Воришку волка в горы пёс загнал.
Волка жалко трясся, тявкал как шакал.
Он понял, что придушат за разбой
Упал на брюхо, заскулил с мольбой:
- Вах, слушай, мамой я клянусь,
Тебе, пастух, я пригожусь!
Пастух овчарку отогнал,
И так бандиту отвечал:
- Что ж, волку тоже нужно есть,
А пастухов не красит месть!
Забудем распри, наконец,
Тебе прощаю всех овец.
- Простить овец? Вах, это мало.
Я кюшать должен до отвала!
В день по овце давай, и молока на ужин.
И пса гони, он более не нужен!
"Пёс что? Пёс шваль, он лишь пинка достоин.
Другое дело - волк. Джигит! Мужчина! Воин!
А главное - живёт любовь к свободе
В их горном гордом маленьком народе!".
Решил пастух. Пёс выгнан, как обуза.
Жиреет волк, наглеет, жрёт от пуза.
Овец всё меньше - волку наплевать.
Он родичей зовёт попировать.
Те без опаски грабят, режут, гадят.
Теперь они хозяева у стада.
Пастух рыдает, понял идиот,
Съедят овец - его черёд придёт.
И съели б всех, но пёс вернуться смог
И, не вступая в мирный диалог,
Волкам позорным вырвал потроха,
А после - задавил и пастуха.
Ведь для овец опаснее волков
Преступная безмозглость пастухов.
______________________
Какая здесь мораль? Морали нет.
Стих не про что - какой-то странный бред.
И про мораль не будем говорить,
Чтоб экстремизм пастух не смог пришить.

В субботу, 4 сентября, в Париже прошла демонстрация протеста против депортации цыган и новых мер, предпринимаемых президентом Николя Саркози для борьбы с преступностью. Как сообщает Associated Press, демонстрация была организована правозащитниками, борцами с расизмом, профсоюзами и политическими объединениями левого толка.

По словам организаторов, аналогичные акции протеста прошли в 135 населенных пунктах Франции, а также у французских посольств в Лондоне, Брюсселе и Бухаресте. Участники демонстраций обвинили Саркози в очернении этнических меньшинств и попытках извлечь политические дивиденды из борьбы с преступностью.

По данным BBC News, свое несогласие с политикой президента выразили десятки тысяч французов. В Париже полиция оценила число протестующих в 12 тысяч человек, тогда как организаторы настаивают, что мероприятие собрало около 50 тысяч участников.

Поводом для депортации цыган послужили несколько инцидентов, в частности столкновения цыганской молодежи с полицией в пригороде Гренобля, а также беспорядки среди цыган, поселившихся в долине Луары в центре страны. В министерстве внутренних дел Франции подчеркнули, что только за 2008 год число преступлений, совершенных уроженцами Румынии, выросло на 138 процентов. Саркози также назвал цыганские таборы рассадниками преступности, в которых процветает проституция и эксплуатация детского труда.

С начала 2010 года французы выслали в Румынию и Болгарию около восьми тысяч цыган, причем только за август число депортированных составило тысячу человек. За 2009 год аналогичные меры были приняты к 11 тысячам цыган. Всем согласившимся уехать добровольно положена компенсация в размере 300 евро на взрослого и 100 евро на ребенка.

По данным опросов общественного мнения, 65 процентов французов поддерживают политику правительства в отношении цыган. С учетом критики жестких мер в отношении представителей этой национальности Европарламент собирается на следующей неделе обсудить ситуацию с цыганами в Европе.

Но это настоящее вранье и брехня, даже если посмотреть на данные переписи 1989 года, то оказывается, что татары (которые к стати сказать имеют большой процент православных) составляли всего 1,8% процента, а азербайджанцы 0,2%. Так о каком миллионе мусульман в пятом поколении может идти речь?

Но даже и по переписи 2002 года ситуация изменилась не так сильно: где доля татар составляет 1,6% а азербайджанцев 0,9%, ну предположим остальные мусульмане кавказа это еще 0,4%, но опять ни о каких двух миллионах не может идти речи.

Само интервью, пропитанное угрозой:

Российские мусульмане "обеспокоены" инцидентом возле Соборной мечети в Москве. Напомним, 8 октября пути к Соборной мечети были перекрыты московской милицией и сотням мусульман удалось попасть внутрь и успеть к молитве с большим трудом – из-за оцепления сотрудниками правоохранительных органов.

Имам Мемориальной мечети на Поклонной горе, брат имама Соборной мечети Шамиль Аляутдинов – автор множества книг об исламе. В интервью Радио Свобода он рассуждает о том, почему в России мечетей меньше, чем в Китае, чего боятся московские чиновники, и каким должен быть новый столичный мэр.

– Вы были в пятницу у Соборной мечети?

– Нет. В это время я читал проповедь у себя в Мемориальной мечети. Я не сторонник собирать всю информацию, которая появляется в СМИ и часто не так достоверна. Я уточнил, что произошло у своего брата: оцепление милиции, сложность, особенно для пожилых, в том, чтобы добраться до мечети. Она всегда была открыта и в советские времена. Пожилое поколение мусульман-москвичей предпочитает ходить туда, поскольку мечеть находится рядом с метро. Им пришлось делать большой крюк, причем в спешке – чтобы не опоздать на молитву. Эти пожилые люди были недовольны. Но недовольства, возмущения мусульман не было. Мусульмане вообще очень спокойны по своей натуре, даже когда СМИ стараются преподнести все в самом ужасном виде.

– Городские власти или правоохранительные органы принесли извинения, объяснились?

– Мне об этих извинениях не известно.

– В Москве два миллиона мусульман и четыре мечети?
картинка

Соборная мечеть в Москве

– Мечетей, действительно, четыре. Кроме Соборной и Мемориальной мечете есть мечеть в Отрадном и Историческая мечеть в центре Москвы у метро Новокузнецкая. Есть еще мечеть при иранском посольстве, но туда есть доступ только для работников посольства. Все четыре мечети, доступные для прихожан, очень маленькие: туда вмещаются от 500 до тысячи человек. Наша, на Поклонной горе, немного более вместительная, потому что мы все возможные помещения выделили для молитвы.

Если округлять цифры, один миллион мусульман – это только те, кто давно, поколении в пятом, живет в Москве. Второй миллион – это граждане России, которые за последние тридцать лет переехали в Москву. Наконец, еще несколько миллионов – это люди из Средней Азии, которые последние годы следят за чистотой и архитектурным обликом Москвы.

