах из-за высокой абсолютной ренты в силу существования огромных частных владений земельной аристократии. Цены на хлеб резко упали. Что касается промышленной буржуазии, то она, заинтересованная в дешевом привозном сырье и продукции, была против аграрного протекционизма. В итоге зависимость Англии от внешних рынков и ввоза продукции увеличилась.

Конкуренция, концентрация производства вели к возникновению монополий. Однако процесс шел медленно и противоречиво, характеризуясь неравномерностью развития между новыми и старыми отраслями и предприятиями. Старые отрасли использовали устаревшее оборудование, имели высокие издержки производства, для них более выгодным был вывоз капитала и помещение его в доходные отрасли (военную и химическую).

В то же время происходило ускорение централизации капитала. В 1863 г. существовало 639 акционерных компаний, а в конце XIX в. ежегодно их образовывалось до 4000.

Первые монополии возникли в новых отраслях – англо-германский трест взрывчатых веществ «Динамит-Нобель» (1886г.) и химический трест «Юнайтед Алкали» (1890г.). К 1890 г. действовало около 30 картелей (в три раза меньше, чем в Германии) в писчебумажной, ковровой, стекольной промышленности. Несколько крупных фирм складывается в тяжелой промышленности.

Потеряв промышленную монополию, Англия и в начале XX в. сохраняла первенство в некоторых отраслях. К примеру, в кораблестроении в 1913 г. она производила 58% всех судов в мире (1896-78%).

Рост милитаризма, гонка вооружений, в частности, в области строительства военно-морского флота, расширяли связи между военно-промышленными компаниями капиталистических стран. Так, компания «Гарвей Стил», основанная в Лондоне в 1894 г. и возрожденная в начале XX в., объединила военно-промышленные фирмы Англии, Германии, Франции, Италии и США в области производства броневых плит для военно-морского флота.

К 1913 г. протяженность железных дорог в Англии составляла 1/5 мировой. Десятки железнодорожных обществ в начале XX в. были объединены в 12 компаний. В области торгового судоходства Англия продолжала играть крупную роль, обеспечивая в 1890 г. половину, а в 1913г. – 2/5 всего тоннажа мирового торгового флота. С середины 70-х годов XIX в. Англия захватила господство над Суэцким каналом.

Лондон занимал положение мирового торгового и финансового центра. Английская валюта – фунт стерлингов – выполнял роль международных денег, служил расчетной единицей в мировых торговых сделках. Важное место в банковской системе Англии занимал полугосударственный «банк банков» – Английский банк. К 1913 г. в результате более 300 слияний и поглощений сложилась система крупных акционерных банков, пять из которых имели 40% общей суммы всех банковских вкладов страны. Особую роль играли колониальные банки (в 1910 г. – 72 банка).

Громадное накопление капитала осуществлялось английскими колониальными монополиями, которые начали создаваться с 70-80-х годах XIX в. для ограбления с помощью государства колоний путем эксплуатации земель, недр, источников сырья. Так, в 1889 г. по «королевской хартии» образована Британская Южно-Африканская компания. Она была объявлена собственником всех недр к северу от границы Трансвааля – огромной лепритории, больше Германии и Австро-Венгрии, вместе взятых.

Открытие и захват месторождений золота в Трансваале повышали доходы английской финансовой олигархии на многомиллионные суммы ежегодно.

Так же была монополизирована южно-африканская алмазная промышленность, созданы разнообразные английские сырьевые монополии по добыче олова, цветных металлов, нефти, выращиванию каучуконосов и др. Английское колониальное плантационное хозяйство специализировалось на производстве чая, кофе, какао-бобов, арахиса. Трест «Левер бразерс» (Западная Африка) контролировал свыше 60 компаний и монополизировал 3/4 английского производства хозяйственного мыла.

Государственно-монополистические тенденции проявились в образовании в 1909 г. монопольной «Англо-Иранской компании», главным акционером которой выступало английское правительство, а задачей ее было снабжение нефтью британского военного флота.

Особенностью Англии в процессе сращивания банковских и промышленных монополий являлось сращивание банковского капитала с колониальными монополиями. Уже в 1876 г. население английских колоний составляло 250 млн. чел., территория – 22,5 млн. км2 (сама Англия занимала 230 тыс. км2), в 1914 г.– соответственно 400 млн. чел. и 33,5 млн. км2.

Англия была крупнейшей колониальной державой. Самая большая колония – Индия (70% населения Британской империи) приносила огромные доходы, являясь плацдармом для захватов во всей Азии. Там насаждались феодальные отношения, ростовщичество, что тормозило экономическое развитие Индии.

Особое место занимали переселенческие колонии Англии, в конце XIX – начале XX вв. превратившиеся в доминионы, т.е. в самоуправляющиеся территории: Канада (1867 г.), в начале XX в. Австралия, Новая Зеландия, Южно-Африканский союз. Они воспроизводили систему экономических отношений метрополии (буржуазную в своей основе) и играли роль аграрно-сырьевых придатков в условиях господства английского капитала. Однако в Канаду стали постепенно проникать монополии США. Если в 1900 г. доля Англии составляла 85% иностранного капитала в Канаде, США – 14%, то в 1914 – соответственно 72 и 23%. Внутри Британской империи уже вспыхивали очаги национально-освободительной борьбы.

Начало XX в. ознаменовалось обострением конфликтов между империалистическими державами в борьбе за передел мира, за сферы влияния, за рынки сбыта. Главные противоречия развертывались между державами Западной Европы – Германией и Англией. К военному столкновению готовились два блока империалистических держав – страны Антанты в составе Англии, Франции и России и страны австро-германского союза во главе с Германией.

Война 1914-1918 гг. потребовала большого напряжения экономики Англии. Возникла необходимость громадных поставок вооружения, снабжения армии. Если в 1914 г. производство вооружения составляло 19% национального дохода, то в 1916 – 56,3%. Усиленно развивались военная промышленность, выплавка железа и стали, судостроительная, химическая промышленность. Другие отрасли находились в упадке. Промышленное производство в целом сократилось на 1/5. Возникли трудности в области внешней торговли, снабжения сырьем и продовольствием. Обесценился фунт стерлингов, размен на золото прекратился. Налогообложение увеличилось в 7 раз. Происходил спекулятивный рост капитала в акционерных компаниях.

Последствия первой мировой войны оказались противоречивы. С одной стороны, в результате победы над главным конкурентом – Германией некоторые колонии перешли к Англии. Британская колониальная империя увеличилась до 35 млн. км2 с населением 450 млн. чел. Империалистическая буржуазия преуспевала. В 1916 г. возникла самая мощная предпринимательская организация Англии – Федерация британской промышленности, охватившая тысячи фирм и сотни ассоциаций. В 1920 г. создана Британская ассоциация банкиров. Число английских миллионеров увеличилось почти вдвое, 2% собственников владели 64% национального богатства.

Вместе с тем внутренний государственный долг Англии из-за финансирования войны увеличился более чем в 10 раз. Из кредитора всего мира Англия превратилась в должника. США выступили основным мировым конкурентом на рынках капитала, промышленных товаров и сырья. За годы войны Англия потеряла 70% торгового флота. Ее прежнему господству на море был положен конец: по Вашингтонскому договору 1922 г. США вынудили Англию признать принцип равенства военно-морских флотов обеих держав.

Обострение конкуренции на мировом рынке дало толчок скачкообразным процессам концентрации и централизации капитала. Возникали новые монополии в промышленности и банковском деле. В течение 1918-1924 гг. на основе ряда слияний вырастает большая пятерка крупнейших акционерных банков:

«Мидлэнд», «Ллойде», «Барклэйс», «Вестминстер», «Нэшнл Провиншл». Первый из них стал крупнейшим банком капиталистического мира. Огромная финансовая мощь банков позволила осуществить перестройку промышленности на основах централизации капитала. К концу 20-х – началу 30-х годов возникали около 40 новых трестов в различных отраслях промышленности, особенно в новых.

В 1926 г. самый гигантский из четырех трестов химической промышленности – «Имперский химический трест» контролировал подавляющую часть химической промышленности. В маргариновой промышленности, производстве хозяйственного мыла, глицерина и других товаров командовала крупнейшая международная монополия «Юнилевер», сырьевой базой которой были английские колонии в Западной Африке. Трест «Дэнлоп» контролировал 90% выпуска резиновых шин.

Однако техническая перестройка промышленности, хотя и имела большие успехи, отставала от аналогичных процессов в США и Германии. Это объяснялось технической отсталостью старых отраслей, высокими транспортными издержками, лендлордизмом, обусловливающим высокую земельную ренту.

После бума 1920 г. (в его основе лежал экспорт оборудования для восстановительных работ на континенте и отложенный спрос населения на предметы потребления), завершившегося экономическим кризисом 1920-1921 гг., наступила вплоть до 1936 г. полоса длительного застоя, когда производство не превышало уровня 1913 г. Кризис начала 20-х годов вызвал падение производства на 1/3, безработица достигла 15%. Довоенный уровень промышленности был восстановлен лишь в 1929 г.

Отсутствие предкризисного подъема, т.е. широкого обновления основного капитала, обусловило особенности кризиса 1929 – 1933 гг. Промышленное производство сократилось на 23% (меньше, чем в США и Германии), безработица составила 25– 26% (в металлургической промышленности – 50%, в угольной – 30%). Экономическое положение ряда новых отраслей оказалось менее тяжелым, но и здесь процесс проходил неравномерно.

Удельный вес Англии в мировом промышленном производстве стал составлять в начале 30-х годов 10% против 30% в начале XIX в. Первое место перешло к США.

Важной вехой стала отмена в сентябре 1931 г. золотого стандарта английского фунта стерлингов и его девальвация на 1/3. Конкурентоспособность английских товаров повысилась. Внешнеторговые позиции укрепились в результате образования в 1931 г. «стерлингового блока» из 25 государств. Кроме британских колоний и доминионов (за исключением Канады) в него вошли страны Скандинавии, Голландия, Португалия, Аргентина, Бразилия и др. Участники блока хранили валютные резервы в Лондоне и девальвировали национальные валюты одновременно с фунтом стерлингов. Валютная зависимость побуждала эти страны увеличивать продажу товаров (прежде всего, продовольствия и сырья) в Англию и одновременно стимулировала закупки изделий английской промышленности. Фунт стерлингов даже в условиях отмены его золотого стандарта продолжал обслуживать почти половину мирового товарооборота. «Стерлинговый блок» противостоял «долларовому блоку».