– В Нью-Йорке и Лондоне, где проживают около миллиона мусульман – более ста мечетей. Почему так?

– В России мусульмане – это коренное население. Ислам появился раньше православия. Насколько я помню, в одном из выступлений президента было сказано о том, что тридцать восемь народов и национальности РФ исповедуют ислам испокон веков. Речь не только о Кавказе, но и о европейской части России. Татарский народ, например, исповедует ислам более тысячи лет. Молодому же поколению за последние пятнадцать лет внушили, что мусульмане – это чуть ли не инопланетяне. Почему тогда в Лондоне и Нью-Йорке сотни мечетей? Видимо, мусульмане там – это в основном люди, приехавшие 30-50 лет назад, то есть некоренное население. Когда христиане куда-то едут, они стараются в первую очередь построить школу и церковь. Так и мусульмане: школу и мечеть. Думаю, сработал этот фактор.

– Но вы сами говорили, что один миллион московских мусульман — это люди, которые приехали сюда за последние тридцать лет. Они не построили мечети, как в Лондоне и Нью-Йорке.

– В России, есть привычка думать, что кто-то, например, государство, все построит за тебя. Шум, который поднялся сейчас из-за того, что мечетей в Москве не хватает, – богом данная ситуация. Хотя бы миллион коренных москвичей-мусульман пробудился. Ведь возле мечетей тысячи людей молятся на улице. Большинство людей не приезжают в мечети, потому что это физически невозможно. Проблема строительства храмов существует и у христиан, и у мусульман. Я как москвич, и как верующий думаю, что дело в пробуждении людей. Весь этот шум сейчас, видимо, для того, чтобы москвичи взяли ручку и написали – каждый от себя – заявление на имя мэра, что для совершения праздничной пятничной молитвы нужно хотя бы сто более или менее вместительных мечетей, на 5-10 тысяч человек каждая. Дело в настрое самих людей. Когда желание у них появится, власти постепенно пойдут навстречу.

Есть у России и советское прошлое, когда и православные храмы, и мечети разрушались. В этом смысле интересен пример Китая. Там, как и у нас, двадцать миллионов мусульман. По официальным данным, только в Пекине более семидесяти мечетей, во всем Китае их тридцать тысяч. Когда я был там, молился в мечети в центре Пекина, которой более шестисот лет. Большая часть мечетей там – это старинные здания, которые расположены по соседству с небоскребами. Те двадцать миллионов мусульман – это в основном китайские роды, которые стали мусульманами более тысячи лет назад. Мне сказали, что в самые тяжелые коммунистические времена мечети в Китае не разрушали, максимум – временно закрывали.

– В 2005 году председатель Совета муфтиев России Равиль Гайнутдин заявил, что собирается построить одиннадцать мечетей в одиннадцати районах Москвы. Вам известно о таких планах?

– Об этом много говорили, в том числе Юрий Лужков. Было написано множество официальных писем. На недавнем собрании муфтиев поднимался вопрос о том, что в 2005 году дополнительные храмы у мэрии Москвы запросили и православные священники, и муфтии. Православной церкви одобрение дали: 200 новых храмовых комплексов будет построено в Москве вдобавок к тем 900, которые имеются. Муфтий сказал, что до сих пор, несмотря на всю переписку, результатов никаких нет.

– Почему? Чиновники не говорили "нет", просто дело кончалось бюрократической волокитой?

– Да. Любой чиновник, как бы он ни насмотрелся телевизора, где так много ужасного говорилось последние 15 лет, видит мусульманские имена и фамилии, знает, что у него сосед татарин или чеченец и что Россия – это как минимум 38 национальностей, исповедующих ислам. Как он может вычеркнуть 20 миллионов мусульман из своей головы? Ни один здравомыслящий чиновник так сделать не сможет.

– Тем не менее, знаний ему, очевидно, не хватает, чтобы дать четкое согласие на строительство мечетей.

– Он все-таки смотрит ужасы по телевидению, поэтому довести дело до конца не может. Перестраховывается. Думаю, поможет всестороннее просвещения: тогда придет ощущение того, что мы находимся в многонациональном и многоконфессиональном государстве и должны беспокоится не только о своем кармане, но и будущем наших детей, и целостности и процветании нашего государства.

Есть важный айят в Коране. Если то равновесие, которое господь установил на земле, нарушится, будут разрушаться церкви, синагоги, мечети и монастыри. Наши бабушки и дедушки видели разрушение этого равновесия, за которым в послереволюционный период как раз были разрушены церкви, синагоги, мечети и монастыри. В немалой степени ответственность за это равновесие лежит на чиновниках.

– На нового мэра надеетесь?

– Его еще не выбрали. Каждый верующий надеется на бога и на свои силы. Если мэр и любой другой чиновник будет эрудирован и грамотен, он пойдет навстречу людям вне зависимости от их конфессии и национальности. Тогда и надежды могут быть.

– В Тюмени 10 октября был убит имам новоуренгойской мечети Исомутдин Акбаров. Говорили, что мечеть хотят снести...

– Любое преступление должно изучаться всесторонне. Мне сложно скзать, убили ли его именно потому, что он был имамом.

– О дискриминации речи не идет, только о незнании?

– Я не сторонник слова "дискриминация". Если есть процесс развития личности, есть и понимание. Но дискриминации, думаю, нет.

– Все-таки сколько мечетей нужно Москве – сто?

– Сто мечетей – это только для москвичей-мусульман, то есть для двух миллионов человек, без гостей столицы. Но я сторонник того, чтобы это были не убогие здания, а украшения этого города: пусть в черте города, пусть за МКАДом. Рядом можно разбить прекрасные парки… Думаю, тогда Москва в рейтингах столиц сильно поднимется.

Не позорься, смени аву.:mad1:

Я ощущаю "последний выдох" приезжего господина Пэжэ, и я безумно счастлив...

Нельзя оскорблять обычаи и чувства приезжих, они же так ранимы... Нельзя говорить, что ты русский - это оскорбительно для узбеков. Нельзя смеяться над шутками "Наша Раша" - это оскорбительно для таджиков. Нельзя говорить торгашам на рынке, чтобы вырубили свою дребезжашую музыку с гнусавыми воплями певцов на туземном языке - это может спровоцировать массовые недовольства.

Я терплю вас... Я проявляю толерантность... Скриплю зубами от любви... Мне все нравится... Я рад, что в Москве можно жить по вашим обычаям...

На Проспекте Мира много лет стоит мечеть. Это была небольшая мусульманская мечеть возле спорткомплекса "Олимпийский". Потихоньку рядышком начали образовываться пристроечки, потом отгрохали медресе, сейчас территория возле бывшей церквушечки значительно расширилась. В мусульманские праздники там, на глазах москвичей, режут баранов, с минарета орут муэдзины. И плевать, что Россия испокон веков была православной. Нет дела, что основное население вокруг православное. Раньше эта мечеть среди москвичей называлась "татарской", так как основными прихожанами там были люди, которые на протяжении многих веков жили с русскими, стали неотъемлемой частью этноса столицы. Почему теперь и они должны терпеть неудобство из-за столпотворения тех, кого здесь не ждали?

Но все-таки я толерантен... Я внушаю себе, что я супер толерантен... Мне симпатичны потные и грязные парни в спецовках, со сросшимися бровями и золотыми зубами, которые по утрам и вечерам забивают вагоны кольцевой линии метрополитена... Они работают для меня, и я люблю их... Пытаюсь толерантно любить...

Когда таджики или узбеки начинают рассказывать о причинах, побудивших приехать их на заработки в столицу, каждый из них со слезами на глазах вспоминает трудности на своей родине и голодных детишек, ради которых они делают ремонты квартир, убирают тротуары, чистят толчки общественных туалетов. По их мнению, я должен упасть им на грудь и разрыдаться от жалости. Я ж ведь толерантен! Правда, несмотря на свою запредельную терпимость, я почему-то во время этих изливаний души думаю о российских детях, родителям которых отказались платить нормальную зарплату и выгнали на улицу, потому что те же таджики и узбеки готовы работать вместо них, получая гроши. Я думаю о молодых семьях из домов возле торгового центра "Москва", которые были вынуждены продать или обменять свои квартиры, потому что одна-две "черные" семьи, поселившиеся на этаже, вынуждают их сделать это. Потому что в дом, где живут эти приезжие семьи, прибывает весь аул, который ведет себя нагло и агрессивно, вынуждая мирных жителей искать "толерантные" способы существования с "ненаглядными" туземцами!

Но я спокоен... Я толерантно спокоен... Я мирный толерантный обыватель... Я пытаюсь быть абсолютно терпимым, в соответствии с указаниями правительства Москвы и правительства страны...

Ежедневно вечером я прихожу с работы и смотрю новости по телевизору. Особенно интересно смотреть их в конце рабочей недели по НТВ. Убийства, изнасилования, мошенничества, автоподставы... На одного преступника-москвича приходится 10 преступников-приезжих. Уже четко прослеживается линия: преступления, связанные с автотранспортом совершают кавказцы; изнасилования, ночные грабежи, хулиганство - азиаты-гастарбайтеры. Русские преступники - в основном те, которые недавно освободились из мест лишения свободы. "Дерьмократы" привыкли ругать "время застоя", однако в той стране, где провозглашалось братство "промежду народов", существовало правило, согласно которому всякая уголовная мразь должна была селиться не ближе 101 км от столицы...

Ай, я забыл! Я ж теперь толерантен... Я должен терпеть, когда меня будут резать, грабить и убивать... Так хотят наши "бонзы"...

Я родился и вырос в Москве. Здесь же родились и выросли мой отец, его братья, мой дед, мои прадеды. Москва для меня - это мой дом. Это такая же территория, как и моя квартира. Ну а теперь представим такую картину: к примеру, ко мне приехали знакомые из соседней страны. Я им выделил угол, куда они побросали свои чемоданы, я достал для них дежурную раскладушку, усадил их за свой стол, накормил, напоил. Первые пару дней гости приглядывались и вели себя тише воды, ниже травы. Затем они пообвыклись, и, в один из последующих дней, я вдруг с удивлением обнаруживаю, что сплю уже на раскладушке для гостей в прихожей, что унитаз разбит, а гости писают в ванной, посреди кухни лежит отрубленная баранья голова и выпотрошенные внутренности. Я хочу выгнать гостей, но они мне говорят, что у них маленькие дети, плачут, и вдруг накидываются с кулаками и выкидывают за дверь. Я иду в милицию, в ЖЭК, но там мне говорят, что я обязан быть терпимее, потому что мои гости приехали из "горячей точки", им там трудно жилось, и я должен проникнуться и посочувствовать им. Когда я спрашиваю, а кто же посочувствует мне, следует ответ: "Ну, вы же местный житель, вы родились здесь. Будьте толерантнее, терпите!" Вы скажете, что это абсурдная ситуация? Согласен. Весьма абсурдная. В рамках квартиры все эти фантазии выглядят смешно. Так почему же они кажутся нашим правителям нормальными, когда они призывают нас к толерантности в рамках одного города или страны?

В свое время от нас отделилось 15 республик (или 14... не помню уже...). Отделяясь, каждое из этих суверенных государств похабило и поносило русских. Тех же моих соотечественников, кто жил на их территории, либо убивали, либо создавали условия, вынуждающие стать беженцами. Теперь гастарбайтерам, приехавшим в мою страну для захвата пространства, создаются условия для проживания. Многочисленные диаспоры, расплодившиеся словно грибы после дождя, скупают чиновников, которые готовы продать все любому, кто заплатит хорошие деньги. Франция и Германия давно поняли опасность потери национальной самобытности, и Руководители (заглавная буква - не ошибка) этих стран спешно принимают меры к сохранению культуры. А у нас призывают к толерантности, забывая, что наплыв инородцев у нас ее отнимает...

Но я все-таки толерантен... Пока... Пока не упала последняя капля... Но чаша толерантности вот-вот потечет через край... Но пока я сцепил до боли пальцы и воспитываю в себе толерантность... Воспитываю взрыв критической массы толерантности...

Исчтоник

http://www.abendblatt.de/multimedia/...HA_608216c.jpghttp://www.abendblatt.de/multimedia/..._H_608211c.jpg

http://www.abendblatt.de/multimedia/...ch_608178c.jpg

http://www.abendblatt.de/multimedia/...ch_608164c.jpg

http://mnenia.zahav.ru/ArticlePage.aspx?articleID=14237

Шведская модель гниет и разлагается, провозглашает на сайте www.brusselsjournal.com живущий в Норвегии блоггер “Фьордман”. Он убежден, что построенное в Швеции общество в недалеком будущем рухнет под гнетом всеевропейской бюрократизации, идеологического маразма, мультикультурализма и исламской иммиграции.