Англия целиком зависела от внешних рынков нефти, хлопка, каучука, цветных и редких металлов. Она жила буквально за счет своей колониальной империи и зависимых стран, покрывая постоянное отрицательное сальдо торгового баланса доходами от экспорта капитала. Однако падение поступлений доходов в годы экономического кризиса 1929-1933 гг. и сокращение экспорта привели к тому, что в 1937 г. отрицательное сальдо было не только в торговом, но и в платежном балансах. Предпринимаемые меры для расширения вывоза, переход от свободной торговли к политике протекционизма помогли, несмотря на наступление нового экономического кризиса в 1937 г., восстановить и несколько увеличить промышленное производство к началу второй мировой войны.

На рубеже XIX-XX вв. опять произошло коренное изменение парадигмы экономического развития – в центр экономики становятся монополии. Ведущие страны мира вступили в новую стадию своего развития – монополистический капитализм. Образуются международные монополистические союзы, делящие мир на сферы экономического влияния. Они "пронизывают" экономику стран мира, диктуют те или иные экономические (а зачастую и политические) условия, формируют мировую экономическую конъюнктуру.

Новой экономической формой международных отношений становится вывоз капитала. Его значение существенно усиливается в условиях, когда международная конкурентоспособность во многом определяется быстротой разработки и внедрения технологических изменений. Многообразные формы вывоза капитала стали важнейшей движущей силой, развивающей и углубляющей мирохозяйственные связи. При этом подходы к оценке данного явления весьма неоднозначны: от конкуренции между странами за получение иностранного капитала и технологий – до прямого ограничения иностранных инвестиций из опасений подрыва контроля над национальной экономикой.

Усиливается соперничество между ведущими странами, в результате которого в капиталистическом мире сформировались три остро конкурирующих центра мирового империализма: Западная Европа, США и Япония.

Ведущей индустриальной державой мира становятся США. В течение нескольких десятилетий после гражданской войны 1861-1865 гг. они совершили огромный скачок в экономическом развитии, позволивший им выйти на первое место в мире по размерам промышленного и сельскохозяйственного производства. Если в 1860 г. по выпуску промышленной продукции США значительно уступали Англии, то к началу XX в. опередили ее вдвое. За 1860-1900 гг. общий объем выпускаемой продукции увеличился в 7 раз, а сумма капиталовложений в промышленность – в 10 раз. К 1913 г. на долю США приходилось почти 1/2 мировой выплавки стали, 45% добычи каменного угля, 82% добычи нефти, более 1/2 производства электроэнергии – в общем итоге 38% промышленной продукции всех стран.

Основная причина такого успеха заключалась в том, что гражданская война уничтожила систему рабовладения, и капиталистические порядки стали быстро распространяться на всю территорию страны. Экономическая политика победившей буржуазии была направлена на развитие капитализма вширь и вглубь.

Интенсивно происходил процесс накопления капитала, прежде всего, за счет продолжавшегося захвата земель индейцев. Ярко проявлялось преимущество США как молодой буржуазной страны, имеющей возможность учесть производственный опыт других стран, использовать последние достижения науки и техники, новейшее оборудование, передовые формы организации производства.

Революционное воздействие на производство оказало широкое применение электроэнергии. Одновременно стали развиваться такие отрасли, как электротехническая, приборостроительная, металлургическая. Использовались новые виды двигателей – паровые и гидравлические турбины, двигатели внутреннего сгорания. Это открыло путь к созданию автомобилей и самолетов.

Развивающееся производство было обеспечено емким и непрерывно растущим по мере формирования капитализма и углубления общественного разделения труда рынком. Происходили быстрое заселение Запада, укрепление экономических связей между районами страны, активное строительство путей сообщения, прежде всего, железных дорог. К началу XX в. общая протяженность железных дорог достигла 320 тыс. км – 40% всех железных дорог мира. Железнодорожное строительство давало стимул росту промышленности и сельского хозяйства, особенно тех отраслей тяжелой промышленности, которые с ним связаны.

Дальнейший переворот на транспорте связан с автомобилестроением. Изобретение двигателя внутреннего сгорания было использовано предпринимателем Генри Фордом для организации серийного производства автомобилей. Массовое производство автомашин в свою очередь стимулировало развитие листового проката, моторостроительной, нефтяной и резиновой промышленности, строительство шоссейных дорог.

Расширению внутреннего рынка способствовало ограждение его от иностранных товаров высокими протекционистскими пошлинами.

Нехватка собственных средств компенсировалась ввозом иностранных капиталов, особенно из Англии. Общая сумма иностранных капиталов составляла: в 1860 г. – 400 млн. долл., в 1900 г. – 3,3 млрд., в 1914 г. – 5 млрд. долл. Это свидетельствовало о том, что вплоть до начала Первой мировой войны США были должником Европы. Но капиталы использовались производительно – для развития тяжелой промышленности и транспорта.

Быстрый рост населения также содействовал развитию рынка. С 1860 по 1914 гг. население увеличилось с 31,4 млн. до 100 млн. человек. Из огромного наплыва иммигрантов основную массу составляли молодые, здоровые, энергичные люди.

Возникли новые явления в экономической жизни – усиленный процесс концентрации и централизации производства и капитала, создание все более крупных предприятий и на этой основе – монополистических союзов. Этот процесс в США проходил быстрее, чем в других странах.

Главной формой монополий выступали тресты. Добыча нефти осуществлялась под контролем рокфеллеровского треста «Стандаройл» (он аккумулировал 95% всей нефтяной промышленности, фирмы других отраслей, банковские, железнодорожные, судоходные компании). В 1901 г. возник «Стальной трест», принадлежащий группе банкира Дж. Моргана. К началу Первой мировой войны под их контролем была половина запасов железной руды, 43% производимого чугуна, 66% выплавляемой стали.

В результате серии изобретений Эдисона в области электротехники в 80-х годах XIX в. рождается знаменитая фирма Эдисона, которая в дальнейшем переросла в крупнейшую электротехническую корпорацию «Дженерал электрик». Эта корпорация вместе с «Вестингауз электрик» сосредоточили 90% производства электротехнического оборудования.

За короткое время становится монополией фирма Форда, а автомобильная промышленность США сразу занимает первое место в мире. В автомобилестроении три корпорации объединили не только автомобильные заводы, но и смежные предприятия. В 1913 г. крупнейший из них «Дженерал моторс» производил половину всех автомобилей страны.

В сельскохозяйственном машиностроении господствовал трест «Интернэшнл харвестер», имеющий свои филиалы в Канаде, России, Германии, Франции.

Американские монополии принимали активное участие в экономическом разделе мира между союзами капиталистов. В 1902 г. Американская табачная фабрика и Английская имперская табачная компания заключили союз: первая обязалась реализовывать продукцию в США, вторая – в Англии. Заключен союз был и между крупнейшими электротехническими компаниями мира.

Происходил усиленный процесс концентрации банковского дела. Финансово-промышленные группы Моргана и Рокфеллера сосредоточили у себя примерно 1/3 всего богатства страны.

В сельском хозяйстве фермерство стало господствующей формой землепользования (кроме Юга). Оно обеспечивало наиболее быстрое развитие производительных сил. Фермеры были собственниками обрабатываемой наемным трудом земли, их доходы шли в капиталистическое накопление. По уровню механизации сельского хозяйства США заняли первое место в мире. Однако началось расслоение фермеров и к 1910 г. только 53% из них оставались полными собственниками земли. Происходила концентрация земельной собственности в руках небольшой группы наиболее зажиточных фермеров.

Объем сельскохозяйственного производства за I860-1913 гг. увеличился в три раза. Преобладали зерновые культуры, особенно кукуруза – на корм скоту. Производство хлопка составляло 60% мирового объема. Увеличивалось поголовье крупного рогатого скота, развивалось свиноводство. Однако в начале XX в. возникло перепроизводство сельскохозяйственной продукции, что положило начало аграрному кризису.

Продолжалась территориальная и экономическая экспансия, изгнание с земель индейских племен. В 1875 г. начался захват Гавайских островов. После войны с Испанией в 1898 г. ее владения (острова Пуэрто-Рико, Гуам, Филиппинские) перешли к США. Куба, формально республика, находилась под контролем США.

Укреплялись позиции на азиатском континенте, представляющем громадный внешний рынок. При этом колониальная экспансия США имела свои особенности. Прежде всего, они выражались в том, что потенциальные колонии – слаборазвитые страны – находились рядом, не надо было ехать за океан. Кроме того, колониальная экспансия США с самого начала приобрела черты неоколониализма. США не объявляют страны Латинской Америки своими колониями – формально они остаются суверенными государствами. Но, пользуясь экономической слабостью этих стран, капиталисты США ввозят туда свои капиталы и эксплуатируют национальные богатства. Если правительство той или иной страны пыталось выйти из-под контроля, то США, пользуясь своим влиянием, организовывало государственный переворот. Так была устроена, например, «революция» в Панаме ради захвата Панамского канала.

Успешная экономическая экспансия вела к развитию внешней торговли, активному проникновению на мировые рынки. Благодаря жесткой политике протекционизма обеспечивался активный внешнеторговый баланс. Внешнеторговый оборот за 1870-1914гг. увеличился в пять раз. Но главная ориентация была все же на внутренний рынок, не зависимый от конъюнктуры мирового рынка. В этом было преимущество США.

В первую мировую войну США вступили лишь в апреле 1917 г. Использовав преимущества нейтралитета, они получили благоприятные возможности для быстрого развития, удовлетворяя усиленный спрос на вооружение, обмундирование, продовольствие. К тому же США быстро прибирали к рукам источники сырья и сферы приложения капитала.