Полтора века назад Швеция, в то время отсталая сельскохозяйственная страна, вступила на путь индустриализации. Экономика была освобождена от пут государственного регулирования, налоги снижены, тарифы упразднены. Были приняты законы о поощрении свободного предпринимательства, введена система защиты патентных прав. Благодаря всем этим мерам в период 1890-1950 гг. Швеция занимала первое место в мире по темпам экономического развития.

Следует учесть, что немалую роль в экономическом процветании Швеции сыграли объективные обстоятельства. Она вышла из Второй мировой войны практически единственной европейской страной, чья экономика не была затронута военной разрухой. Ее производственные и человеческие ресурсы полностью сохранились.

Лежавшая в руинах Европа, куда американцы начали накачивать финансовую помощь, представляла фактически неисчерпаемый рынок сбыта для шведских товаров. Неудивительно, что шведская промышленность и без вмешательства государства заработала на полные обороты, в избытке создавая рабочие места. В стране была достигнута фактически полная занятость. К 1950 г. налоговое бремя не превышало 21% валового внутреннего продукта.

Экономические успехи страны ударили в голову шведским социалистам и внушили им иллюзию о существовании “третьего пути” – некоего гибрида между капитализмом и социализмом. Они пренебрегли предостережением великого австрийского экономиста Людвига фон Мизеса, который категорически отрицал такую возможность. Противопоставляя капитализм социализму, в своей книге “Бюрократия” он заключил: “Между этими системами не может быть никакого компромисса. Вопреки популярному заблуждению, среднего пути не существует, третья система в качестве постоянного социального устройства невозможна”. Иными словами, Мизес был убежден, что любая попытка скрестить социализм с капитализмом обречена на провал.

Тем не менее именно таким путем повели Швецию правящие социал-демократы. Они уверовали, что строят, словами популярного премьер-министра Ханссона, “народный дом” – государство, в котором все жители будут чувствовать себя членами одной семьи, где восторжествуют принципы равенства, взаимовыручки, сотрудничества и безопасности для всех.

Контуры “шведской модели” обозначились уже в 50-е годы. На протяжении последующих десятилетий налоги и государственные расходы быстро росли и к середине 90-х годов достигли пика: налоги перевалили за 50% ВВП и достигли наивысшего уровня в Западной Европе, а государственные расходы поглощали до 66% ВВП.

Повышение налогов и государственных расходов сопровождалось ужесточением государственного контроля над экономикой, проектами “социальной инженерии” и попытками государственного планирования. Как и следовало ожидать, рост государственных расходов и регулирования привел к упадку самодеятельности населения в связи с его растущей зависимостью от государства. Жесткое трудовое законодательство вызвало застой на рынке труда.

Если в прошлом Швеция породила целый ряд знаменитых на весь мир концернов, то с тех пор, как она вступила на “третий путь”, процесс фирмообразования резко замедлился, производительность труда стала падать, себестоимость товаров и услуг круто пошла вверх. Высокие налоги породили подпольную экономику, масштабы которой с каждым годом неуклонно растут.

Видный шведский экономист Нильс Карлссон отмечает, что реальность “третьего пути” сильно отличается от розовых представлений об успехах “шведской модели”, старательно подогреваемых левой прессой. Например, начиная с 1950 года, в частном секторе Швеции не создано ни одного нового рабочего места (для сравнения: за этот же период занятость в американском частном секторе возросла на 60 миллионов рабочих мест).

Из 50 ведущих шведских компаний, чьи акции котируются на Стокгольмской фондовой бирже, ни одна не была создана после 1970 года, в то время как в США за это время возникли десятки исполинских компаний – Microsoft, Intel, Wal-Mart, Home Depot, Cisco, Apple… да разве все перечислишь!

Неимоверные государственные расходы, конфискационные налоги, падающая производительность труда и застой на рынке рабочей силы дали себя знать. Если в 1970 году Швеция стояла на четвертом месте в мире по уровню дохода на душу населения, то сейчас она откатилась по этому показателю на 14-е место.

Какая экономика сможет долго выдерживать такие нагрузки? “Шведская модель” стала давать первые трещины уже в 70-е годы, а к середине прошлого десятилетия она уже трещала по всем швам, что вынужден был признать даже один из ее ведущих теоретиков Рудольф Мейднер.

Но причиненный социалистическим экспериментом ущерб не ограничивается только экономическим застоем. По мнению Нильса Карлссона, вероятно, самым пагубным следствием построения “государства всеобщего благоденствия” явилась утрата шведами “чувства собственного достоинства”. Карлссон, принадлежащий к школе классического либерализма, считает, что каждый индивидуум обладает “уникальной ценностью” и что подлинно “добродетельное общество” может быть построено только на принципах индивидуальной свободы, личной ответственности и уважения к свободе ближнего.

“Государство всеобщего благоденствия” отнимает у граждан необходимость заниматься производительной деятельностью, чтобы прокормиться, заставляет их жертвовать своей свободой, перекладывает на себя ответственность за их судьбу. Расплатой за это служит потеря чувства собственного достоинства, которое подрывает жизнеспособность отдельных людей и всего общества в целом.

Ничто в этом мире не дается бесплатно. Государственный патернализм порождает иждивенческие настроения. Шведский народ вручил свою судьбу правящей бюрократии – и по прошествии времени оказался в кабале. Как отмечает Нильс Карлссон, “большинство взрослого населения страны либо состоит на государственной службе, либо принадлежит к числу клиентов государства в том смысле, что львиную долю их дохода составляют государственные дотации”.

Пожертвовав экономической свободой, шведы расстались и с политической независимостью. Они вручили свою судьбу государству, твердо веря в его добрые намерения. Можно не сомневаться, что поначалу бюрократия была исполнена самых благих намерений. Но со временем верх взяли извечные человеческие инстинкты, и из слуг народа правители превратились в его хозяев, озабоченных только самосохранением, только упрочением и расширением своей власти.

Известная политическая острота гласит, что в то время как остальные страны – это государства, обладающие армией, Пакистан – это армия, обладающая государством. Подобным же образом можно смело говорить, что Швеция, начинавшая свой путь как государство, обладавшее бюрократией, выродилась в бюрократию, обладающую государством.