Формирование военного хозяйства неизбежно приводило к увеличению производственных мощностей и занятости. Промышленность и сельское хозяйство получили емкий рынок сбыта в лице государства, закупающем по щедрым ценам продукцию. Военные поставки Англии, Франции, России и другим странам достигли крупных масштабов: в 1914 г. – 1 млрд., в 1916 – 3 млрд. долл. Чистая прибыль американских корпораций значительно увеличилась.

Развитие военного производства вело к росту накопления капитала. За 1914-1919 гг. общая сумма инвестиций в промышленность увеличилась вдвое, выпуск продукции – на 26%. Однако процветание было характерно лишь для военной промышленности, получающей правительственные заказы. В других отраслях наблюдались трудности сбыта, обеспеченности сырьем, застой, а в ряде случаев – и вынужденное закрытие предприятий.

Благоприятные условия были созданы войной для внешне-экономической экспансии. Вступив в войну, США имели внешнюю задолженность 7,2 млрд. долл., а вышли из нее, обладая заграничными капиталовложениями в 7 млрд. долл. Военные долги союзников в счет полученных американских товаров составили 9,5 млрд. долл. В итоге США из должника превратились в крупнейшего международного кредитора. Ведущее место эта страна заняла и в мировом экспорте.

Национальное богатство США за 1914-1918 гг. увеличилось в 2,5 раза. Запасы золота достигли половины мировых запасов.

В течение первых двух послевоенных лет в экономике США сохранялась высокая хозяйственная конъюнктура. Война, обогатив монополии, способствовала накоплению капитала. Однако в июле 1920 г. начался экономический кризис, достигший высшей точки в 1921 г., когда промышленное производство упало на 1/3. Нужна была перестройка экономики.

Лишь с 1923 г. началась стабилизация. Происходило усиленное обновление основного капитала: переоборудование предприятий, устранение морально устаревшего оборудования. Это обеспечило высокие темпы роста производительности труда, по которым США превзошли остальные страны. Увеличивался вывоз капитала, расширялась внешнеторговая экспансия в страны Латинской Америки и Европу, особенно в Германию. Американская промышленность обеспечила рост выпуска продукции на 26% и достигла 45% мирового промышленного производства.

Экономический рост был прерван в 1929 г. глубочайшим экономическим кризисом, не имевшим равных в истории. Падение производства в США было большим, чем в других странах: промышленное производство в 1933 г. составило 46% от уровня 1929 г., производственные мощности были загружены лишь на 1/3. Поскольку кризис был мировой, то нарушились внешнеэкономические связи. Оборот внешней торговли США сократился в 3,1 раза.

Страну поразил сильнейший аграрный кризис. К 1934 г. сбор пшеницы упал на 36%, кукурузы – на 45%. Катастрофически сократились посевные площади. Стремительно упали цены: на пшеницу и кукурузу – почти в три раза, на хлопок – более чем втрое. Резко ухудшилось положение рабочих и фермеров. Уровень безработицы достиг 25%, свыше 1 млн. фермеров лишилось собственности.

Правительство, чтобы остановить падение цен на сельскохозяйственные продукты, организовало их скупку и уничтожение: были уничтожены миллионы тонн зерна, кофе, сахара, риса. Из-за дешевизны пшеницы ее использовали для отопления школ и правительственных учреждений. Посевы хлопка были перепаханы, на удобрения переработано 6 млн. свиней.

Обанкротилось около 40% банков Америки. Вкладчики, чтобы сохранить свои деньги, стали спешно забирать из банков вклады, что еще больше ускоряло банкротства. Стремясь остановить этот процесс, президент США объявил банки закрытыми. Последовало распоряжение сдать все золото, которое было у людей, в банки. За утайку золота полагалось наказание – 10 лет тюрьмы. Была проведена девальвация доллара: его золотое содержание было понижено на 40%.

Другим направлением курса Рузвельта было осуществление крупных государственных работ – строительство дорог, аэродромов, школ, больниц и других сооружений. Для организации этих работ было построено 2,5 тыс. палаточных лагерей, куда собирали безработных. Такие работы уменьшали безработицу и увеличивали рынок сбыта, поскольку бывшие безработные теперь получали заработную плату и покупали товары. Кроме того, для самих работ приобретались стройматериалы, строительные механизмы и т.д. Это в определенной мере ослабляло кризис.

Соответствующие меры были приняты и в сельском хозяйстве. Государство скупало землю у фермеров, оставляя ее как пустошь без использования, стало выплачивать премии за снижение поголовья скота и сокращение производства продукции.

Благодаря проводимой политике к 1937 г. США достигли уровня 1929 г. Однако разразился очередной кризис, и опять сильнее, чем в других странах: уровень промышленного производства упал на 21%.

30-е годы характеризовались дальнейшим усилением концентрации капитала. Гигантские тресты, составляющие менее 1/1000 общего числа корпораций, владели почти половиной всех активов. В конце 30-х годов 1% собственников владел 59% национального богатства.

С начала 30-х годов расширяется конкуренция на мировых рынках со стороны возродившихся Германии, Японии и Италии.

Материальные потери страны были минимальными, а рынок сбыта из-за гигантского спроса на вооружение и военные материалы существенно расширился. Военные заказы дали мощный стимул для роста промышленности, и она осуществила колоссальный подъем: с 1939 по 1945 гг. производство электроэнергии увеличилось на 74%, выплавка стали – на 50%, добыча нефти – на 35%. Широкое развитие получило строительство новых предприятий, в значительной степени финансировавшееся государством (так, из 25,8 млрд. долл., вложенных в обрабатывающую промышленность, 17,2 млрд., или около 70%, составляли государственные инвестиции).

Следует особо отметить увеличение роли государства в годы войны. Им было построено 2,5 тыс. новых заводов, оснащенных передовой техникой. После войны они были проданы монополиям, причем по ценам в 3-5 раз дешевле, чем затратило на них государство.

Материальным вкладом США в победу над Германией были поставки по лендлизу, т.е. передача участникам войны против Германии различных военных материалов стоимостью 46 млрд. долл. Такие материалы закупались у американских корпораций, что способствовало экономическому оживлению в США, новому строительству, росту занятости и доходов.

Объем американского экспорта за годы войны увеличился с 3 млрд. до 14 млрд. долл. в год. Удельный вес США в мировом экспорте за 1937-1945 гг. вырос с 14,2 до 40%.

Заметно возросли американские капиталовложения за границей – до 17 млрд. долл. К концу войны в стране было сосредоточено 2/3 мировых запасов золота.

Таким образом, ведущее место США в системе мирового капитализма прочно закрепилось.

В Германии в последней трети XIX в. наблюдался быстрый рост капиталистической промышленности и торговли, обусловленный двумя событиями: политическим объединением Германии и победой Пруссии над Францией в войне 1870-1871 гг.

Проведенное насильственное ("железом и кровью") политическое объединение под эгидой Пруссии (во главе государства стал прусский король, провозглашенный императором Германии) создало единый государственный аппарат, ликвидировало внутренние таможенные пошлины, установило единое торговое законодательство, единые денежную и почтовую системы, единый внутренний рынок. Гражданам Германской империи были гарантированы частная собственность, свобода промысла и договорных соглашений.

Объединенная Германия стала великой капиталистической державой, население которой составляло 41 млн. человек, обладала значительной территорией и богатыми природными ресурсами.

Победа над Францией дала Германии Эльзас и Лотарингию с богатыми запасами железной руды, других полезных ископаемых и развитой хлопчато-бумажной промышленностью. С французов была получена колоссальная контрибуция в 5 млрд. франков, которая сразу нашла капиталистическое применение. Сформировалась мощная база для развития промышленности: металлургической, машиностроительной, металлообрабатывающей. Возникла невиданная грюндерская горячка – в 1871-1873 гг. было учреждено 928 акционерных обществ.

Высокими темпами увеличивалось население, при этом темпы роста численности рабочих были в три раза выше, чем обшей численности. К началу первой мировой войны население составило 67 млн. чел. Быстро росли города.

Промышленному подъему страны в немалой степени способствовала введенная с 1879 г. протекционистская политика. Новые промышленные предприятия создавались на базе новейшей технологии, что обеспечивало быструю индустриализацию, высокие темпы роста производительности труда, обусловленные также его интенсификацией.

Милитаризация ускоряла развитие производства. Захватническая политика предъявляла повышенный спрос на уголь, металл, химическую продукцию. Государство активно вмешивалось в экономику.

Отправной точкой промышленного подъема послужило железнодорожное строительство. За 1870-1910 гг. протяженность железных дорог увеличилась в 33 раза.

Немецкая промышленность с 1870 по 1900 г. выросла в пять раз. В итоге Германия из аграрно-индустриальной превратилась в мощную индустриально-аграрную страну. Обогнав Англию, она стала второй после США. В последнем пятилетии XIX в. объем промышленного производства был вдвое больше, чем во Франции. Его удельный вес в мировом промышленном производстве достиг 17%. Германия занимала первое место в мире по военной промышленности, по производству анилиновых красок, на мировом рынке электротехнических изделий (ее доля составляла 50%), по вывозу машин (1/3 германского экспорта). Довольно успешно развивалась легкая и пищевая промышленность, хотя она и отставала от США и Англии, а по некоторым видам продукции – и от Франции. Здесь сказывались пережитки феодализма в сельском хозяйстве, узость внутреннего рынка.

Монополизация экономики ускорилась в 90-е годы XIX в. Рейнско-Вестфальский каменноугольный синдикат контролировал 95% добычи угля Рура, и к началу XX в. – 40% германской угледобычи. В военной промышленности господствовала фирма Круппа, в электротехнической – два концерна: АЭГ (Всеобщее общество электричества) и «Сименс». В химической промышленности к 1904 г. остались тоже два крупнейших концерна, в судостроении – Северо-германский Ллойд и «Гамбург-Америка».

Монополии были тесно связаны с банками, которые их финансировали. В 1912-1913 гг. девять крупнейших банков контролировали 85% всего банковского капитала. Результатом явилось образование финансового капитала и финансовой олигархии. Ее представителями были Крупп, Сименс, Ратенау, Борзиг. Финансовый капитал Германии не имел таких благоприятных возможностей для своего использования за рубежом, как английский и французский. Поэтому в основном инвестиции концентрировались внутри страны, способствуя подъему ее промышленности.

Сельское хозяйство по-прежнему шло по так называемому «прусскому пути» развития, что характеризовалось длительным сохранением полуфеодальных отношений, медленным приспособлением к капитализму (хотя в юго-западной Германии имелись элементы «американского пути»). Основная масса крестьянства страдала от безземелья, своего хлеба не хватало, приходилось батрачить. Очень тяжело на сельском хозяйстве страны сказался разразившийся с 1875 г. и продолжавшийся до середины 90-х годов аграрный кризис.

Большая задолженность, феодальные пережитки в виде высокой абсолютной ренты сильно сдерживали рост сельского хозяйства. Государство, пытаясь поднять его уровень, в 1880 г. приняло закон, ограничивающий произвол ростовщиков. Создавались специальные агрономические общества, опытные станции, стали шире применяться сельскохозяйственные машины. минеральные удобрения. В итоге сельское хозяйство в Германии, раньше чем в США, перешло на интенсивный путь развития. При практически неизменных площадях за первые десять лет XX в. производство основных культур выросло на 10-20%. повысились урожайность, поголовье скота.

Несмотря на все это аграрная база немецкого капитализма была недостаточна и сдерживала его развитие. В последней трети XIX в. Германия из государства, вывозящего хлеб, превратилась в его импортера.

В начале XX в. усилился вывоз капитала в Европу, Азию, Америку, Африку, Турцию, поскольку своих больших колоний у Германии не было. Но все же главным был вывоз товаров. Во внешней торговле Германия сталкивалась с английской и французской конкуренцией, а также с Россией – в связи с ввозом русских сельхозтоваров (Германия повысила на них таможенные пошлины, в ответ Россия увеличила таможенные пошлины на германские промышленные товары, началась таможенная воина).

Молодой германский империализм уже с момента своего зарождения пытался принять участие в дележе колоний. Правда. сначала государство прямо не вмешивалось в этот процесс, он был предоставлен частным компаниям. В 80-х годах были основаны колонизационные общества, которые в 1887 г. объединились. Единое общество проводило в стране широкую агитацию по захвату новых рынков. В первой половине 80-х годов были захвачены Маршальские острова, приобретены опорные пункты в Юго-Западной и Юго-Восточной Африке. Сначала купцы основывали колонии, затем германское правительство провозглашало над ними протекторат.

Тяжелое поражение в войне обошлось Германии дороже, чем другим странам, принесло огромные материальные убытки: несколько миллионов человек было убито, промышленное производство сократилось более чем на 40%, острый кризис охватил сельское хозяйство, транспорт. Обратно к Франции отошли Эльзас и Лотарингия. Во много раз выросли цены на предметы потребления, реальная заработная плата рабочих уменьшилась на 1/4.

Особенно тяжелым последствием поражения в войне было то, что страны-победители наложили на Германию репарации (т.е. суммы военного ущерба, которые должна была возместить Германия) в 132 млрд. золотых марок. Поскольку за короткий срок заплатить такую сумму она не могла, победители вывозили из Германии все, что представляло ценность.

В 1918г. была свергнута династия Гогенцоллернов и установлена буржуазная республика. В июне 1919 г. победители навязали Германии Версальский мир, по которому она лишалась 1/8 территории и 1/12 населения, потеряла все колонии, основную часть торгового флота. Кроме того, репарации составили более 130 млрд. марок.

Лишь к 1928 г. промышленность Германии достигла довоенного уровня, прирост промышленной продукции в 1929 г. составил 13%. Промышленный подъем усилил концентрацию и централизацию капитала. Созданный в 1925 г. химический концерн «И.Г. Фарбениндустри» контролировал 80% продукции химии. «Стальной трест» – более 40% производства стали и железа. Большую часть банковского капитала сосредоточили Немецкий. Дрезденский, «Дисконте Гезельшафт» и Дармштадтский банки-монополисты.

По общему объему промышленного производства Германия заняла второе место после США. Расширение производства шло на новой технической основе, использовались американские приемы «выжимания пота» (Форда и Тэйлора), в результате производительность труда увеличилась на 40%.

Германские монополисты принимали участие в создании международных монополистических объединений. В 1926 г. по инициативе Германии создан Европейский стальной картель. контролирующий 2/3 европейского производства стали.

Внешнеторговые операции превосходили довоенные по импорту на 30%, по экспорту – на 17%. Германия обошла Англию по вывозу машин и оборудования.

Однако мировой кризис 1929-1933 гг. поразил германскую экономику с особой силой. Масштабы сокращения промышленного производства (в 1932 г. – 40,2%) оказались катастрофическими, особенно в тяжелой промышленности. В 1932 г. мощности в машиностроении были загружены только на 27%, в автостроении – на 25%, в строительной промышленности – на 20%. По выпуску чугуна Германия была отброшена к концу XIX в. Полностью безработные составляли 44,4% лиц наемного труда, а работавшие неполную неделю – почти 23%, т.е. 2/3 немецких рабочих обрекались на голод. Пособие по безработице получали лишь 15-20% зарегистрированных безработных. Реальная заработная плата упала на 25-40%. Доходность сельского хозяйства снизилась на 30%. В стране наступила невиданная инфляция.

Для спасения немецкой экономики был принят «план Юнга», продиктованный США. Он предусматривал досрочное прекрашение оккупации Рейнской области, сокращение общей суммы репараций, уменьшение ежегодных платежей. Однако положение в Германии принимало угрожающий характер, и в 1931 г. президент США Г. Гувер потребовал моратория (приостановки платежей) для репараций на один год, а в 1932 г. конференция в Лозанне свела все репарационные платежи к 3 млрд. марок и дала отсрочку для их выплаты на 15 лет.

Экономический кризис германского капитализма вызвал крах политической системы Веймарской республики. 30 января 1933 г. по прямому требованию монополистической буржуазии президент Гинденбург передал власть Гитлеру, назначив его рейхсканцлером. Начался период фашистской диктатуры.

Прийдя к власти, фашизм стал особой формой государственно-монополистического капитализма, государственного управления хозяйством, доведенного до крайней степени. Главным содержанием экономической политики фашизма стала всеобщая мобилизация. Производство военной промышленности за 1933-1939 гг. увеличилось в 22 раза. Военные расходы составляли почти 60% государственного бюджета. На основе использования иностранного капитала, технических секретов американских заводов в Германии проводилась моторизация фашистской армии.

Резко усилилось государственно-монополистическое регулирование. Все хозяйство страны было подчинено органам государственного управления. Во главе был поставлен Генеральный совет хозяйства, решающее слово в котором принадлежало «пушечному королю» Круппу и «электротехническому королю» Сименсу. На основе «акционерного закона» 1934 г. проводилось насильственное синдицирование мелких и средних предприятий, они ставились под контроль крупнейших монополий. Все отрасли были разбиты на отдельные группы, возглавляемые представителями крупных монополий.

Резко расширился государственный сектор хозяйства. Крупнейшей корпорацией в стране стал государственный концерн Геринга, который сначала увеличился за счет конфискованного имущества евреев и других репрессированных, а затем – за счет предприятий, которые захватывала Германия на оккупированных территориях.

С самого начала своего существования фашистское государство приступило к регулированию цен, нарушив законы рыночной экономики. Был установлен низкий уровень цен на товары народного потребления, в результате чего они исчезли с полок магазинов и купить их было можно лишь на черном рынке по гораздо более высоким ценам. Пришлось вводить карточки на продовольствие. Жесткий контроль осуществлялся над валютными расчетами, внешней торговлей, проводились налоговое регулирование, выдача субсидий, кредитов, вводилось государственное предпринимательство.

Но главный упор в руководстве экономикой делался на методы прямого, административного диктата. По закону «Об организации национального труда» (1934 г.) декларировалось прекращение классовой борьбы, а рабочие превращались в «солдат труда». Коллективные договоры были отменены, забастовки запрещены. Постепенно вводились различные виды трудовой повинности. Запрещалось менять место работы. Рабочий день накануне второй мировой войны достигал 10-14 часов.

Аграрная политика была рассчитана на создание продовольственных резервов к началу войны. Действовала система принудительных поставок сельскохозяйственной продукции.

Установив контроль над хозяйством, гитлеровское государство начинает экономическую подготовку к войне. В 1936 г. был принят четырехлетний план, провозгласивший обеспечение экономической независимости Германии от импорта и ускоренное развитие тех отраслей, которые составляют базу военной промышленности. Особое внимание уделялось производству «эрзацев» – синтетических материалов и заменителей: синтетического бензина, синтетического каучука и т.п. В 1940 г. был принят очередной план, задача которого была более узкой – развить военное производство и военно-промышленный потенциал.

1 сентября 1939 г. фашистская армия напала на Польшу. Началась вторая мировая война.

Людские потери Германии за годы войны (только убитыми) составили 7 млн. человек, а из 2 млн. военнослужащих и гражданских лиц свыше 1,5 млн. человек не смогли вернуться к активной трудовой деятельности. Сотни тысяч коммунистов, социал-демократов, беспартийных борцов против фашизма были замучены в гитлеровских застенках.

Разрушение трудовых ресурсов дополнялось всеобщим финансовым истощением, порожденным непомерными военными расходами, которые поглощали ежегодно 120-150 млрд. марок. Огромные суммы налогов не в могли заполнить все возрастающую брешь в расходной части бюджета. Нацистское руководство широко использовало в этих целях систему внутренних займов и кредитов, что в свою очередь увеличивало и без того громадный государственный долг. Так, если в 1939 г. он составлял 30 млрд., в 1943 – 195 млрд., то уже в 1945 г. достиг 390 млрд. марок. Покрытие растущей государственной задолженности осуществлялось главным образом за счет эмиссии бумажных денег. Это разрушающим образом воздействовало не только на финансовую систему, но и на экономику страны в целом.

Война неумолимо поглощала ранее созданные запасы стратегического сырья, топлива, продовольствия; казна пустела, а инфляция стремительно приближалась к 600% от довоенного уровня.