В рабстве не может быть равноправия. Анна Эклунд пишет в газете “Афтонбладет”: “Мы превратились в народ, который позволяет государству понукать нами на каждом шагу. Мы не вправе думать за себя, решать, что нам читать, как распоряжаться своими деньгами… Однако же мы не мчимся на избирательные участки, чтобы ликвидировать эту систему. Не потому, что мы этого не хотим, а потому, что слишком многие из нас попали от нее в кабальную зависимость”.

Политическая инертность шведов усугубляется острым сознанием того, что весь мир равняется на их страну как на “образцовое общество” и, хочешь не хочешь, им приходится держать марку. Шведское государство насквозь идеологизировано, его руководители полны решимости навязать согражданам свое мировоззрение, и в силу этого инакомыслящих в буквальном смысле третируют как врагов народа и государственных преступников.

В начале 70-х годов прошлого столетия британский историк Роланд Хантфорд в своей книге “Новые тоталитаристы” пришел к заключению, что фашистскую модель корпоративного государства гораздо легче реализовать в Швеции, чем на родине Муссолини — в Италии. Причину этого проницательный англичанин усматривал в различии культур: итальянцы весьма скептически относятся к государственной власти, в то время как в Швеции уже сложилась централизованная бюрократия, и шведы доверяют ей, чего никогда не позволит себе ни один уважающий себя итальянец.

Когда-то Салтыков-Щедрин, не жалея сарказма, издевался над “государственниками”, мечтавшими о принудительном введении единомыслия в России. Шведов принуждать не понадобилось. В силу особенностей своего характера они сами полезли головой в ярмо. “Шведы старательно избегают любого спора, — пишет Хантфорд. — Малейшее отклонение от единомыслия воспринимается ими как нечто неприятное, непродуктивное и отчасти даже аморальное. Ради самоуспокоения они уклоняются от конфронтации и жаждут консенсуса. Консенсус для них – основополагающий принцип во всем: в частных беседах, в интеллектуальной жизни, в управлении государством”.

Министр просвещения Швеции в те годы Ингвар Карлссон (позднее он занимал пост премьер-министра в одном из социал-демократических кабинетов) откровенно объяснял цель образования: “Школа предназначена воспитывать уравновешенных, законопослушных членов общества. Она учит уважать консенсус и отвергать все, что идет с ним вразрез”. Или еще определеннее: “Школа – таран социализма”. Не зря Людвиг фон Мизес предупреждал, что “социализм железной рукой ведет своих подопечных от колыбели до могилы... Дети и подростки находятся под полным контролем государственного аппарата”.

“Когда шведы меняют свою идеологию, они идут до конца, не оставляя места ни для критики, ни для оговорок, — пишет Хантфорд. – Швеция не обладает интеллектуальной иммунной защитой, она не в состоянии противиться напору новизны”. Ее консенсус “сводится к убеждению в том, что технический прогресс – единственный путь к счастью, валовой внутренний продукт – единственное мерило национального успеха, а коллективное благо при любых обстоятельствах выше блага индивидуума. Консенсус запрещает ставить под сомнение или даже просто обсуждать основные принципы, лежащие в основе шведского общества”.

В книге английского историка приводятся слова начальницы одного из отделов Школьного управления Швеции Май Боссом-Нордбе, без обиняков заявившей: “Поощрять индивидуальность бессмысленно, ибо, не научившись приспосабливаться к обществу, люди не могут ощущать себя счастливыми. Мы не делаем упора на концепции свободы. Вместо этого мы говорим о свободе отказа от свободы. Мы делаем упор на социальную функцию детей, и я не стану отрицать, что мы всячески пропагандируем принцип коллективизма”.

Но шведское общество разъедает не только ржа коллективизма. Вероятно, еще более ядовитой является проповедь мультикультурализма. В 2005 году в Швеции вышла книга четырех авторов под названием “Прощай, «народный дом» – крах модели общества”, где утверждается, что члены шведской элиты видят себя в первую очередь гражданами вселенной и всячески поощряют культурное разнообразие в ущерб всему национальному. А противников такого подхода они огульно клеймят как расистов.

“Доминирующей идеологией в Швеции, господство которой обеспечивается посредством репрессий и затыкания ртов инакомыслящим, является тоталитарная идеология борьбы с национальным аспектом национального государства, — говорится в книге. – Проблема в том, что этническая группа, именуемая шведами, заведомо считается проникнутой духом национализма и в силу этого рассматривается как сонмище расистов”.

Было бы еще полбеды, если бы шведские правители презирали свою отечественную культуру, считая себя хранителями общеевропейской культурной традиции. Но это не так. Лидер Социал-демократической партии Швеции Улоф Пальме, возглавлявший правительство с 1969 г. по 1986 г., открыто выражал свое презрение к западной цивилизации: “Ренессанс? Западная культура? Что это такое? Для нас это пустой звук”.

Под бдительным оком социал-демократов (которые, к слову сказать, контролировали правительство в течение 64 из последних 75 лет – неудивительно, что Швецию нередко называют однопартийным государством) на протяжении многих лет поколениям шведских детей старательно внушалось презрительное отношение к западным ценностям.

Принятый в 1997 году Закон об интеграции провозгласил Швецию “мультикультурным обществом”. В примечаниях к закону указывалось: “Поскольку значительная группа нашего населения имеет иностранное происхождение, граждане Швеции лишены общей истории. Таким образом, связь со Швецией и опора на фундаментальные ценности общества важнее с точки зрения интеграции, чем общая история”.

Как видим, коренное население Швеции зачислено в разряд рядовой этнической группы, имеющей не больше национальных прав, чем курды или арабы, только вчера ступившие на шведскую землю. Политические власти страны перечеркнули историю и культуру своего собственного народа.

Нынешний премьер-министр Швеции Фредрик Рейнфельдт, возглавивший правоцентристское правительство во итогам выборов в сентябре прошлого года, даром что считается консерватором, согласен с тем, что исторически в основе шведской культуры лежит варварское начало: “Полезно иногда напоминать себе о том, что Швеция в основном складывалась путем эволюции, за счет притока других народностей и культур”. Иными словами, приток иммигрантов из мусульманских стран – не более чем продолжение стародавней эволюции.

Мультикультуралистское мировоззрение исчерпывающе объясняет дикую политику шведских властей по отношению к мусульманской иммиграции. Иначе как национальным самоубийством ее назвать невозможно. Правители страны открыто и без всякого сожаления говорят о том, что шведский народ обречен как нация.