Тяжесть военного бремени монополии старались возложить на плечи трудящихся. Продолжительность рабочего дня увеличилась до 16 и более часов в сутки, а заработная плата с октября 1940 г. оставалась неизменной. Доходы только от прямого обложения заработной платы рабочих выросли с 2,1 млрд. марок в 1938-1939 гг. до 4,5 млрд. в 1942-1943 гг. и 5 млрд. в 1943-1944 гг.

С расширением масштабов военных действий, ростом потерь в живой силе и технике экономика Германии все чаще сталкивается с неразрешимыми проблемами: возрастанием напряженности на рынке труда; дезорганизацией на транспорте; блокированием внутренних водных артерий, нехваткой вагонов и подвижного состава на железных дорогах, разрушением традиционных хозяйственных связей; прекращением подачи топлива, сырья, материалов к центрам их переработки; затовариванием готовой продукцией, прекращением работ многих предприятий.

В апреле 1945 г. военно-экономическая машина фашистской Германии рухнула под ударами объединенных сил антигитлеровской коалиции. Итак, борьба за «передел мира» привела к двум разрушительным мировым войнам. Важнейшим итогом явилось образование мировой социалистической системы хозяйства и крушение колониальной системы империализма.

К вашему сведению, в середине 19 века уже шла вторая промышленная революция.

Кстати, Индию Англия грабит и сейчас. Но ''цивилизованно''

"История Кавказских войн XIX века и тема захватнической колониальной России является чуть ли не нормативным клише исторического мышления отечественного либерала-западника, неутомимо воспроизводящего не что иное как ленинскую большевистскую нигилистическую интерпретацию русской истории. Она же имеет за собой почтенную историческую давность, восходя к Салтыкову-Щедрину, Белинскому и Чаадаеву и всем поколениям вечно ненавидящей и презирающей "образованной интеллигенции".

Раскаяние в губительном равнодушии к Отечеству ощутили русские только в эмиграции ХХ века. Полные горечи суждения о сознании российского общества оставил Е.В.Спекторский, бывший ректор Киевского Свято-Владимирского университета. Если в Европе внешняя политика всегда в гармонии с общественным мнением, "которое при всем расхождении в оценке внутренних проблем по вопросам национальных интересов едино, различаясь лишь в методах, то "у нас же… интеллигенция под мощной сенью двуглавого орла позволяла себе роскошь равнодушия или брезгливости… злорадно принимала злостные легенды о русской внешней политике. Особенный успех имело утверждение, что наше государство было ненасытным захватчиком и европейским жандармом".

Но постсоветский либерал, еще более чем во времена Пушкина "ленивый и нелюбопытный" в отношении собственной истории, повторяет лишь русофобские штампы Энгельса из его "Внешней политики русского царизма", суждения К. Маркса о русской политике везде и на Кавказе, заимствованные, как показывает анализ его источников, исключительно из британской публицистики времен Крымской войны, авторами которых, как правило, были капитаны британских кораблей, осаждавших Севастополь. Созданный борзописцами образ России - угнетательницы кавказских народов, приправленный злодеяниями сталинского режима, выселившего невинных чеченцев, не выдерживает никакой исторической проверки.

Кавказская война XIX века началась вовсе не в связи с попыткой России "завоевать" Кавказ. Кавказ вошел в состав России много раньше и в основном по добровольному согласию. Посольства от адыгов, кабардинцев, аварцев, народов Дагестана и осетин, с челобитными, чтобы "их государь пожаловал, вступился за них, а их с землями взял к себе в холопи, а от крымского хана оборонил", поступают с XVI века от народов, стремящихся найти защиту у России от турок и персов, загнавших эти народы в свое время в горы, постоянно грабивших их и угонявших в рабство. Первые русские крепости на Северном Кавказе, в частности Терский городок, были построены в начале второй половины XVI века именно по просьбе влиятельных северокавказских владетелей.

Добровольные присягания на верность и подданство кавказских общин и владетелей есть исторический факт, как и даже нередко повторяющееся предложение "креститица". Медленное течение этого процесса, растянувшегося на два века, объясняется просто. Россия не искала в этих регионах материальных выгод или земли, а лишь укрепления перед давящих на нее, как впрочем и на всю Европу, Османской империи и Персии.

Другой причиной, осложнявшей процесс, были устойчивые междоусобицы между кавказскими князьями, которые сами стремились войти под эгиду России, но часто резко возражали, когда это же делали их соседи-соперники. Россия уклонялась от их тяжб и попыток втягивания ее в борьбу с иранскими шахами и султаном, каждый раз поручая своим посольствам на месте проверить обстоятельства - "правды их видети". Несмотря на прошения дагестанских князей, Россия, будучи в состоянии мира с шахом, признавала за дагестанскими правителями "обчее холопство" Ирану и Москве - то есть двоеданничество. Нежелание обострять отношения с Персией и Оттоманской империей, а, начиная с середины XVIII века, и с западными странами, также побуждало к осторожности. Стоило кавказскому командованию поддержать одну из группировок кавказских владетелей по их просьбе, как другая начинала искать поддержку у Порты или Крыма. Все это типично для исторического процесса формирования государств и наций, мало чем отличающегося от западноевропейской истории.

Не имеет аналогов в европейской истории другое. Никакого завоевания земли, сгона населения и насильственного насаждения своего языка, что сопровождало всегда западноевропейское расширение, при этом не было. Терский городок стал местом не устрашения, а защиты. К концу XVII века "под сенью дружеских штыков" к его стенам прилепились "слободы великие": "Черкасская", "Окоцкая", "Татарская" - с населением, в три раза превосходившим русское. Если в британской Индии мальчишка-англичанин, войдя в вагон мог вытолкать взашей семью раджи, то дочь кабардинского князя Темрюка Идарова, много сделавшего для будущего вхождения Кабарды в Россию, княжна Кученей, во святом крещении Мария, в 1561 году стала русской царицей - женой Иоанна Грозного.

Даже советская историография времен большевистской школы Покровского, называвшего Александра Невского классовым врагом, а Наполеона - освободителем, и развенчивавшая тюрьму народов, не приводила признаков национального или религиозного гнета, а обличала в сохранении в неизменности порочных порядков и власти местных феодалов.

Однако Кавказ принадлежит к таким геополитическим точкам, которые определяют соотношение сил. Европа и Турция не волновались освоением русскими Ленской губы, но выход России к Черному морю превратил кавказские проблемы в предмет весьма заинтересованного участия и беспардонных интриг всей цивилизованной Европы. Как только Россия испытывала осложнения на Западе (польско-шведская интервенция в XVII веке), усиливалось на нее и на кавказские народы давление Ирана, претендовавшего на Дагестан, который сохранял устойчивую пророссийскую тягу в течение веков, подтвержденную верностью дагестанцев России в ХХ веке. Оттоманская Порта и ее вассал - Крымское ханство - препятствовали сближению Предкавказья - Кабарды с Россией, что особенно проявилось, когда Турция укрепилась в XVIII в Закавказье.

В свою очередь, на пороге Нового времени постоянным подстрекателем Крыма и горцев против России были поляки, которые до всяких разделов в течение четырех веков, с Болеслава Смелого до Сигизмунда, неустанно стремились на Восток. Польша была заинтересована в ослаблении России и всегда рассматривала султана и Крымское ханство как потенциальных союзников за Малороссию. Случаи, когда обстоятельства вынуждали Польшу идти на антиосманские договоренности с Россией, крайне редки - в конце XVII века. Франция, особенно при Наполеоне, который задумал взять под своей контроль оба побережья Средиземного моря, рассматривала Россию как соперницу на Ближнем Востоке и была заинтересована в сохранении Портой своего господствующего положения на Черном море и была весьма активна против России на южном направлении ее политики.

Не желая осложнений с державами и понимая, какой язвой был Кавказ, Павел I не стал окончательно оформлять присоединение Кавказа и Закавказья, предпочитая "устойчивую "горскую федерацию", - буфер, который бы успешно выстоял против "покушающихся врагов". Это так же мало соответствовало кавказской действительности и мировой геополитике двести лет назад, как и сегодня. После присоединения Крыма и вхождения Грузии стало ясно, что удержаться в качестве черноморской державы, не имея в тылу Кавказа, невозможно. Но с момента утверждения России на Черном море, подрыв южных рубежей России стал константой стратегии владычицы морей - Британии.

До сих пор закрыты внешнеполитические архивы в Англии, в которых по единодушному суждению историков кроется британский след за убийством в Персии А.Грибоедова, заключившего в 1929 г. важный Туркманчайский договор с Ираном, после чего русское влияние в Персии было принципиально утверждено.

В 1833 году был заключен Ункиар-Искелесийский договор России с Турцией о совместном контроле проливов - кульминация русских успехов в восточном вопросе. Этот договор, достигнутый дипломатическими, а не военными средствами, не нацеливающий на чужие территории, вызвал негодование Франции и Англии, которые в ноте к Турции отказались с ним считаться и начали создавать коалицию, пытаясь втянуть в нее Австрию. В целом, это достижение столь очевидно показало западным державам перспективу превращения России в неуязвимую геополитическую силу, что движение к Крымской войне представляется естественным. Именно тогда Англия начинает открытую помощь горцам Кавказа против России, о чем свидетельствует конфликт из-за захваченной у берегов Черкессии британской шхуны "Виксен", выгружавшей оружие для "черкесов".

Вот геополитический фон, на котором надо рассматривать Кавказскую войну, которая началась не из-за уже ставшего историческим факта присоединения Кавказа, а в связи с действиями российских властей в новой обстановке, вступивших в конфликт, среди прочего, с интересами Северо-Кавказских владетелей, связанных с Персией и Турцией, за которыми стояла Британия. Литература по кавказоведению неизменно указывает на особую разобщенность общин именно у горных чеченцев и ингушей и наибольшую сложность их взаимоотношений с другими кавказскими общинами и князьями. Однако чеченцы и ингуши добровольно вошли в состав России. Именно с началом русско-турецкой войны Чечня и Ингушетия вновь подняли вопрос о принятии их в российское подданство. В 1768 году "со своими детьми и народом" повторно присягнул Али-Султан Казбулатов. В 1770 году 24 ингушских старейшины во главе с Гарси Чопановым и Сурховом Мирзахановым явились в Кизляр к коменданту генералу И.Немичу с "доношением" как "присланные от всего народа их общества", в котором говорилось, что они имеют "усердное желание поступить в вечное е.и.в. подданство" и желают все "генерально криститца".