Правительство Швеции прекрасно знает, что его народу суждено стать меньшинством в своей собственной стране. И что же оно делает, чтобы воспрепятствовать такой горестной судьбе? Ровным счетом ничего. Наоборот, шведам предлагается принять посильное участие в самоуничтожении.

В ходе парламентских прений 1997 года министр иммиграции Пьер Шори заявил: “Расизм и ксенофобия должны быть запрещены и изгнаны из нашего общества”. Он добавил, что никакие “оправдания и ссылки на изъяны, якобы существующие в иммиграционной политике”, приниматься не будут. То есть тем, кто попытается воспрепятствовать идущим ныне процессам, не поздоровится.

Йенс Орбак, министр по делам демократии, городских проблем, интеграции и гендерного равенства в социал-демократическом правительстве, заявил в 2004 году в транслировавшихся по радио дебатах: “Мы должны быть открыты и терпимы по отношению к исламу и мусульманам в надежде на то, что они ответят нам взаимностью, когда мы станем меньшинством”.

В основе такого примиренческого подхода лежит так называемое «золотое правило», которое гласит: “Не делай другим того, чего не хочешь, чтобы причиняли тебе”. Этот главный принцип иудео-христианской морали пронизывает всю европейскую культуру, нравится это адептам мультикультурализма или нет. И что же, растроганные такой податливостью мусульманские иммигранты в Швеции выражают готовность принять нормы культуры приютившей их страны?

Как бы не так! Мусульмане принадлежат к совершенно иному типу культуры, их традиция базируется на вере в превосходство ислама. В их мышлении понятие компромисса начисто отсутствует. Сила побеждает, нежелание или неспособность применить силу – признак слабости, а для мусульманина нет в мире ничего более презренного, чем слабость. С точки зрения европейской культуры, лежачего не бьют; мусульманская традиция, наоборот, требует безжалостного отношения именно к лежачему.

Неудивительно, что мусульманские иммигранты в Швеции, число которых стремительно растет, слушают призывы шведских политиков к веротерпимости и делают совершенно не те выводы, на какие рассчитывают шведские прогрессисты. Их дифирамбы мультикультурализму воспринимаются мусульманами как акт капитуляции. Швеция для них – покоренная страна, ее население – законная добыча завоевателей.

И почему бы им так не мыслить, если, например, видная деятельница социал-демократической партии Мона Салин, занимавшая крупные посты в ряде кабинетов, утверждает что шведы могли бы позавидовать иммигрантам, которые в отличие от шведов обладают своей собственной культурой и историей, скрепляющей их воедино?

А вот ее точка зрения на всеобщее равноправие: “Если на рабочее место подают заявку два равно квалифицированных претендента, предпочтение следует отдать тому из них, кто носит имя Мухаммед. Принадлежность к иной этнической группе, чем шведская, необходимо считать преимуществом”. В 2004 году эта дама, которую в нынешнем году социал-демократы избрали своим лидером, заявила: “Необходимо всеми силами убеждать шведов, что иммигранты – благо для их страны. Нравится вам это или нет, но такова новая Швеция”.

Что же после этого удивляться тому, что мусульманские иммигранты ведут себя в Швеции как хозяева? На отборочном матче Чемпионата мира по футболу 2006 года в Мальме одного шведского болельщика едва не убили за то, что он имел дерзость надеть тишотку с изображением национального флага своей страны. Иммигранты-мусульмане сочли это невыносимым оскорблением и наехали на наглеца в машине. Кстати, в этом городе, втором по величине в Швеции, самое популярное имя для новорожденных мальчиков – Мухаммед.

Волна грабежей, захлестывающая Мальме и другие места расселения иммигрантов, представляет собой часть “войны против шведов”, как откровенно поверяют журналистам юные хулиганы мусульманской веры. “Когда грабишь, испытываешь такие замечательные ощущения, такой прилив радости и довольства, — говорят они. – Мы грабим каждый день, когда захотим, тогда и грабим. Шведы не сопротивляются, а покорно отдают все, что нам захочется. Не люди, а слизняки какие-то!”

Параллельно стремительно растет статистика изнасилований. За последние 20 лет количество судебных разбирательство по делам об изнасиловании возросло в четыре раза, количество изнасилований девочек до 15 лет – в шесть раз. Именно так ведет себя оккупационная армия: надругательства над женщинами, грабежи, убийства.

Преступность среди иммигрантов-мусульман настолько высока, что невольно приходиться заключить, что они говорят чистую правду: для них это действительно война. Насилуя шведских девушек, они утверждают господство своей морали, грабя шведов, они взимают с коренного населения “джизью” – налог на покоренное население, которому приходиться покупать себе право жить под властью победоносных мусульман.

Главная функция государства – защищать своих граждан и обеспечивать власть закона. За это оно взимает налоги. Шведское государство сдирает со своих подданных самые высокие налоги в мире, не предоставляя им в обмен никакой защиты. А шведские граждане, чей дух ослаблен десятилетиями зависимости и иждивенчества, не в состоянии взять на себя ответственность за свою судьбу. Такова цена тоталитаризма.

Книга Роланда Хантфорда “Новые тоталитаристы” заканчивается вещим предостережением, что шведская система тоталитаризма может быть перенесена и в другие страны: “Шведы наглядно демонстрируют, насколько эффективны современные методы идеологической обработки в идеальных условиях. Швеция – это эксперимент по контролю над изолированным и стерилизованным объектом.

Будучи пионерами нового тоталитаризма, шведы являют убедительный пример того, что нас ждет, если мы не будем сопротивляться попыткам подчинить нас контролю и централизации, если мы забудем, что нельзя перекладывать политику на чьи-то чужие плечи, что свобода является заботой каждого индивидуума. Новый тоталитаризм, действующий средствами убеждения и манипулирования, вероятно, следует считать более эффективным, чем его старая разновидность, опиравшаяся на силу”.

Источник

58% западных немцев и 62% восточных негативно настроены по отношению к мусульманам.

Об этом свидетельствую результаты опроса, организованного университетом в Мюнстере, передает Би-би-си.

По данным социологов, позитивно относятся к исламу 34% респондентов.

Кроме этого, большинство респондентов в Германии заявили, что они не испытывают неприязни к индуистам, буддистам и евреям.

Напомним, 15 ноября канцлер ФРГ Ангела Меркель, выступая перед делегатами партии Христианско-демократический союз, заявила, что немцам нужно встать на защиту христианских ценностей, на которых зиждется общество.