Деятельность и идеи мюридизма имама Шамиля, последователя тариката накшбенди (ступень суфизма), имели свои взлеты и падения. Судя по документам и исследованиям, движение горцев во многих районах, направленное против кавказских же местных владетелей и общин, имело прежде всего ярко выраженный социальный и религиозный характер. Но именно в Чечне на первое место выдвинулась "антиколониальная борьба против царских властей". После первого периода войны с его успехами и итоговым поражением Шамиль бежал в горную Чечню. Ссылки по теме:
Записки Алексея Петровича Ермолова во время управления Грузией



Горные чеченцы никого не любили и торговали одинаково как русскими невольниками, так и кавказскими рабами. Именно о них, и только о них, а не о других кавказских народах и не о равнинных - "плоскостных" чеченцах, занимавшихся хозяйственной деятельностью, Ермолов писал как о разбойниках и грабителях, укрывавших у себя всякого, кто бежал от правосудия - прежде всего не только царского, но и кавказского. Шамилю приходилось куда более жестоко, чем генералу Ермолову, вырезать целые аулы и кланы. В Дженгутае он сжег дворец Ахмед-хана Мехтулинского, угрожал Темир-Хан-Шуре, уничтожил в ряде селений "греховодную знать". В Гидатле были истреблены "16 почтеннейших людей", истреблена также знать Андаляля, Кадиба, Соситля и многих других селений. Мюридам приходилось оружием и убийствами насаждать шариат и теократические порядки имамата. На Кавказе не было ни общекавказского национального самосознания, ни основ для объединения раздираемых междоусобицами общин, соперничающих за рынки работорговли, даже под знаменем мюридизма.

Опыт Кавказской войны нельзя трактовать как исключительно негативный: ибо за победой российской власти последовал самый длительный мирный период в этом всегда бурлившем регионе. Однако этот период дает назидательное представление о константах мировой политики вокруг этого региона, вызывает яркие аналогии с сегодняшним международным спектаклем вокруг чеченской темы, что должно было бы побудить к исторической ответственности.

Закат дела Шамиля и приближавшаяся русская победа примечательно совпадают с началом неудачной для России Крымской войны. В Британии наиболее радикальные круги, в частности лорд Пальмерстон, открыто ставили цель отторжения от России Крыма и Кавказа и создания марионеточного государства "Черкессия". "Таймс" открыто писала, что "граница России на Кавказе должна проходить к северу от Терека и Кубани". Предполагалось отторгнуть от России все Закавказье: Грузию, Армению, Мингрелию, Имеретию - возвратить Ирану и Турции все части, что присоединены были Гюлистанским и Андрианопольским договорами.

В стремлении использовать против России кавказских горцев участники крымской коалиции сразу нашли общий язык. Турецкое и англо-французское командование пытались установить связи с горцами. В "совете союзных держав" было решено с помощью Османской империи и Шамиля комбинированным ударом - с фронта и тыла - разгромить русские войска на Кавказе и отбросить их за Кубань и Терек. К горцам были отправлены тысячи османских и английских эмиссаров с воззваниями и письмами, призывавшими к "священной войне" против России.

Вопрос о "независимой Черкессии" пытались ставить на Парижском конгрессе, где вырабатывались итоги Крымской войны (других форумов вроде Совета Европы, к счастью, еще не было). Примечательно, что именно после падения Севастополя - русской военно-морской твердыни - английские уполномоченные по переговорам немедленно заговорили об отторжении от России Закавказья и Северного Кавказа. Граф А.Ф.Орлов сумел отклонить все притязания, опираясь на трактаты, заключенные Россией.

Поражение английской дипломатии по северокавказскому вопросу на Парижском конгрессе по итогам проигранной Россией Крымской войны вызвало бурю негодования в Англии. В парламенте обвиняли министерство иностранных дел (совсем как в датском парламенте из-за Закаева), а некоторые ораторы не желали ратификации Парижского мира и настаивали на продолжении войны, потому что северокавказские проблемы (которые даже не были формальной причиной и поводом к войне) не были решены в пользу Британии.

Однако придать новый импульс горскому движению уже не удалось. Шамиль не спешил выполнять призывы к совместным действиям и сразу заслужил откровенное суждение английского посла в Константинополе как о "фанатике и варваре, с которым не только нам, но и Порте будет трудно установить какие-либо достойные уважения отношения". Кавказская война закончилась победой России, но тут же началась дипломатическая война, которая эксплуатировала кавказскую тему на удивление схоже с нынешней ситуацией.

Роль османских и английских эмиссаров на Кавказе резко активизировалась после пленения в 1859 году Шамиля. В Лондоне и Константинополе были созданы "черкесские комитеты" под флагом защиты "независимой" Черкессии. Они были тесно связаны с парижским центром польской эмиграции, яростно интриговавшей против России. Не стоит удивляться поэтому ни сегодняшним комитетам в защиту Чечни, ни демонстрациям поляков-католиков в поддержку бандитов, режущих на пороге Третьего тысячелетия Христа головы христиан. Ведь и польский кумир Адам Мицкевич "угас", по выражению Герцена, "где-то по дороге в Константинополь, куда он отправился устраивать польский легион", чтобы воевать на стороне цивилизованной Оттоманской империи против варварской России.

Имелся и свой "ахмед закаев": в 1862 году в Лондоне и Париже появился некто Измаил-Баракай-Ина-Дзиаш, представитель "Черкессии", "присвоивший", как говорят документы того времени, "себе исключительную роль дипломата", и который по возвращению на Кавказ заявил, что "Европа расположена оказывать нам помощь". Как видим, прав был Н.Данилевский в своем анализе двойных стандартов Европы: "Будет ли Шлезвиг и Голштейн датским или германским, он все-таки останется европейским; державность Европы от того не потерпит; надо быть снисходительным между своими… Но как дозволить распространяться влиянию чуждого, враждебного, варварского мира? (славянского, конечно) - Не допускать до этого - общее дело всего, что только чувствует себя Европой. Тут можно и турка (сегодня читай - чеченского террориста) взять в союзники и даже вручить ему знамя цивилизации".

ХХ век с его борьбой тоталитаризма и демократии заслонил неизменность мировых реалий, но от этого они не стали менее постоянными и лишь заставляют еще дороже расплачиваться за их игнорирование.

О планах перекройки Кавказа в начале Первой мировой войны свидетельствуют посулы младотурок, которые они раздавали российским народам в надежде на то, что "на Кавказе восстанут против русских татары, грузины и горцы". В случае успеха и "изгнания русских" младотурки обещали "на северо-западе создать автономную Грузию в пределах Кутаисской, Тифлисской, Батумской и части Трапезундской губерний", в северо-восточной части "выделить автономную мусульманскую область в составе Дагестана, Бакинской и части Елизаветпольской губерний".

В одном документе рейхсканцлера Германии накануне Первой мировой войны фон Бюлова тот витийствует, что "в войне с Россией… мы должны в конечном счете оттеснить Россию от обоих морей - от Балтийского и от Понта Евксинского, на которых и зиждется ее положение мировой державы." Фактически эту цель двух германских "Дранг нах Остен" ХХ века в точности повторили англосаксы. Союзники России по Антанте сразу воспользовались большевистской революцией и временным распадом страны.

В годы Гражданской войны старые русские дипломаты, имевшие дело с союзниками по Антанте, с горечью констатировали: "Осложнения с англичанами происходили на почве несомненной двуличности их политики. Подобно тому, как на берегах Балтийского моря наши прибалтийские окраины находили у Великобритании могущественную поддержку… то на берегу Черного и Каспийского морей такую же поддержку встречали и кавказские народы. Этот общий тон открыто был определен Ллойд-Джорджем в английском парламенте, когда он прямо усомнился в выгодности для Англии восстановления прежней могущественной России".

У предпоследнего царского министра иностранных дел С.Д. Сазонова были сведения касательно "грандиозного плана Англии, имевшего целью расчленение России. Балтийские государства должны были окончательно отрезать Россию от Балтийского моря, Кавказ должен быть буфером, совершенно самостоятельным от России, между нею и Турцией и Персией… таким же самостоятельным должен был стать и Туркестан… "Независимость" Кавказа, Туркестана и Балтийских государств ограничивалась бы практическим протекторатом Англии над этими областями".

Англичане появились на Кавказе и в Закавказье к ноябрю 1919 года, заняв Баку и железную дорогу до Батуми. Как писал А.И.Деникин в очерках русской смуты, "с поощрения англичан грузины заняли враждебную позицию к русским вообще и Добровольческой армии в частности". Когда простодушный полковник Роулинсон из британской военной миссии призвал горские народы подчиниться власти Деникина и Вооруженным силам Юга, указав, что противодействие - это акт недоброжелательства к союзникам, Британия публично его дезавуировала. Опубликованное обращение к министру иностранных дел Гегечгори гласило, что "мысли Роулинсона совершенно не выражают воззрений британского правительства", и Гегечгори заявил прямо: "Не в интересах Англии включать Закавказье в пределы России".

США декларативно стояли за сохранение единства России. В этом они заверяли как делегацию деникинской дипломатической миссии перед поездкой в Вашингтон через "личного представителя и друга" президента В. Вильсона г-на Шотуэлла, так и Народный комиссариат по внешним делам. Однако документы свидетельствуют о желании расчленения страны по извечным геополитическим стратегическим линиям. В Архиве полковника Хауза, расшифровавшем Программу из 14 пунктов В.Вильсона, Россия трактуется как "чистый лист бумаги, на котором мы начертаем судьбу народов, населявших Российскую империю". В этом новом мышлении, в лучах которого должна была померкнуть архаичная имперская мысль Старого Света, опять рассматривались переориентация Средней Азии на нового "опекуна" и структурное включение "Кавказа как части проблем Турции".

А в это время идеологическое доктринерство и геополитический нигилизм большевиков вдохновлял их на утопические расчеты. Таковыми был план через поощрение всемирной исламской революции сначала сокрушить противников пролетарской революции, а затем подчинить ее нуждам сам ислам. Большевики вооружали и финансировали националистических лидеров панисламистского и пантюркистского толка, те же имели свои цели и, лавируя между Германией, Англией и Россией, постоянно меняя покровителей, обращали полученные средства против России, территории которой и были предметом их вожделений.

Так, целью члена младотурецкого триумвирата и будущего басмача Энвер-паши было возвращение Турции утраченных позиций в Европе, на Кавказе и Азии и начало восстановления ее могущества. Ленин, Троцкий и даже хитрый Сталин соблазнились идеями Мирсаида Султан-Галиева поставить на исламизм в рамках "стремления мусульманских народов к самоопределению", что станет затем частью всемирной социалистической федерации. Они поддались на предложения Энвер-паши подорвать позиции Англии через советизацию мусульманских окраин России. Но рапорт российского Морского агента в Турции свидетельствуют, что английский консул в Кашгаре был уверен в обратном: Энвер-паша с планами, совсем не совпадавшими с планами большевиков, прямо должен был способствовать укреплению позиций Великобритании. Так и случилось, и вскоре проекты мировой социалистической революции, разработанные в Москве, повернули на 180 градусов и грозили обернуться мировой исламской революцией, угрожавшей отнюдь не Лондону, а именно Москве.

Большевики, стремясь уничтожить враждебное революции Белое Терское казачество, жестоко расправились с ним. Оно и было первым кавказским народом, подвергнутым выселению. С начала 1914 года, когда все силы казаков были брошены на фронт, станицы подверглись чудовищному разграблению и убийствам со стороны немедленно спустившихся с гор чеченцев и ингушей. Вторая волна грабежа последовала в 1917 году. Сами пострадавшие в прошении о помощи не относили зверства на счет всех горцев, отмечая, что "всех жителей обвинять в этом позорном деле ни в коем случае не приходится, так как среди них есть самые скверные элементы, которые этим и занимаются" (ЦГА РСО). Однако большевики воспользовались услугами именно "скверных элементов", как в прошлом они пригодились Шамилю для устрашения тех, кто не хотел с ним воевать заодно.

Директива ЦК РКП (б) от 24 января 1919 года таким образом определяла для партийных работников "характер их работы по воссоздании и укреплении Советской власти": "Признать единственно правильной беспощадную борьбу со всеми верхами казачества путем поголовного их истребления… Провести массовый террор богатых казаков, истребив их поголовно; провести массовый террор по отношению ко всем вообще казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью… Уравнять пришлых "иногородних" к казакам в земельном и во всех других отношениях".

Чтобы привлечь "скверные элементы" и "уравнять" их с казаками, "Политбюро одобрило постановление Кавказского бюро о наделении горцев землей, не останавливаясь перед выселением станиц…" (Г.К.Орджоникидзе - В.М.Квиркелия. РЦХИДНИ). В русле такой установки Орджоникидзе, который был самым ярым разработчиком и исполнителем жестокой и безумной по своим последствиям для государства и для русских политики на Кавказе, быстро и свирепо реагировал по телеграфу на конкретные события: "Только что узнал из оперативной сводки, что Нестеровская занята белыми бандами при активной поддержке населения. Необходимо обрушительной быстротой выбить их оттуда и выселить всю станицу и передать их горцам… каждую восставшую станицу выселить" (1920г. ЦГА РСО).

В результате целенаправленных действий большевики констатировали новую ситуацию: "В Ингушетии в виду освобождения значительной земельной площади за переселением казаков трех станиц Сунженской линии и земли станицы Фельдмаршальской, земельный голод ингушей в текущем году может быть удовлетворен наличием указанных земель, а также имеющимися частновладельческими землями, что в среднем дает на одну душу для всей Ингушетии 21/2 десятины… (приказа N85 Тероблревкома по земельному отделу от 11 сент. 1920г., ЦГА ЧР).

Сталин с удовлетворением телеграфировал Ленину из Владикавказа: "…Выселено в военном порядке пять станиц. Недавнее восстание казаков дало подходящий повод и облегчило выселение, земля поступила в распоряжение чеченцев. Положение на Северном Кавказе можно считать устойчивым..." (РЦХИДНИ). Казаков выселяли без средств, даже не позволив собрать урожай, обрекая их на голодную смерть. Выдержка из Протокола заседания ЦК Советов Терской области весьма типична: "Постановили: … 1) Не разрешать казакам уборку озимых хлебов; … разработать и представить план использования этого хлеба; … 4) Предложить Чеченскому окружному исполкому немедленно вселить чеченцев во все станицы, откуда выселены казаки и приступить к немедленному посеву на свободных землях этих бывших станиц (ЦГА РСО).

Все это, как сегодня очевидно, дорого обошлось русскому народу, но не только ему, но и самой Советской России и остальным чеченцам в годы Второй мировой войны. Очень вскоре сами большевики попытались остановить выходящую из-под контроля вакханалию насилия "скверных элементов" из чеченцев и ингушей уже не только над "врагами" революции, но и над собственным народом. Но в 30-е годы казачество опять подверглось репрессиям и выселению - теперь уж в русле борьбы с кулачеством.

Тем временем фашистская Германия готовилась к новому переделу мира. Докладная записка НКВД СССР "О положении в Турции и Ближнем Востоке" от 5 ноября 1940 года прямо указывала, что "в случае предполагаемого возникновения военных действий между Германией и СССР турки намерены выступить против Советского Союза с целью отторжения Кавказа и образования на его территории Второй Кавказской Федерации". С началом войны неизбежно вспыхивает бандповстанческое движение все тех же "скверных элементов", которых большевики натравливали на казаков, отдавая им земли. Обрабатывать землю те вовсе не хотели.

"Обзор материалов о банддвижении на территории бывшей Чечено-ингушской АССР" НКВД от 1943 года, перепечатанный в 1993 году, показывает сухие статистические данные о массовом дезертирстве, бандповстанческом движении и его доказанных связях с германскими диверсантами в годы войны. Это и было основанием для депортации чеченцев - способе, столь же неэффективном, сколь и сомнительном в моральном отношении. Однако следует напомнить, что США, воспринимаемые почему-то российскими либералами как правомерный ментор в межнациональных отношениях, не только истребили коренное население Америки, но в годы Второй мировой войны интернировали и держали в концлагерях сотню тысяч японцев, среди которых не было ни одного дезертира или диверсанта.

Этот далеко не полный исторический экскурс необходим для того, чтобы понимать, что такое Кавказ для России и что такое Кавказский узел в мировой политике, к которой сегодня добавилась яростная борьба за контроль над нефтяными и газовыми ресурсами и путями их транспортировки.

Чеченская война, которую Совет Европы представляет жертвой имперской политики России, имеет не только геополитический аспект. Помимо роли Кавказа для позиций на Черном море, это - объект геоэкономики, ибо основной нефтепровод в России идет через Чечню и Дагестан. Непосредственную выгоду от чеченской войны получали именно англо-американские нефтеконцерны, стремящиеся к полному контролю над путями трубопроводов из Каспийского бассейна.

Сегодня вновь осуществляется давление на Россию с двух сторон. Ползучая попытка отторжения Калининградской области - это вытеснение России с Балтики, а поддержка чеченских террористов - "вытеснение с Понта Евксинского", "двух позиций, на которых зиждется положение России как великой державы", как писал канцлер фон Бюлов. Забота о правах человека в Чечне и бережное отношение к чеченским террористам и их дипломатическим эмиссарам - не более чем фиговый листок, прикрывающий извечные устремления.

Сегодня в Чечне на карту поставлены двухсотлетняя державная работа России на Юге, условие ее позиций на Черном море, баланс сил в Евразии, судьба Крыма, восточно-христианского мира, всех, кто тяготеет к России на Кавказе и за его хребтом."

Наталья Нарочницкая

«Первый же год господства Ост-Индской компании в Бенгалии дал резкий скачок в росте земельных налогов: размер ежегодного земельного налога при туземном правительстве за предыдущие три года, кончая 1764/65 г., составлял в среднем 7 483 тыс. рупий, или 742 тыс. ф. ст., в первый же год английского господства размер налога возрос до 14 705 тыс. рупий, или 1 470 тыс. ф. ст., т.е. был увеличен почти вдвое. Непрерывный рост дают налоги и по другим провинциям; например в Агре в первый же год английского господства земельный налог был повышен на 15 %, на третий же год – на 25 % по сравнению с общим размером налога туземного правительства. Земельный налог в 1817 г. – последнем году государства Mahratta – составлял 80 лакх рупий. В 1818 г. – первом году британского управления – земельный налог возрос до 115 лакх рупий, а в 1823 г. уже составлял 150 лакх рупий, т.е. в течение 6 лет земельный налог возрос почти вдвое. За 11 лет (1879/80–1889/90) в Мадрасском президентстве было продано с аукциона в уплату земельного налога 1 900 тыс. акров земли, принадлежавшей 850 тыс. крестьянских хозяйств. Это означает, что 1/8 всего сельскохозяйственного населения президентства была лишена земельной собственности. Однако у крестьянства отбиралась не только земля, но и жилища, рабочий скот, нищенское имущество домашнего обихода, включая кровати, одежду, кухонные принадлежности»
После введения британским генерал-губернатором Чарльзом Корнуоллисом в 1793 г. Закона о постоянном [земле]управлении (Permanent Settlement) положение еще ухудшилось. Все владельцы земель были лишены своих имущественных прав (вот вам и либерализм, вот вам и «священное право частной собственности»!), земли были закреплены за бывшими откупщиками (заминдарами), которые должны были выплачивать налог в 9/10 от фиксированной (на уровне 1790 г.) земельной платы, собранной с бывших владельцев земель (ставших, таким образом, арендаторами). Это стимулировало заминдара повышать ренту (так как налог, взимаемый с заминдара, оставался фиксированным) – и лишало крестьян заинтересованности в усовершенствованиях (чем выше урожай – тем выше будет рента). Участки стали предметом безудержных спекуляций (земля заминдаров, которые не смогли заплатить налог, шла с молотка); распространилась практика субаренды, между крестьянином и заминдаром выстраивалась паразитическая цепочка посредников длиной до 50 человек.
Скандально знаменитый генерал-губернатор Бенгалии Роберт Клайв, сколотивший миллионное состояние и признанный виновным в присвоении 234 тыс. ф. ст., но оправданный парламентом за «огромные… услуги родине», в речи в свою защиту проговорился, что при нем Ост-Индская компания стала получать 4 млн ф. ст. в год. После падения в 1799 г. столицы Майсура – Серингапатама (Шрирангапаттинама) – резня и грабеж города продолжались 3 дня, награблено было столько, что солдаты отдавали за бутылку вина слитки золота, за 1,5 тыс. рупий продавали усыпанные бриллиантами браслеты стоимостью в десятки и сотни тысяч фунтов стерлингов. Даже у рядовых ранцы оказывались набиты драгоценными камнями, а командующий английскими войсками генерал Харрис награбил драгоценностей на 1,5 млн рупий.