"У нас не слишком много ислама, у нас слишком мало христианства. У нас мало дискуссий о христианском взгляде на человечество", - сказала Меркель, сорвав аплодисменты в зале.

В октябре коллега канцлера по партийному союзу, лидер партии ХСС и премьер-министр Баварии Хорст Зеехофер попал под огонь критики из-за своего призыва остановить иммиграцию мусульман в Германию. Сама Ангела Меркель также сделала громкое заявление, признав, что попытки построить мультикультурное общество в ФРГ провалились

Баталии вокруг Ground Zero являются последними, в длинном ряду инцидентов, в которых либералы выступили на стороне мусульман, более того, они отказывают в праве своим оппонентам на справедливость в рассмотрении вопроса по поводу строительства мечети на месте терракта 11 сентября. Противники мечети ошельмованы, названы фанатиками, экстремистами... По отношению к ним требуют расследования, хотя собранная гиганстская сумма из сомнительных источников на строительство мечети не вызывает у либералов никакого сомнения.
Эта ситуация подобна той, как если бы либералы возложили бы вину за тысячелетие преследование евреев мусульманами на "сионистский экстремизм".

Либералов не интересуют то, что мусульмане преследуют христиан, индусов, евреев по всему миру, либералы не требуют по этому поводу никаких расследований, но однако же выступления против строительства мечети натыкаются на злобу и ненависть со стороны либеральной публики...

И такое может произойти только в одном случае, причина проста. Между либералами Запада и мусульманами давно существует крепкий альянс.
И стоимость этого союза очень высока. Этот союз является первопричиной, почему Соединенные Штаты (демократическая администрация Била Клинтона) и Европа напали на Югославию, выступили на стороне мусульманской сепаратистской группировки, во имя прекращения несуществующего геноцида, этот союз является первопричиной того, почему в Судане не был пркращен геноцид устроенный мусульманами...
http://img-fotki.yandex.ru/get/4505/...364c47f_XL.jpg
Этот союз либералов Запада и ислама причина того, что на протяжении последних лет Израиль ошельмовывается всеми возможными и доступными средствами, на информационную войну с ним перечесляются огромные суммы. Противники Израиля это те, кто в свое время защищали теронический режим в Ираке, выступали против казни диктатора Хусейна, поддерживали флотилию миротварей, но этих же защитников ислама не интерсовали зачистки проводимые Хусейном, применением по его приказу химического оружия, этих защитников ислама не интересуют нарушения прав человека на территории сектора Газа, расправы с неугодными.

Либеральные СМИ выступают за право женщин носить хиджабы в Европейских городах, но никого не волнует, что Турция применяет против курдов химическое оружие. Их не интересует, что турки творят второй геноцид, только другими средствами и этот процесс растянут на долгое время.

СМИ охотно демонизируют целые этнические и религиозные группы, партии, отдельных личностей, кто по их мнению выступил против ислама.
Поведение либералов не выдерживает никакой критики. Во имя идеалов Свободы они готовы стремление к свободе противников ислама ошельмовать, во имя борьбы с расизмом они обвиняют оппонентов в расизме, во имя терпимости по отношению к другим они готовы обвинить в нетолерантности.

Во имя прекращения преследований и этнических чисток они закрывают свои глаза на чудовищное зло творимое мусульманами по всему миру, выставляя их обженными и униженными со стороны тех, кого мусульмане беспощадно убивают на Ближнем Востоке, Азии, Африке, в Европе и в самих Соединенных Штатах.
И здесь возникает закономерный вопрос, а что именно привлекло леваков по всему миру в исламской идеологии, которая ничего общего не имеет хотя бы с таким понятием, как свобода.
Ответ может лежать в основе либеральных взглядов, например, на религию, в качестве инструмента социальных изменений. Христианство больше не служит, под влиянием левых, для европейцев, неким большим ориентиром, а ислам как раз и избран для того, чтобы бороться за социальную справедливость. Ислам для левых либералов стал новой коммунистической идеей, ведь последователи ислама ведут джихад для того чтоб установить мир во все мире, идеальное общество, но на основах шариата.
По всему миру сотни тысяч социальных организаций, в крупных городах и мелких, боряться за права мусульман, их равенство, за социальную спрведливость, Если для либералов само понятие "социальной справедливости" равно религии, то для мусульман религия равнозначна "социальной справедливости". Либераы говорят о религии, как о факторе, который может создать совершенное общество, то для мусульман ислам и есть совершенное общество, как таковое, поэтому они стараются и навязать его везде где только можно.
Это звучит пародоксально, но это именно так. И в этом ничего удивительного. Либералы всегда, на протяжении истории имели связь с организациями и идеологиями, которые используя мантру "социальной справедливости" строили нечто свое, особенное и противоестественное всему смыслу Западной Цивилизации. На протяжении всей своей истории либералы были связаны с коммунистами и социалистами, расистскими организациями. Для либералов не имеет значения с кем рядом идти и какие союзы заключать, главное, чтобы партнеры по "либеральному маршу" говорили о "социальной справедливости". О социальной справедливости заявляли коммунисты в России, национал-социалисты в Германии, кубинские террористы и банды негров в Африке боровшихся против "расизма" белых, с "социальной справедливостью" на устах шли в бой полчища северокорейцев и коммунисты Вьетнама, ради "социальной справедливости" была уничтожена Родезия, а Южная Африка превратилась в страну фашиствующего черного расизма.... Как всвое время СССР помогал всякому, кто объявлял себя коммунистом, так либералы на протяжении истории готовы были броситься в объятия и поддержать того, кто объявил бы о социальной справедливости.
Поэтому все те, кто каким либо образом пытались и пытаются протестовать против социализма, коммунизма, против ислама наконец, были, есть и будут ошельмованы и прилюдно растоптаны, им припишут расизм, человеконенавистничество, исламофобию, и так далее... Такие люди, по мнению либералов не должны существовать вообще, ну а так как в газовую камеру всех не посадишь, времена не те, ограничиваются публичным уничтожением через СМИ и подвластные либералам структуры....
И как мне кажется, избрание два года назад, на пост президента Соединенных Штатов Барака Хусейна Обамы: черного "мусульманина", социалиста, есть некий итог многолетних действий либерально-исламского альянса.
Как либералы, так и последователи ислама считают, что нужно изменить и в тоже самое время котролировать все общество сверху донизу. И расходятся они в этом вопросе только в деталях. Мусульмане всегда, кормили радикализм левых либералов, а левые либералы прикрывали преступления и бесчеловечность мусульман.
Европейские левые считают. что исламская эмиграция в их страны поможет им изменить всю Европу по своим планам, для них, социалистов, мусульмане являются пролетариатом 21 века, на который они сделали основную ставку.
Американские либералы считают, что ислам им позволит выступить против сторонников свобод, подчинить их себе и укрепить свою власть в Америки на долгие годы....
Либерально-исламский альянс - это пятая колонна в Западной Цивилизации.
Это смертельный растрельный приговор всем тем, кто с ними не согласен, а растрельную стену найти недолго, у левых богатый опыт по этой части.

В Авиньоне 11 апреля был произведен арест женщины за ношение никаба - мусульманского головного убора, закрывающего лицо. Об этом сообщает издание The Connexion. По данным Agence France-Presse, женщин в парандже, чадрах и никабах полицейские останавливают и на улицах Парижа.

Арестованная в Авиньоне женщина собиралась сесть на поезд в Париж, где она должна была дать интервью по поводу вступления в силу нового закона, запрещающего ношение паранджи, чадры и никаба в публичных местах. Она заявила, что, как и другие представители мусульманской общины во Франции, считает этот закон противоречащим конституции. Закон вступил в силу 11 апреля.

В соответствии с новыми правилами, штраф за ношение скрывающих лицо головных уборов в общественных местах составляет 150 евро. За принуждение женщины к ношению паранджи мужчину могут оштрафовать на 20 тысяч евро. В местах отправления религиозного культа закон не действует.

В 2010 году запрет на ношение паранджи был введен в Италии, такой же закон планируют принять Нидерланды. Часть мусульманских проповедников призывает мусульманок нарушить закон, а французский политик Рашид Некказ, претендовавший на президентский пост, обещал продать собственный дом, чтобы выплатить штраф за каждую женщину, которая будет остановлена полицией из-за мусульманского головного убора.

Что такое толерантность? Термин «толерантность» сугубо медицинского происхождения, в переводе с латыни «толеро» означает неспособность организма к сопротивлению от внешних инфекций. Очередной пример толерантной паранойи я сегодня увидел в Осло, выходя из метро. В торговом центре «Stovner» на привычном месте, где обычно выставляли рождественскую елку, я ее не обнаружил. Причина – решение местных властей «Stovner komunne» , которые не без удовольствия сообщили, что учли просьбы некоторых жителей района, которых раздражает символ чуждой для них религии.

Дело в том, что в этом районе, который в народе не без оснований называют «Ослоабад» очень много радикальных мусульман-салафитов (вахабитов), которые уже заставили весь район жить по-другому.
Так и сегодня, символ Рождества, елка, была заменена на толерантное светящееся деревце.

Я и любопытства спросил, что же тут произошло, и ответ рядом стоящих подростков просто шокировал меня: «Мы истинные мусульмане, не потерпим тут символы этих белоухих свиней». Это они о нас, о людях другой национальности и другой религии. Неужели это правильно? Или данные высказывания способствуют толерантности? Такое поведение, прежде всего, позор для родителей этих подростков. Хотя, что можно сказать о людях, которые тут живут паразитами, не работают, торгуют наркотиками, а у себя на родине промышляли морским пиратством?

Никакого расизма — только констатация фактов. В Норвегии, изначально христианской стране, нельзя выставлять Рождественскую елку и христиане крестятся украдкой!

Стовнер, окраина Осло, где давно уже, пусть и не совсем официально, действуют законы Шариата. Ранее российское телевиждение сообщало, что норвежские судьи предложили узаконить шариатские суды в Норвегии. Формально, законы Шариата могут быть обязательны только для мусульман, но в условиях Норвегии, эти законы уже стали обязательными для всех.

Например, девушкам нельзя ходить в коротких юбках, а мужчинам в летнее время не рекомендуется одевать шорты или майки, полностью открывающие руки и горе тому,у кого есть татуировки.

Есть мифы, о том, что в зонах, где действуют законы Шариата, например, в Лондоне, нет наркоторговли, проституции или прочего криминала. Это вранье, в этих кварталах эпицентр наркоторговли и проституции, обусловленный тем, что всякий, кто платит или не платит долю в общину, которая делает погоду в данном районе.

И вот еще что, моя соседка, норвежка — пенсионерка, всю жизнь работала учителем в школе для иностранцев. Она коллекционирует мягкие игрушки, и часть коллекции стоит на подоконнике, в том числе, три поросенка из знаменитой сказки уютно разместились за стеклом рядом с кактусом. Так вот, соседи — арабы и сомалийцы устроили вой на всю улицу, оказалось, что плюшевые поросята, смотрящие из соседского окна, оскорбляют их религиозные чувства. Приехала полиция, правозащитные организации, журналисты и даже депутаты парламента. Поросят убрали с глаз долой! Сельга, так имя соседки, плакала, а наутро ее увезли с сердечным приступом.

Эмигранты, те что устроили хай-вай, абсолютно все, ведут откровенно паразитический или криминальный образ жизни и приехали в Норвегию как беженцы, в свое время приползли на брюхе пуская слюни о своей горькой доле на родине, а теперь они уже диктуют норвежцам, как им жить и что им делать. Насколько я знаю, Ислам категорически неприемлет такие поступки.

Норвежцы, очень милые и доверчивые люди, а иногда по-детски наивные, поэтому их добродушием многие пользуются и весьма успешно.

Мне было бы приятно, если бы выступили с осуждением хамского поведения некоторых мусульман в Европе.
Так я и действую, сразу подошел в коммуну и сказал: «Ребята, вы не правы, потому как не только мусульмане имеют права человека», и что получил ответ:«Ах, ты расист! Не мусульман ненавидишь! Ты фашист»!

Я журналист и крайне редко склоняюсь в такие дискуссии, я лишь констатирую факт, что в европейской стране, с вековыми христианскими традициями боятся выставить символ Христианского Рождества — нарядную елку, а гости, которых здесь приняли как людей, уже заставили жить всех по своим законом, сложив ноги на стол.

А мы при этом, должны толерантно опустить глазки вниз и, чтобы не было уличных погромов, надо увеличить пособие социальным паразитам, а самим работать еще больше, выплачивая и без того высокие налоги.
Так есть ли предел толерантности, если изначально толерантность означает неспособность организма противостоять внешним угрозам?