Объем награбленных ценностей и доходов, вывезенных из Индии в Англию, видимо, невозможно даже подсчитать, но он грандиозен. Одних только драгоценностей и денег за первые 100 лет британского владычества из Индии вывезено на 12 млрд золотых рублей. По подсчетам известного в конце XIX – начале XX в. американского философа и историка Брукса Адамса, в первые 15 лет после присоединения Индии англичане вывезли из Бенгалии драгоценностей на сумму в 1 млрд ф. ст. Англичане первоначально сами не скрывали грабительского характера своей экономической политики в Индии и сами придумали для нее термин «economic drain» (экономическое выкачивание). Так, только с 1749 по 1858 г. англичане вывезли из Индии: опиума – на 74 млн 390 ф. ст.; зерна – на 23 млн 190 тыс. ф. ст.; хлопка-сырца – на 19 млн 380 тыс. ф. ст.; шерсти – на 2 млн 210 тыс. ф. ст. А только в 1757–1812 гг. только прямые доходы британских колонизаторов в Индии составили свыше 100 млн ф. ст. И т.д.

Британская текстильная промышленность в XVI–XVII вв. была совершенно неконкурентоспособна по сравнению с индийской. Индийские ткани (и хлопчатобумажные, и шерстяные, и шелковые) были выше качеством и зачастую стоили на европейских рынках меньше, чем английские. Чтобы искусственно оградить свой недостаточно качественный товар от конкуренции, британские «фритредеры» прибегли к 80-процентной покровительственной пошлине. Э. Хобсбуам указывает, что английская текстильная промышленность – с создания которой и началась «промышленная революция» – вообще возникла как «побочный продукт заморской торговли, она производила сырьевой материал… индийский хлопок или миткаль … завоевал рынки», и английские текстильщики «вынуждены были пробиваться на рынок со своими грубыми поделками» – разумеется, безуспешно. Проблема была решена очень «либерально»: путем запрета на ввоз индийского миткаля
Сами жители Британии не проявляли «патриотизма» и не горели желанием переходить с превосходных индийских тканей на некачественные отечественные. Британские источники конца XVII в. констатировали: «После революции 1688 г. увлечение ост-индскими ситцами распространилось во всех классах общества». А. Мортон констатирует: «Прекрасные хлопчатобумажные ткани ввозились из Индии и были очень популярны до тех пор, пока в 1700 г. постановлением парламента не был запрещен их ввоз на том основании, что он «неизбежно наносит большой ущерб … королевству тем, что выкачивает из него средства»…».

Эти действия устранили конкурента с внутреннего британского рынка, но не решили проблему конкуренции на рынках Европы. Там по-прежнему предпочитали индийские ткани, лучшие по качеству. Из Индии в Европу, Азию и обе Америки вывозилось более 30 видов тканей и сырой шелк. В последней четверти XVII в. индийский шелк практически вытеснил британский на европейских рынках. Это больно ударило по английской шелковой промышленности, которую активно поддерживали лендлорды.
Англичане решили эту проблему строго «либерально» и в духе «свободы торговли»: захватили главный центр индийского текстильного производства – Бенгалию, разрушили ее, разграбили и сознательно разорили бенгальских текстильщиков. Причем «пионеры либерализма и свободного рынка» сочли нужным уничтожить конкурентов физически. Метод был тот же, что и в Ирландии: искусственно организованный голод. В 1769–1770 гг. в разграбленной англичанами Бенгалии разразился голод, который унес треть населения – 7 млн чел., а по другим подсчетам – все 10 миллионов. В 80-х – 90-х гг. XVIII в. трагедия в Бенгалии повторилась – и теперь от голода вымерла уже половина населения – 10 млн чел.

С начала XIX века, по мере распространения власти англичан практически на всю Индию, массовый голод стал обыденным явлением в стране. По английским официальным данным, в Британской Индии от голода умерло в 1800–1825 гг. – 1 млн чел., в 1825–1850 гг. – 400 тыс. чел., в 1850–1875 гг. – 5 млн чел., в 1875–1900 гг. – 26 млн чел., в том числе во время Большого голода в 1876–1878 гг. – свыше 2,5 млн чел. С начала XX в. британская колониальная администрация «в целях недопущения дискредитации политики Империи в колониях» стала тщательно скрывать данные о жертвах голода в Индии. Единственное, что удавалось почерпнуть из официальной статистики, это данные об общей численности населения районов, пораженных голодом. Так, в 1905–1906 гг. голод свирепствовал в районах с населением 3,3 млн чел., в 1906–1907 гг. – с населением 13 млн, в 1907–1908 гг. – 49,6 млн чел. Другим способом сокрытия истины являлось списывание всех смертей на эпидемии холеры и чумы, вспыхивавшие в пораженных голодом районах. В частности, по официальным данным, в голодающих районах от чумы в 1896–1908 гг. умерло 6 млн чел. В 1933 г. директор Медицинской службы Индии генерал-майор Джон Мигоу сквозь зубы признал, что «по крайней мере 80 млн человек в Индии постоянно голодают».

В 1943 г. британская администрация сознательно организовала чудовищный голод в Бенгалии. В результате погибло самое меньшее 3,5 млн чел. Всего же на Севере и Востоке Индии в 1943–1944 гг. погибло от голода свыше 5 млн чел. Организация массового голода была местью британской администрации населению этих районов за «Августовскую революцию» 1942 г. и поддержку (особенно массовую в Бенгалии) «Индийской национальной армии» Субхаса Чандры Боса.

В начале британского владычества Бенгалия была густонаселенной страной – одним из наиболее развитых экономически регионов Индии – с богатыми огромными городами. Губернатор Бенгалии Р. Клайв накануне завоевания страны Ост-Индской компанией (в 1757 г.) писал, что города Дакка и Муршидабад «огромны, многолюдны, а богаты, как лондонское Сити». Но уже в 1789 г. британский генерал-губернатор Индии Ч. Корнуоллис вынужден был констатировать, что вследствие гибели населения от голода треть владений Ост-Индской компании «превратилась в джунгли, заселенные только дикими зверями». Маркс указывал, что население Дакки («индийского Манчестера», как назвала этот город британская парламентская комиссия) с 1824 по 1837 г. сократилось со 150 тыс. до 20 тыс. человек. Русский путешественник А. Ротчев, посетивший Индию в начале 40-х гг. XIX в., так описывал увиденное: «Что осталось от Уджейна [Уджайна], Бхопала, Джейпура [Джайпура], Гвалиора, Индора [Индура], Гайдерабада [Хайдерабада], Ахмедабада [Ахмадабада], Фуркабада [Фурхабада], Дели и Агры, городов столичных, некогда цветущих? На несколько миль вокруг них видны раздробленные колонны, разоренные храмы и полуразвалившиеся, одинокие памятники. Дикие звери и пресмыкающиеся гады заменили народонаселение, все глухо и пусто вокруг...»
Английские расистские историки любят рассказывать, что-де текстильное производство в Индии было отсталым, примитивным, сами текстильщики – нищими, а типичная мастерская индийского ткача была «жалкой хижиной со станком снаружи». На самом деле технологически индийское текстильное производство было для своего времени безусловно развитым. Скажем, в конце XVIII в. в районе Дакки в семье ткача использовали до 120 различных специализированных орудий труда. В техническом отношении индийское ткачество по меньшей мере в трех позициях уверенно опережало европейское: в крупноузорчатом ткачестве, в крашении и в набойке. Индийский ткацкий станок, изобретенный независимо от европейского, был ничем не хуже, но куда более прост по устройству.
«Добрая» британская администрация и позже всеми силами сдерживала экономическое развитие Индии – даже тогда, когда это наносило ущерб интересам тех английских промышленников, кто владел предприятиями на территории Индии: «Правительство вело разговоры о политике laissez faire: о свободе коммерческой деятельности и невмешательстве в частные инициативы. В восемнадцатом веке и начале девятнадцатого, когда индийская торговля соперничала в Англии с английской, английское правительство вмешалось и задушило ее с помощью пошлин и запретов. После того, как англичане одержали верх, они могли позволить себе разглагольствовать о laissez faire… Они фактически всеми силами противились развитию некоторых отраслей индийской промышленности, в частности росту хлопчатобумажных предприятий в Бомбее и Ахмадабаде. Изделия этих индийских фабрик были обложены особым налоговым сбором, или пошлиной на хлопок. Пошлина была введена с целью облегчить конкуренцию для английских хлопчатобумажных товаров из Ланкашира с индийскими текстильными изделиями. Почти каждая страна облагает пошлиной некоторые иностранные товары либо для защиты своей собственной промышленности, либо для получения доходов. Но англичане в Индии предприняли необычные и удивительные меры. Они обложили пошлиной собственные изделия индийской промышленности!»
Не менее показательна ситуация с сельским хозяйством. До британского владычества до 80% всех обрабатываемых земель в Индии были оборудованы ирригационными сооружениями. Англичане эту систему разрушили. Но уже в 1810 г. британская администрация вынуждена была принять решение о восстановлении ирригационной системы в Индии, однако это решение не было выполнено («эффективное управление»!), так что в 1865 г., когда ситуация стала невыносимой, британцы вновь вынуждены были заняться восстановлением того, что сами разрушили.